– Обещал, – еле слышно прошептал Леха.
Серый выругался. Леха отвернулся.
– Дай мне Мотин номер. Я удалил.
Серега зажмурился, как от зубной боли, кивнул, достал смартфон.
***
Заканчивалось лето. Леха прошел курс, купленный Митричем, и готовился к аттестации.
– Блин, – у него на ноуте были открыты статьи по индивидуальному подходу в тренировках, а Татьяна обвила его за шею сзади и кусала мочку уха. – Это все равно, что медучилище оканчивать!
– Я в тебя верю, ты умный, – покусывания стали чуть настойчивее. Леха улыбнулся. выгнулся так, чтобы ей было удобнее целовать.
Татьяна поняла, засмеялась и соскользнула к нему на колени. Запустил руки под футболку.
– Черт с ней, с аттестацией. Как нибудь сдам!
Она хихикнула и притормозила. А он смотрел на нее довольный. Дразнил.
– Нет, ну ты же всю жизнь в спорте! Как ты можешь это не сдать?
– Ну бой это одно, а физподготовка совсем другое. Мы все так или иначе занимались лет с семи. Никогда не было вопроса, что надо проработать, чтобы согнать жир в плечевом поясе!
Татьяна тяжко вздохнула.
– Счастливые люди.
– Тебе это тоже пока не грозит, – шутливо смял ее попу, прищурился, как кот. – Если что, над проблемными зонами мы поработаем.
– М… У меня будет индивидуальный тренер!
– Он у тебя уже есть, – чуть отодвинулся от стола, плотнее усаживая ее себе на бедра.
Татьяна с удовольствием вжалась в его тело и чуть двинулась вперед, ерзая.
– К тренировке готова, – шутливо отчиталась она.
Леха расплылся в улыбке и сдвинул вбок ее трусики.
***
–Тань, слушай, – вышел из душа, – Митрич говорил, что можно свалить на недельку, все равно в зале пусто.
В ответ тишина.
– Ты сможешь уехать? В Крыму море еще теплое, – натянул джинсы, зашел на кухню. – Неделя – это, конечно…
Поймал ее взгляд.
Бледная. В глазах ужас. Стоит и смотрит на его телефон.
В груди похолодело.
– Таня, – подошел к столу.
Ему пришло новое сообщение. Смартфон заблокирован, но в предпросмотре видно: «Адрес…» Все оборвалось, аж зазвенело в ушах.
– Таня…
– Уходи.
Молчал. Был не в силах сказать ни слова.
Протянула ему смартфон и повторила:
– Не хочу ничего слышать. Уходи.
Забрал телефон. В висках стучало, перед глазами все плыло. Хотелось орать, драться, но с кем? С собой?
Оделся. Руки тряслись. Порог квартиры, лифт, капризная тяжелая дверь. Не выдержал и с силой ей вмазал. Железо жалобно задрожало. На полотне остались следы Лехиной крови.
Пришел в зал. Не мог подвести ни Митрича, ни Андрюху. Работал молча. Ничего не видел перед собой, никого не слышал.
– Леха! – Митрич звал его уже раз в третий. – Ты че тупишь? Бледный весь. Заболел, что ли?
– Не… а… я… .Да, Митрич, наверное, заболел. Я полежу пару дней дома? Можно? За свой счет, конечно.
– Да не вопрос. Я ж говорю – зал пустой. Валите по морям, по дачам, кто хочет. Самое время. Можешь вон в сауну зайти. Если простуда – поможет.
– Спасибо. Я лучше того. Отлежусь.
Серого в квартире не было. Леха бросил в коридоре рюкзак, разулся, и как был в одежде, упал на диван…
Мир перестал существовать. Все мысли крутились вокруг Татьяны. Видел перед глазами ее бледное лицо, ошарашенные глаза, слышал хриплый голос. Очень хотелось найти ее, что-то объяснить, но что? Что проститутка – всегда проститутка? Это она и так уже знает. И главное, злиться не на кого! Сам, все сам. Он – сука продажная, тварь… Тихо завыл, отвернулся к стене. В сумке разрывался телефон, но Лехе до него не было никакого дела.
Глава 26
Мужики поняли, что у Лехи не просто простуда, когда в спортзал пришла посылка с его вещами. Все аккуратно сложенное, упакованное. Футболки, ноут, книги. По книгам и опознали.
Андрей набрал Серегу:
– Слышь, че там Леха?
– Позавчера вроде спал целый день, а сегодня не знаю, я сутки дома не был.
– Надо к нему съездить. Ты далеко?
– Не. А че стряслось?
– По ходу дела с Танюхой у него проблемы
– Бля…
– Отож…
Серый был в квартире через час.
– Леха, вставай! – бегал по комнате, пытаясь растолкать друга. Леха не видел его глаз, но по голосу было похоже, что Серый в панике. Было б с чего. – Леха, заебал валяться! Вставай!
Достал телефон, набрал в чат.
Серый: Лежит мордой в стенку. Не спит.
Рыжий: Трезвый?
Серый: Да.
Андрей: Херово.
Марк: Поднимай любой ценой. Через два часа смогу приехать.
Леха лежал, кажется, уже третий день. Или пятый. Он не помнил. Вставал только отлить, да пару раз воду пил. Жрать не хотелось.
– Леха, – опять завел свою шарманку Серый, – вставай, твою мать! – с силой пнул его в бок.
– Нахуя?
– Ну как зачем, – растерялся друг. – У тебя работа, институт…
Про Татьяну не сказал. Значит знает.
– Нахуя? – с той же интонацией прохрипел Леха.
– Что значит «нахуя»?! Ты вообще зачем это все делал?! Ты же землю рыл, чтоб восстановиться, всем рискнул, чтоб бабла на учебу заработать, – Серый осекся.
Леха тихо хмыкнул. И без слов было ясно. Рискнул и проиграл.
– Слышь, ну ты же для нее это делал! – Серый пошел в ва-банк.
– Ее нет. Точнее, меня для нее больше нет.
– Да хуйня это все, – неожиданно заорал Серый, – пока вы оба живы, все можно исправить!
В другой ситуации Леха удивленно посмотрел бы на друга. Видимо, он о нем чего-то не знает. Но сейчас не было ни сил, ни желания даже повернуться. Думать о других не было сил.
Серый зарычал и вылетел из комнаты. Минуты через полторы, шумно толкнув дверь, вернулся. На Леху вылился поток ледяной воды. Тот подскочил, как ужаленный:
– Бля, ты ебанулся?!
– Вставай, сказал! – глаза у Сереги горели, руки судорожно сжимали ручку полового ведра.
– Серый, охуел? – тихо и почти ласково спросил Леха.
– Снова ляжешь, снова душ устрою, – процедил сквозь зубы друг.
– Бля… – Леха провел рукой по мокрым волосам, оглянулся на диван, который теперь дня три сушить, чертыхнулся и встал. Все равно лежать не даст, скотина.
Серый зашел на кухню. Достал телефон.
Серый: Поднял. Не приезжайте. Херово ему.
Андрей: Держи в курсе.
Серый отправил какой-то кривляющийся смайл и полез в холодильник, посмотреть, что есть пожрать в доме.
Леха долго сидел в душе. Сполз по кафельной стене, включил напор горячей воды и сидел. Вода помогала. Тело вспомнило, что хотело есть и двигаться. Молодое сильное тело. Намылился, побрился, завернулся в полотенце и вышел.
– Я яичницу пожарил, – с кухни доносился запах чего-то подгоревшего и кислого. – Сгорела с одной стороны, – констатировал факт Серега. – Но есть можно.
Леха плюхнулся на стул. Его чашка с кофе, засушенное яйцо на тарелке, нарезанный хлеб. Глядя на все это, он подумал, как ему охренительно повезло с другом.
– Спасибо, Серый, – голос еще не слушался. Это был скорее хрип.
Серега молча кивнул.
– Серый, – решился спросить Леха, – кто у тебя умер?
– В смысле?
– Ты сказал, пока оба живы… – Леха поднял на друга глаза. А тот побледнел.
– Подруга, – произнес Серега таким тоном, что Леха пожалел, что спросил, и точно не стал бы расспрашивать дальше, но Серый помолчал и продолжил безо всяких эмоций в голосе: – Мы детьми были. Мне пятнадцать, ей четырнадцать… Я голотьба и безотцовщина, а она из приличной семьи. Мы сбежать вместе хотели. Ее родители узнали и посадили под домашний арест. Пообещали к тетке сослать. А она из окна вышла. Прямо из своей комнаты. Двенадцатый этаж.
Леха помолчал, не зная, что сказать. Зачем-то спросил:
– Это ее фотография у тебя на телефоне?
Серый кивнул.
– Знаешь, я каждый раз с ней, – Серый говорил еле слышно. – Какой бы заказ ни взял, кого бы ни трахал… Если даме за сорок, думаю, какой бы Лерка выросла. Если девчонки молодые тусят, и представлять ничего не надо. Просто вижу ее перед глазами.
Леха вспомнил, как случайно увидел эту девчонку на экране Серегиного смартфона: русая, кареглазая, с веснушками. Смеется во все фото. Подумал, что, наверное, сестра, хоть и не похожи. Иначе с хрена ли Серый будет малолетку на заставку ставить. А оно вон что. Девчушке этой уже не повзрослеть. Не поднимая глаз, сглотнул комок в горле. Перед другом было стыдно за вопрос, за свое поведение. Сидел, ковырял яичницу и понимал, что сейчас он тоже на это обречен. Кто бы ни был с ним в постели, перед глазами будет Татьяна. Разница с Серегой только в том, что не Лехина любимая умерла, а он для нее умер.
Серый долго смотрел, как Леха пытается отломить кусок белка. Не выдержал, пододвинул ему нож и предложил:
– Ты это. Попробуй поговорить…
– Зачем? – ровно спросил Леха.
– Леха, не дури! Ты же баб всегда насквозь видел! Не на сиськи твои ж накачанные они в очередь становились! Ты всегда знал, что им нужно. И про свою Таньку ты всегда знал, чем ее взять.
– Татьяну, – строго поправил друга Леха.
– Татьяну! – с жаром повторил Серый. Вздохнул и спокойно продолжил: – Ты же всегда знал, что она любит, чего ищет. Ты сможешь объяснить, подобрать слова. Ты восстановился, будет диплом. Все будет! Ща выучишься…
– Уже не актуально, – еще тише ответил Леха.
– С хрена ли не актуально? Наоборот! – Серый едва сдерживал крик. – Тебе наоборот зубами и когтями цепляться надо, потому что тебе не только уважение завоевывать, тебе еще и вину заглаживать! – успокоился, и уже тише добавил: – А методы те же, Лех. Ты же быстро считал, что она в мужиках ценит. Вот и…
Ему не надо было продолжать. Леха хорошо понял его мысль. Теперь он просто обязан стать тем, кого Татьяна сможет уважать. Подумал о ней. К горлу подкатил предательский ком, не дававший проглотить резиновую яичницу.
– Она не простит, Серый.
– Простит, Лех. Она любит тебя. Простит.
– С чего ты взял, что любит?