Она посмотрела на меня так, будто видела впервые. Я удержала взгляд:
– И стал пить больше.
– Вы правда так считаете? Это я виновата? Я виновата в том, что он пьет?
– Разве я так сказала?
– Нет, но…
– Ваше поведение было неверным. Бороться с алкогольным пристрастием имеет смысл тогда, когда оно переходит границы разумного. Иначе вы только усугубите ситуацию. Пиво, сто грамм водки – это метод расслабления. Такой же, как компьютерные игры, например. Это реалии современности. К сожалению. Вы же не будете кидаться с кулаками на человека, который часами «висит» в соцсетях?
– Но он меня бьет! Разве на это можно закрыть глаза?
Женщина практически кричала.
Спохватившись, что выдала свою страшную тайну, вскочила, заметалась по кабинету. Я налила стакан воды, молча протянула. Она выпила большими глотками и вернулась в кресло.
– Ни один человек, ни один мужчина, кем бы он ни был – мужем, сыном, отцом, – не имеет права причинить вам физическую боль. Не имеет права вас унижать. Это в Библии написано. Грех обижать слабых.
Страх уступил место признательности. Она готова была расплакаться. Похоже, свою тайну она хранила долго.
– Рукоприкладство прекращается одним способом – не прощается. С самого первого раза не прощается. Уйдите, исчезните из его жизни. На время, хотя бы на время. Чтобы он понял, к каким последствиям подобные действия могут привести. Он может потерять семью. Если испугается, начнет звонить, умолять и всячески возвращать, тогда шансы исправить ситуацию есть. Сразу возвращаться не надо, он должен понять, что совершил нечто страшное. Непростительное. А если звонить и раскаиваться перестанет, считайте, легко отделались.
Она молчала.
Я тоже молчала.
Она собиралась что-то сказать, но передумала.
Я молчала.
Она опять встала, прошлась по кабинету, вернулась в кресло и только потом сказала:
– Свой шанс я упустила.
– Он часто поднимает руку?
– Когда пьян и я ругаюсь…
– Ударив один раз и убедившись в своей безнаказанности, мужчина будет продолжать эти действия. Бить и каяться. Каяться и вновь бить.
– Наверное, вы правы…
Внезапно она заплакала. Я протянула салфетки. Прошло минут пять. Мы молчали. Она всхлипывала.
– Как долго это продолжается?
– Не знаю, – она вытерла слезы, – два последних года.
– Он знает, что за вас никто не заступится, так? Ни брат, ни отец.
Она кивнула, вытираясь салфеткой.
– В милицию обращались?
– Звонила, когда это случилось впервые. – Она подняла на меня мокрые глаза. – Но он выхватил трубку и сказал, что если я на него заявлю, то он расскажет моим родителям, что я шалава. Что застукал меня в постели с другим и дал волю эмоциям. А я знаю, что они ему поверят. Ему, понимаете? Ему!
Она зарыдала с новой силой.
«Настоящий шантаж. Бедная женщина».
Я подошла к окну и посмотрела на вечерний московский пейзаж. Люди суетливо толкались на тротуарах, спешили домой или по делам. Мужчина в коротком пальто прохаживался вдоль остановки. Люблю красиво одетых мужчин, приятно смотреть. Наверное, у него есть женщина, и он ее любит. Не напивается после работы, не приходит домой пьяный и сто процентов не поднимает на нее руку. Интеллигент: пальто, перчатки, портфель. И почему моя клиентка не выбрала себе в мужья такого мужчину? Почему пошла по стопам матери? Ей лет тридцать – тридцать пять, еще вся жизнь впереди. Как изменить ее модель мира? Как показать, что есть другие мужчины? Но и вести себя с ними надо по-другому. Готова она измениться сама, чтоб изменить жизнь?
– Вы рассказали мужу о проблеме, которая привела к распаду в первом браке и реакции родителей. Теперь у него все козыри. Вас обвиняли тогда, не поймут и сейчас. И он это знает. Изменщик карается строже пьяницы – в такой модели поведения вы выросли, это сидит в вашей голове и сейчас. В милицию больше не звонили?
Она немного успокоилась.
– Нет. Он сказал, что, если позвоню, на работе всем расскажет…
«Обезопасил себя со всех сторон».
– Вы его не любите?
Она замотала головой.
– Зачем с ним живете?
– Мне некуда пойти.
Она сказала это тихо-тихо, мне пришлось напрячь слух, чтоб разобрать.
– Лучше жить одной, чем терпеть побои.
Она подняла глаза.
«Ей нужен толчок. Нужно одобрение. Никто не поймет, родители осудят. Мол, второй брак и опять неудачный. Опять ушла, семью развалила. И она боится. Ужасно боится взять на себя такую ответственность. Одна с двумя детьми».
– Вашему терпению пришел конец. Это нормально. Это естественно. Вы не должны пугаться этого чувства. Если не любите мужа, если чувствуете неприязнь, если он вам причиняет боль, зачем продолжать собственные мучения? Все люди рождены для счастья. Единственная обязанность человека – быть счастливым. Соответственно, сделать счастливыми своих детей. У вас это получается?
– Нет.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Я понимала, что она ждет указаний, типа «брось его немедленно», но я молчала. Никто не имеет права давать подобные советы. Человек сам должен принимать решения. Даже такие кардинальные и судьбоносные.
– Вам тяжело сейчас, возможно, будет тяжело еще какое-то время. Но потом вы сами поймете, что следует сделать.
Она встала, собираясь уходить.
– Не ориентируйтесь на общественное мнение, люди всегда что-то говорят. Доверяйте своему сердцу, оно не обманывает.
– Спасибо, Каролина.
Она была у двери. Я жалела, что она посчитала сеанс оконченным.
– Измените образ мыслей, – вырвалось из моих уст запрещенное наставление, – он мешает вам строить гармоничные отношения с мужчинами.
Она задержалась, долго-долго на меня смотрела и вышла.
«Странная женщина… Не странная, а доведенная до отчаяния», – ответила вслух своему подсознанию.
– Каролина Александровна, – на пороге появилась Катерина, – эта клиентка записалась на следующую неделю. Я поставила время после обеда, вам подходит?
– Конечно.
Губы растянулись в улыбке.
«Вот и хорошо. Еще встретимся».
Мы собрались на очередном девичнике. Из-за плохой погоды настроение у моих девочек было каким-то поникшим. Весной не пахло. Ветер трепал людей за одежду, бросал в лицо холодные капельки и гнул во все стороны деревья. Хулиган. Одна радость, что мы не деревья и можем спрятаться от стихии.
Танька пахла каким-то средиземноморским ароматом и таинственно молчала. Ирина выглядела нервно-возбужденной. Лицо вытянулось. То ли похудела, то ли изменила прическу.
– Уши надуло, пока доехала, – пожаловалась она, – теперь голова гудит.
– Шапку носи, – предложила я.
– Прическу сделала.
– Тогда капюшон.
– Ко мне вернулся Николай, – заявила Татьяна, вклинившись в беседу.
«Шапочные» дебаты мигом прекратились. Мы забыли про погоду, ветер, Иркины уши и уставились на подругу.
– Как тебе удалось?
– А я в этом не сомневалась, в отличие от некоторых.
Танюха медленно стянула перчатки, аккуратно положила их на край стола и протянула левую руку. Мы следили за манипуляциями подруги как зачарованные. На пальце сиял бриллиант в золотой оправе. Перстень был огромный и нелепо смотрелся на тонкой женской ручке.
– Грехи замаливал, – пояснила Таня.
– Господи, вот это камень! – всплеснула руками Ирка. – Сам выбирал?
– Да. – Татьяна вскинула голову, тряхнув кудрями – И перстень, и машину.
– И машину подарил? – хором спросили мы с Иркой.
– Да. Чтобы я его окончательно простила.
– Танюха! – охнули мы.
– Ну, зачем тебе вторая машина?
– Зачем ты его так мучаешь?
Мы галдели, как галки на свалке. Дергали Таньку за руку, просили померить бриллиант, сыпали вопросами. Таня довольно улыбалась и сверкала глазами.
– Девочки, – она решительно подняла бокал, – поедем кататься вместе.
– Куда?
– По городу.
– Ты выпила, я не поеду, – покачала головой Ирка.
– И я.
– Вы чего?
Таня подняла тонкие брови и посмотрела на нас по очереди.
– А как же азарт, адреналин, безумные поступки?
Мы опустили глаза. Как-то стыдно признавать, что бурлящего драйва больше не требуется. Что в возрасте «30+» хочется стабильности, душевного комфорта и гармонии в отношениях. Приоритеты сменились. Кардинально. Хорошо это или плохо, пока не понимали. Но любые дерзкие предложения воспринимались осторожно, пробовались на слух, вкус и запах. Прокручивались в голове последствия, и обычно результат оказывался отрицательным. Не хотелось рисковать ради мнимого удовольствия.
– Ну, вас, метелки старые, – она рассмеялась, – в другой раз машину обкатаем.
Допивая вторую бутылку вина, постепенно углубились в Иркины проблемы. На днях должен был состояться первый суд. Татьяна помогла найти хорошего адвоката, который способствовал разделу имущества в пользу женщины с детьми. Ирина ради детей ввязалась в борьбу. Мы ее уговорили.
Обсудив предстоящее событие, перешли к другим вопросам.
– Ирка, ты на мужчин внимание обращаешь?
– Не до этого, девочки, – отмахнулась она.
Таня категорически возмущалась:
– Ты не должна забывать, что ты – женщина. А женщина всегда помнит о мужчинах. Замечает их, обращает внимание, нравится себе и им. Лучший стимул жизни.
– Мои стимулы дома сейчас, спать укладываются, – улыбнулась Ирина.
Таня распалилась и, скрестив руки на груди, продолжала обращаться к Ирке:
– Одно другому не мешает. То, что я замужем, не запрещает мне обращать внимание на других представителей сильного пола. При знакомстве с мужчиной я обращаю внимание на его руки. Руки – визитная карточка не только женщины, но и мужчины.
– Ты это серьезно?
– С кольцом или без?
– Прекратите, девочки. Когда кольцо кому-то мешало? Не об этом речь. Помните, в фильме «Москва слезам не верит» Катя обращала внимание на мужские ботинки?
Мы дружно закивали. Помним!
– У меня тот же пунктик, только с руками. Стоит только увидеть на мизинце ноготь, любовно заточенный, мне становится плохо. Физически. Тошнота накатывает. И как бы он ни старался, ни распускал хвост павлином и ни пел дифирамбы – шансов нет.