познакомились. Бледный и испуганный. В зале опять заволновались мужчины и посыпали пошлыми шуточками. Я чувствовала себя как на аукционе. Почему молчит Славка?
– Девушка, хотите анекдот? – подошел ко мне один из них.
– Вы только анекдот можете предложить девушке? – с досадой спросила я.
В зале засмеялись. Я взглянула на Славку. Он продолжал сидеть в той же позе. Как богомол в предчувствии опасности. Ну, как с такой реакцией он мог раньше играть в футбол? Там же все такие активные, молниеносные. А он у меня соображает как жираф. Но если говорит, то все по делу. Ничего лишнего.
– Пришла футбол смотреть? – не отставал парень «с анекдотом». – Он закончился.
– В самом деле? – жеманно удивилась я. – Какая жалость.
– Идем к нам за столик.
Я почувствовала, как каждое мужское ухо превратилось вслух.
– Хочу, чтобы молодые люди, которые получили презент, пригласили меня за свой стол.
Головы опять повернулись к третьему столику. Двое вскочили, суетливо сгребая в сторону бокалы, один Славка никак не реагировал. Я стала переживать за свою затею. Он сидел и молча наблюдал. Ни здравствуйте, ни до свидания.
– Каролина, – представилась самостоятельно.
– Прекрасное имя. Я – Женя.
– Александр.
– Антон.
– Денис.
– Эдуард. Можно Эдик.
Они говорили по очереди. Молчал только мой ненаглядный.
– А вас как? – обратилась я к Славке.
– Вячеслав, – разлепил он губы.
– Очень приятно. Вячеслав, вы за кого болели?
– За нашу сборную, – буркнул он.
«Ну, сдвинулось с мертвой точки».
– Вы симпатичный мужчина, Вячеслав.
Я продолжала сыпать комплиментами и смотреть заинтересованно только на него одного. Мужики стушевались, а Славка расправил плечи. Все поняли, что я пришла по адресу и остальным ничего не светит.
– Мартини? – предложил Славик, подхватив наконец-то игру.
– Будьте добры.
Я стреляла глазами и накручивала на палец волосы. Мужчины за столом, изрядно подзарядившиеся пивом во время футбола, ерзали на стульях и нахально меня разглядывали. В самом деле, эта одежда больше демонстрировала, чем скрывала. Кто-то успел опустить под столом руку на мое колено. Я чуть было не залепила пощечину сидящему рядом. Но откуда им знать, что я – Славкина жена, а не девушка свободных нравов?
– Не знал, что девушки интересуются футболом, – выдавил Славка.
– Девушки интересуются мужчинами, – ответила я.
– Серьезно?
– Да. Но что нам, бедным, делать, если у мужчин бывают другие предпочтения?
– Да ладно, – отмахнулся он.
– Мы нормальной ориентации…
– Футбол, – пояснила я.
– Наверное, вы преувеличиваете. Это случается нечасто.
Славик вскрыл бутылку водки, которую я презентовала, мужики заказали бутербродов и селедки.
– С чего решились нас угостить? – опять заговорил Славка.
– А как еще можно было обратить ваше внимание?
– Не лгите. Смотрели все, а каждый второй мечтал переспать.
– Ты чего? – толкнул Славку в плечо Эдик.
– Сама провоцирует, – огрызнулся он.
– Красивая девушка решила с нами провести вечер, – заметил Саша, – мне приятно.
– Подождите, я первый ее заметил, – сказал Антон.
– И что? – повысил голос Славка.
– Мальчики, не ссорьтесь.
Я улыбалась широко и ненатурально. Как по сигналу фотографа демонстрируя «сыр».
– Молчи. Поедешь со мной. Домой.
Мужчины ждали моего ответа. По правилам игры я должна воспротивиться и послать нахала ко всем чертям. Но мне так хотелось уехать с ним. Домой.
– Только при одном условии, – сказала при всех. – Моя машина на улице. Донесешь на руках, приму твое предложение.
Это был умопомрачительный всплеск чувств. Я не могла нацеловаться, обнимая все крепче и крепче родное тело. Накал страстей достиг апогея и вырвался наружу. Я даже не заметила, что не завела мотор и не тронулась с места. Не знаю, сколько времени прошло, не знаю, как давно мы покинули заведение. Не помню, как Славка меня донес. Здесь в эту минуту были я и он. И только наша любовь в центре мира. Только его губы и руки. Меня затопила любовь.
А потом я завела мотор. Зачем? Ведь можно было воспользоваться услугами такси, а машину забрать на следующий день. Можно было найти другой путь возвращения домой. Если бы я только знала. Если бы могла предвидеть грозящую катастрофу. Сколько раз проклинала себя за то, что села нетрезвой за руль.
Если бы человек знал будущее наперед, не совершал бы ошибок. Я бы не поехала в этот чертов бар и не мешала смотреть футбол. Осталась дома и ждала, когда любимый человек вернется и съест остывшее запеченное мясо. Но. Я поддалась глупой женской интуиции, решила сделать сюрприз и внести разнообразие в наши отношения.
Машина мчалась по Москве, я так увлеклась вспыхнувшей любовью, что потеряла бдительность на дороге. Держалась за руль левой рукой, сжимая правой его колено, орала песни и успевала моргать Славке. Разжигала страсть, так сказать.
Секунда. Мелькнула секунда, я въехала в дорожное ограждение. Машину подбросило, перевернуло… помню, что пробила головой лобовое стекло и улетела в ночь. Конечно, я была не пристегнута. Славка тоже. Меня это спасло, его – нет.
Если бы я только знала, что это будет наш последний вечер, последние слова, подарила бы целый океан нежности, выложила бы все чувства и эмоции.
Почему люди скупятся на любовь? Почему казнят себя за несделанное и несказанное? Почему мир так устроен, что человек начинает понимать, как дорога жизнь, находясь в реанимации? Почему все сбереженные слова и припасенные фразы мы говорим тогда, когда тебя уже никто не слышит? Почему мы такие жалкие в проявлении своих чувств? Почему их откладываем «на потом», ждем особого случая, подгадываем время? Когда будет соответствующая обстановка и заиграет нужная мелодия. Почему полагаемся на гороскопы, на совпадения в созвездиях и боимся признаться, что он – важнее всей этой астрологической мути? Почему?
Славку увезли на «Скорой». Машина разбита всмятку. Я сидела и дрожала в своем порванном откровенном наряде на обочине. Руки, ноги и лицо поцарапаны, одежда испорчена. Но главное, я была цела. А Славка нет. На него пришелся основной удар.
Когда очнулась, вокруг толпились люди. Я впала в прострацию. Ничего не помню. Темная ночь, холодный свет звезд, громкие голоса, липкие ладони. Горло жгло, а голова гудела. С разбитого носа текла кровь. Я вытиралась чьим-то платком, но он не мог остановить кровотечение. Из глаз полились слезы. Все казалось кошмарным сном. Но боль в теле сигналила о том, что все происходящее – реальная жизнь.
– Фамилия, имя, отчество?
Я подняла голову и тут же зажмурилась. Фонарь ослеплял, я продолжала плакать. Но темная фигура настойчиво повторяла вопрос. Я опустила голову. Темная фигура дернула за плечо и повторила вопрос.
– Меркулова Каролина Александровна.
– Вы знакомы с пострадавшим?
– С кем?
– Пострадавшим. Необходимо установить личность.
– Кого?
– Вы меня слышите? Посмотрите в глаза.
Фигура убрала фонарь. Я с трудом подняла голову.
– Слышу, но не понимаю, – прошептала сухими губами.
– Сотрясение, – равнодушно заметил мужской голос, принадлежащий фигуре. Вопрос повторился четче.
– Вам знаком человек, с которым вы ехали в машине?
– Да, но…
Я осеклась. Если расскажу о Славке больше, неизвестно, как это отразится. Милиция, следствие, суд. Я виновна?
– Мы познакомились в баре.
– Кто был с ним в баре и куда вы направлялись?
Фигура бесцеремонно выжимала из меня информацию. Вот нахал! Видит, что девушке плохо, и гнет свою линию. Я не придумала ничего лучшего, чем изобразить обморок.
Я упорно не открывала глаза, даже когда сунули под нос ватку с едким запахом. Задержала дыхание и притворялась.
– Носилки! – крикнул над ухом зычный голос.
Меня подняли, положили и понесли.
– Случайная девка, – донесся голос первой фигуры с фонарем, – что с нее возьмешь?
Дверь захлопнулась, и машина тронулась. Наверное, мозг решил подыграть мне и отключился. Следующая картинка появилась в приемном покое. Шум, громкие голоса, мокрая тряпка на лице. Открыла глаза и попыталась сесть. Голова гудела, крупная дрожь била по телу. Сбросила тряпку и позвала девушку, сидящую за столом:
– Мне холодно.
Она не отреагировала. Тихий голос еле слышала я сама. Попыталась махнуть рукой, определив тем самым, что живая. Вышло криво, но успешно. Девица от неожиданности подпрыгнула и выронила шариковую ручку.
– Виктор Михайлович!
Из-за угла вынырнул мужчина в белом халате и, продолжая что-то пережевывать, подошел ко мне.
– Меркулова? Очнулась?
Я кивнула.
– С вами хочет поговорить следователь. Машина принадлежала вам, нашли документы и личные вещи. Отвечать на вопросы сможете?
Я разлепила рот и пошевелила присохшим языком:
– Мне холодно.
Трясло нещадно. Если меня не спасут немедленно, грохнусь в обморок снова. Видимо, это единственный выход избежать ситуации с допросом. Голова кружилась, а из желудка накатывали волны тошноты. Больничные стены заплясали и навалились куполом. Началась судорожная рвота. Что было дальше, не помню. Куда-то везли, что-то совали в рот, терли чем-то мокрым и холодным. Единственная мысль, которая держалась в голове и оставляла меня живой на этой земле, пульсировала пламенем: «Где Славка?»
Окончательно пришла в себя ближе к вечеру следующего дня. Перемазанная зеленкой и воняющая фурацилином, я лежала на высокой кровати с жестким матрацем. Голова не гудела, и это радовало. Я попыталась сесть, удерживая равновесие. Гул вернулся и заложил оба уха. Вперед меня вела цель – найти Славку, узнать, где он и что с ним? Я выбралась в коридор. Там было очень тихо, как в морге. «Хорошая больница, – иронично мелькнуло в голове, – и лечение успешное. Либо всех вылечили, либо все умерли. Хотя возможен третий вариант». Я брела по коридору, держась за стену, и хмуро размышляла о месте своего временного пребывания. «Если в голове появились мысли, значит, не все потеряно. Это радует».