– Меркулова, это Женю грохнули. Кажется.
Татьяна смотрела туда же.
В это время парнишка из обслуживающего персонала указал своим перстом прямо на меня. Как в замедленной съемке, головы трех страж порядка повернулись в ту сторону, куда тыкал пальцем юноша. Расширившимися от ужаса глазами я наблюдала, как на балконе обсуждают мою персону. Сердце совсем перестало биться.
– Быстро признавайся, что там произошло! – зашипела сквозь зубы Таня.
– Если бы не ты со своими дурацкими забавами, меня бы там не было!
– Не время спорить! Что случилось?
– Ничего! – не отрывая глаз от балкона, ответила я Тане.
– Он был с дамой?
– Нет.
– Ты его поздравила?
– Нет.
– Что ты там делала?
– Шампанское пила. По твоей милости.
Но Таня пропустила мимо ушей замечание в ее причастности к делу.
– Кто-то слышал, о чем вы говорили?
– Да никого там не было!
– Тем не менее к нам спускаются менты, – процедила Таня.
Я сама это видела. Господи, ну и влипла! Трое в форме двигались к нашему столику в центре зала.
– Старший лейтенант Савицкий. Ваши документы, – начал мужчина.
– С Новым годом, – ответила я.
Танька хихикнула.
– Паспорт не с собой, – призналась я.
– А в чем, собственно, дело? – вставила Татьяна.
– Вам объяснили.
– Вы всех будете проверять? – не сдавалась подруга.
Мужчина продолжал допытываться и смотрел только на меня.
– Вы были знакомы с Евгением Мартыновичем Блях?
– Его так звали? – уточнила я.
– Ну и фамилия! – присвистнула Танька.
– Вы были знакомы с мужчиной, который сидел за столиком на балконе? – перефразировал свой вопрос лейтенант.
– Нет.
– Вы к нему поднимались.
– Я говорю правду.
– Вы подходили к незнакомому человеку, который сидел в другой части зала. Зачем?
– Поздравить его с праздником.
– Не понял.
– С Новым годом, – уточнила я.
– Вы всегда так делаете?
– Нет. Впервые.
– Хорошо, я спрошу еще раз. Зачем вы в тот момент, когда били куранты, оставили свое место и через весь зал направились именно к тому столику?
– Поздравить, – промямлила я.
– Вы были знакомы?
– Нет.
Лейтенант начал подергивать правой ногой. Но как ему объяснить, что говорю правду? И что такому чурбану не понять загадочной женской души и таинственной женской логики. Татьяна спасла ситуацию.
– Молодые люди, – обратилась она к полиции, – давайте выйдем и поговорим. Некрасиво, когда допрос ведется в присутствии людей, с которыми мы приятно проводили вечер.
– Представьтесь, – сухо обратился лейтенант к Татьяне.
И все же она добилась своего. Нас перевели в кабинет управляющего. А притихшие гости провожали недобрыми взглядами и перешептываниями. Вот погуляли.
– Официант, обслуживающий столик Бляха, указал, что вы, женщина в красном платье, поднимались на балкон, покрутились у стола, дождались Евгения Мартыновича, обменялись фразами и в общей сложности пробыли с ним пять минут.
«Где же этот следопыт прятался, если я его не видела?» – пронеслось в голове.
Я поняла, что влипла. Но к смерти этого человека не имею никакого отношения. Как это доказать?
– Поверьте, я никого не убивала! Я просто подошла к столику, увидела, что там нет никого, и хотела уйти. Но он откуда-то появился и стал спрашивать, что я здесь делаю. Кстати, там за шторой есть дверь, да?
– И что вы там делали? – не ответил лейтенант.
– Говорю вам, поздравить хотела.
– Поздравить?
– Да.
– Почему?
– Новый год наступил.
Он замолчал. Что-то записал. Потом опять начал задавать вопросы:
– О чем вы говорили с господином Бляхом?
Я замялась.
– О шампанском.
– Дословно.
– А вам разве официант не доложил? Если он все видел, значит, слышал.
– С умершим была дама, почему вы ее не ищете? – возмутилась Татьяна.
– Жена покойного покинула заведение до наступления его кончины.
– Так, может, она виновата? Зачем в самый торжественный момент наступления Нового года уходить из ресторана? Она сбежала с места преступления, – подтвердила я.
– Вот-вот, яду подсыпала, например. А он подействовал как раз через полчаса, когда она скрылась, – предположила Таня.
– Яд подсыпала как раз не она, а ваша подруга, – заявил лейтенант, сверля взглядом.
– Меркулова?
– Я?
В один голос выкрикнули:
– Вы с ума сошли?!
– Она не могла.
– Я не сыпала ничего.
– Вы заявили, – лейтенант уткнулся в свои записи и зачитал: «Сыпала яд в тарелку, Женя».
– Я пошутила!
– Вы сказали при свидетелях. Ваши слова расцениваются как признание.
– Я пошутила!!!
– На суде вам дадут от десяти до пятнадцати за такие шутки.
– Я пошутила-а-а! – завыла во весь голос.
Рыдания сдавили грудь. Легкие отказывались дышать.
– Откуда у нее яд? – Татьяна тоже испугалась. – Сами подумайте, зачем ей смерть незнакомца?
Но доблестный сотрудник прокуратуры продолжал нажимать:
– Вы были знакомы с покойным и скрываете этот факт. Вы дождались, когда жена господина Бляха покинула заведение, поднялись и свершили то, зачем пришли.
– А потом прилюдно созналась? – спросила вместо меня Таня, так как я была не в состоянии говорить.
– Возможно, – кивнул мужчина.
– То, что этого человека зовут Женя, Каролине Меркуловой сказала я. Она не была с ним знакома.
– А вы?
– И я незнакома. Я знаю, кто это. И все.
– Знала, – поправил он.
– О’кей. Это была такая игра. Подойти и сказать фразу: «С Новым годом, Женя».
– Игра?
– Да.
– И часто вы так играете?
– Практикую.
– Цель игры?
– Знакомство.
– Если я правильно понял, – заморгал лейтенант, – после такого приветствия следует знакомство?
– Все верно.
– Срабатывает?
– Так точно.
– Я вам не верю.
– Почему?
– Цель не ясна. В чем суть игры?
– Интрига.
– На что рассчитано?
– Что мужчина откликнется.
– Откликается?
– Естественно.
– Не верю. Как мужчина говорю – таким методам не верю. Не правдоподобно.
– А на вас и не рассчитано, – фыркнула Татьяна.
– На кого тогда?
– На мужчин, но другого типа.
– Богатых?
– Это тоже. На тех, кто не прочь сходить «налево». Они такие сигналы с полуслова понимают. Поверьте, откликаются.
Мужчина подпер подбородок и призадумался. А Татьяна продолжала:
– Посудите сами, молодая и красивая женщина в роскошном платье, которую просто невозможно не заметить, сама к вам подходит. А вы прекрасно знаете, что каждый из присутствующих мужчин мечтает, чтобы она подошла именно к нему. И вот она возле вас и недвусмысленно намекает вам, что не прочь познакомиться. Вы понимаете, что заинтересовали эту особу. Вы уже себе представляете ее без одежды и всякие постельные последствия. Ваш следующий шаг?
Он молчал. Смотрел на Таню.
– Навстречу, – подсказала она.
«Ей бы книжки писать», – в который раз подумала я, вытирая слезы.
– Мужчина поддерживает игру, знакомится. Понимаете?
– Нет.
– Оно и видно.
Таня разозлилась, лейтенант тоже.
Нас повезли в участок. Там еще раз допрашивали, потом еще. Короче, этот Новый год нам уж точно запомнится на всю жизнь. Благо Ирка вовремя уехала.
– Как ты узнала, что Блях бабник? – спросила подругу, когда нас отвели в камеру предварительного заключения.
– У меня есть знакомая, которая долгое время была его любовницей. А когда он узнал, что станет отцом, скрылся. Она ничего о нем не знала, пока этот мерзавец не засветился в политических баталиях по телику.
– Мерзкий тип! Это Боженька его наказал.
Сил гневаться не было, хотелось домой и спать. Когда разрешили позвонить, я набрала номер Миши. Автоматически. Сама потом задавала себе вопрос: почему не Славкин? Наверное, подсознательно тянулась к этому сильному и смелому мужчине, способному решать проблемы разного уровня сложности. И не ошиблась. Конечно, ранним утром первого января ни один нормальный человек не мечтает, чтоб его разбудили звонком: «Вытащи меня отсюда!»
– Каролина? Ты где? – прохрипел в трубку сонный голос.
– В милиции.
– Где?
– В милиции.
– Что ты там делаешь?
– Что-что, тебя жду!
– А другого места для встречи придумать не могла?
– Миша, мне не до шуток. Вытащи меня отсюда!
– Как ты туда попала? На елку городскую залезла?
– Нет.
– Песни громко пела или мешок с подарками украла? – засмеялся мужчина.
– Задержали по подозрению в убийстве!
– Что???
Что-то упало. Я слышала. Видимо, товарищ окончательно проснулся.
– Ты шутишь?
– Дошутилась уже.
– Ты где?
– В участке, говорю тебе. Здесь, на Петровке.
– Это не розыгрыш?
– Нет. Приезжай!
Надо отдать должное, приехал Михаил действительно быстро. С кем-то поговорил, кому-то позвонил, потом позвонили ему, и нас отпустили. На свободу с чистой совестью. Хотелось дышать, кричать и плакать. Точно подмечено: начинаешь ценить свободу только тогда, когда тебя ее лишают. Свобода казалась дороже золота и бриллиантов. Мы заглатывали морозный воздух так, как будто на несколько часов задержали дыхание. Изо рта валил пар, но запахи Москвы, этого родного большого города, были слаще любимых духов.
– Хотите, отметим? – задал вопрос мужчина.
– Нет, – отрезала Таня, – купаться и спать.
На следующий день все газеты пестрели заголовками о внезапной кончине лидера партии «Новые зеленые». Мое задержание по подозрению в убийстве не упоминалось, но подробности кончины каждая статья излагала по-своему. Оказывается, Женя Блях был той еще знаменитостью. Бурная личная жизнь, подпольный бизнес, внебрачные дети – свет увидели все тайны этого человека. А еще упоминались предыдущие попытки покушения. Оставалось много вопросов: если этот Блях везде появлялся в окружении охраны и всего боялся, почему в этот вечер отпустил охрану? В прессе писали, что тот вечер охрана была, но в тот злополучный момент отлучилась провожать жену политика, когда та вскочила из-за стола и кинулась на улицу. Он самолично отправил ребят проводить даму до такси. Или домой (разные статьи предлагают разные варианты). Один телохранитель вернулся через две минуты, увидел уходящую женщину в красном платье. Каким образом мне удалось втиснуться в этот временной промежуток, до сих пор не понимаю. И почему скончался этот человек, для меня тоже осталось загадкой. Установили – умер от сердечного приступа. Спасти его не смогли. Остановка сердца. Мы долго еще с девочками разбирали эту ситуацию. Возможно, после моих дурацких слов ему действительно стало плохо. Он испугался, что его решили убрать таким хитрым способом. Ведь предыдущие попытки убийства провалились. Ресторан Блях выбирал тщательно, это тоже написали в газетах. Есть свидетельские показания поваров, есть копии сертификатов на продукты, медицинские и трудовые книжки персонала ресторана. Я не находила себе места, что стала косвенной причиной человеческой смерти. Совесть горланила свою обвинительную песню, и отсутствие прямых улик, указывающих на меня, ее не успокаивало.