Сан Венте шел первым. Высокий, широкоплечий, он уверенно поднимался на третий этаж, ведя за собой длинную вереницу незваных гостей.
Я покосилась на Деграя, который старался находиться как можно ближе к государю. То ли надеялся на особое внимание к своим словам, то ли просто желал защиты. Не мог же он не понимать, что обвинениями вызвал отвращение не только у графа, но и у короля!
Его величество, кстати, упомянул, что встретил Деграя возле Гуллонского леса, когда объезжал королевство. Тот стоял расслабленно и явно поджидал сюзерена. А на что еще Деграю оставалось рассчитывать? Только на то, что король прихватит его в штат придворных да согласится навестить старого друга.
Я вздохнула. Сан Венте вызывал противоречивые чувства. Ненужный, но настойчивый; непонятый, но всевластный, чуждый, но связанный брачной клятвой. Он внезапно ворвался в мою жизнь и раскрасил ее туманными, полуночными штрихами, а сейчас так же сумбурно пытался все упорядочить и вернуть яркие краски. Казалось, ритуал Милады дал ответы на многие вопросы, но мне было мало. Я перестала бояться за свою жизнь, но продолжала рассматривать графа сквозь призму недоверия. Слишком больными оказались его признания, слишком неуместными слова благодарности, слишком непонятными испытываемые чувства.
Сан Венте по-прежнему был загадкой. И если, глядя в его глаза, я перестала видеть мрак, то смотря на его руки, вспоминала о графинях.
До башни оставалось совсем чуть-чуть… Ступая по третьему этажу, мой супруг высоко держал голову и надменно улыбался придворным дамам, которые совершенно по-глупому хихикали, осматривая залы. Они предвкушали зрелище! О да, я заглядывала в их глаза и видела лишь огромное неуемное любопытство и ни капли понимания. Для них жилище Гуллонского чудовища выглядело диким, неизведанным миром.
До заветной двери оставалось всего десять шагов.
Я не знала, что там скрывалось, ведь единственный раз, когда сан Венте соизволил показать башню, оказался нелепым розыгрышем, призванным утихомирить мои подозрения. Но там явно скрывалась какая-то тайна – ах, как хотелось ее узнать! В какой-то момент я поймала себя на мысли, что веду себя подобно этим отвратительным девицам. Так же страдаю от любопытства и посягаю на чужие тайны, которые – кто знает? – являются очень личными.
Я поморщилась и глянула на супруга. Его походка оставалась твердой и решительной, а спина – прямой. С первого взгляда и не скажешь, что сан Венте нуждался в оправданиях, он вел себя как повелитель. Да что говорить, он и был повелителем! Владыкой в своем собственном замке, в Гуллонском лесу, в сердцах дорогих ему людей.
Деграй чувствовал это и старательно огрызался, но раз за разом терпел неудачу.
Я находилась в самом конце процессии, подальше от короля и собственного мужа. Сан Венте настойчиво отделял меня от собственных прегрешений и, если честно, это удивляло.
Но вот граф наконец приблизился к входу, чуть замедлился, обернулся, нашел меня взглядом и… направился дальше. Невзрачная дверца в стенной нише так и осталась позади, а его величество с кавалькадой «доброжелателей» поднимались по ступеням совсем другой башни.
Я видела ее. Абсолютно пустое помещение с каменной кладкой на полу и голыми, холодными стенами. Оно не шло ни в какое сравнение с остальным богатым убранством и казалось бледным пятном на фоне мрачной красоты замка. Но в данном случае эта башня была идеальной.
– Прошу, ваше величество… Господа… – Сан Венте обвел рукой помещение. – Осматривайте все, что душе угодно. Я же, с вашего позволения, подожду у подножия лестницы вместе с супругой: не думаю, что молодой графине стоит тут находиться.
– Конечно, Грег, конечно, – кивнул король, хмурясь в сторону озадаченного Деграя.
Сан Венте подхватил меня под руку и настойчиво потянул за собой, принуждая быстро сбежать по ступенькам и, прислонившись спиной к стене, взглянуть ему в лицо.
– Почему ты не ушла? – спросил граф, едва гости скрылись из виду. – Почему осталась?
– Идти некуда.
– Как это некуда? Ты могла вернуться домой!
– Мы связаны клятвой, забыл? Я навеки твоя жена. У меня даже собственного имени не осталось! Я сан Венте, хотя, видят боги, все бы отдала, чтобы ею не быть.
Он немного помолчал и предположил:
– Ты могла уехать куда-нибудь.
– А толку? Скитаться по миру, закованной в цепи супружества?
– Глупая девчонка, ты рисковала! – Руки сан Венте обвились вокруг моей талии, не позволяя сдвинуться ни на шаг. – А если бы король поверил Деграю?
– Все получили бы по заслугам, ведь обвинения не голословны, не так ли?
Мужчина сдвинул брови.
– Я виновен, но не до такой степени, чтобы болтаться на виселице.
– Тогда надо было сказать им правду!
– О, король с легкостью мог назначить новое расследование, и все стало бы так, как и должно быть… если бы ты уехала и была в безопасности. Но ты осталась.
– Осталась. – Я вздохнула. – Свобода – самая ценная вещь на свете, но даже если я уеду, свободной чувствовать себя не стану. Ты мой муж и останешься им в любом случае.
Он поднял на меня взгляд и нахмурился.
– Тебя это тревожит?
– Уже нет, – ответила я честно. – Смирилась. Просто отвратительно вспоминать, что выдали замуж, не спрашивая согласия, без любви, без элементарной симпатии, без каких-либо положительных чувств. Отдали во владение незнакомому человеку. Но как бы ни повернулась судьба дальше, сделанного не вернуть. – Я грустно улыбнулась. – Клятва привязала нас друг к другу на века, и даже если тебя повесят как преступника, я останусь графиней сан Венте.
– Но станешь свободной.
– Свободной вдовой? И остаться наследницей твоих проклятий? Нет уж, пусть остается так, как есть, в конце концов, живой муж лучше мертвого. Мы можем построить брак на взаимоуважении.
Он усмехнулся:
– Да, ты ценишь доверие между людьми, я помню.
– Ценю, – подтвердила я. – Ценю! Это то самое чувство, из которого вытекает все остальное.
– Например?
– Забота, благодарность, понимание, нежность. Есть много всего, что может заменить любовь. Я даже готова стать хорошей женой, если ты начнешь относиться ко мне с уважением.
– Это твое условие?
– Да. – Я пожала плечами, чем вызвала у супруга пристальный взгляд. – Вначале клятва не давала возможности избежать свадьбы, а потом новые клятвы не оставили возможности развода. Но еще не все потеряно, мне, как и каждой девушке, хочется долгой и счастливой жизни.
– А я, как всегда, все порчу?
– Убери ложь из наших отношений и прояви уважение, больше ничего не прошу.
Сан Венте долго смотрел мне прямо в глаза, пытаясь выискать там что-то доступное лишь ему одному, а потом напряженно спросил:
– И тебя не смущает мое уродство?
– Внешнее? Нет, не смущает ни капельки. Я никогда не оцениваю людей по внешнему виду. Намного хуже, если у человека уродливая душа.
– На моей душе больше шрамов, чем на лице.
– Верю. – Я старалась не отводить взгляда, понимая, что этот разговор важен для мужчины. – Но так же верю, что внутри тебя есть что-то светлое и чистое. То, что делает тебя любящим братом, верным другом, хорошим хозяином. Король тебя ценит, прислуга уважает, Милада души не чает… Ведь не могут столько людей ошибаться, правда? – Я дотронулась кончиками пальцев до его шрамов. – А внешность – это пустое… Она всегда обманчива, ибо настоящая красота сокрыта глубоко внутри.
Из башни послышались голоса, король возвращался, а значит, стоило поторапливаться. Сан Венте отошел в сторону и нехотя уточнил:
– Стало быть, для тебя действительно важна свобода выбора?
– Конечно, – тут же ответила я. – Это не менее ценно, чем доверие.
Подземелья осматривали уже без меня. Не знаю, как именно сан Венте оправдывался, но нареканий со стороны короля не возникло.
Вообще, мне кажется, его величество вполне осведомлен о роли графа в темномагических ритуалах, но то ли многолетняя дружба дарует отпущение грехов, то ли король сам заинтересован в темной магии. В конце концов, каким бы запретным плод ни был, всегда найдется желающий его вкусить.
Я отправилась на кухню и добрых двадцать минут составляла с поваром меню. Раз уж в гостях такая значительная персона, надо было его чем-то удивить. Велев управиться с готовкой за два часа и, если понадобится, привлечь к работе всю свободную прислугу, со спокойной совестью ушла в комнату. Мои обязанности как хозяйки были исполнены.
– Малыш! – воскликнула я, едва открыв дверь. – О маленький, я чуть про тебя не забыла.
Лисенок выбежал навстречу и уткнулся лбом в ноги, не давая сделать ни шагу. Пришлось взять на руки и, почесывая за ушком, отнести обратно в корзину.
– Ты теперь мой, никому не отдам, – шепнула я.
Рыжий комочек потянулся к ладоням. Вот удивительно, каким доверчивым становился зверь, стоило проявить каплю тепла и заботы – плохое качество, если подумать.
Я опасалась верить так безоглядно. Хотя не скрою, иногда хотелось броситься в омут с головой, закрыть глаза, отключить сердце, спрятать поглубже душу… Не искать подвоха в каждом сказанном слове, не опасаться любого пристального взгляда, не ждать неприятностей.
Дядюшка говорил, что я слишком пессимистична, а мне казалось, что просто разумна. Разве плохо не ждать от людей слишком многого? Уметь получать удовольствие от крох?
Общество жестоко, нельзя опрометчиво надеяться на добродетель, хотя сейчас мне хотелось именно этого.
– Наверное, надо тебя покормить. – Я погладила лисенка по макушке. – Сейчас придет Ирис и принесет молока… Ты же любишь молоко? Конечно любишь. Все малыши любят молоко. А мне, наверное, стоит привести себя в порядок, как думаешь? Раз его величество в гостях, надо не ударить лицом в грязь.
Темный замок действительно был уютным и тихим. Он создавал ощущение наполненности, но при этом не позволял скучать. Казалось, что в нем особенного? Мрачный, холодный, полный загадок, но именно эта таинственная пасмурность идеально подходила к моему характеру. Пожалуй, я начинала понимать любовь сан Венте к уединенности.