Лицо Деграя исказила волна ненависти.
– Лжец! Убийца!
– Ты даже ее тело не захотел забрать, а вещаешь о братской любви.
– Я тебя презираю!
– Хватит. Возвращайся в комнату и проспись, пока я не обвинил тебя в посягательстве на чужую собственность. Нечего разгуливать по моим владениям, ты гостишь тут по недоразумению, не забывай.
Сан Венте развернулся и увидел меня.
– Эрина? Почему не осталась в комнате? – встревоженно спросил он.
– Волновалась. – Я подошла ближе, намеренно игнорируя Деграя. – Филин пошел успокаивать короля, время уже позднее.
– Верно, – супруг взял меня за руку. – Слышишь, Деграй? Моей жене необходим отдых, договорим завтра.
Алесандро скривил губы и молча ушел.
– Сумасшедший, – вздохнул сан Венте. – От таких стоит держаться подальше.
– Он просто взволнован, твои тайны беспокоят многих.
– Тебя тоже?
– Чуть-чуть.
Граф крепче сжал руку.
– День выдался тяжелым, давай выспимся, проводим короля и спокойно все обсудим.
Я улыбнулась. На этот раз взгляд супруга был решителен и правдив, кажется, мы действительно смогли отыскать друг в друге что-то новое.
Подойдя к спальне, с удивлением наткнулись на Деграя. Он стоял, облокотившись о стену, и смотрел себе под ноги затуманенным взором.
– Ты что тут делаешь? – сан Венте сдвинул брови. – Тебе выделили комнату в другой стороне.
– Правда? – Деграй поднял взгляд. – Надо же, заплутал.
Шагнул, чуть покачнулся и едва не упал.
– Ты трижды вдовец, – сказал он, бездумно уставившись в лицо графу. – Но Алисия была не последней, нет.
И вдруг, усмехнувшись, сделал еще шаг, протискиваясь мимо меня. В ребро что-то кольнуло, я охнула и…
Глава 16
– Эрина, девочка моя, – голос звучал откуда-то издалека. – Эрина…
Он определенно принадлежал Грегорио сан Венте, только не был таким решительным, как всегда, на этот раз в его голосе слышалась боль.
– Эрина…
Я открыла глаза и поняла, что лежу в супружеской кровати.
– Слава всем богам, – сан Венте выдохнул. – Как себя чувствуешь? Ты потеряла сознание.
– Хорошо, только голова немного кружится. А что случилось?
– Деграй решил, что я не заслужил четвертую жену, и выхватил охотничий кинжал.
– Но я ничего не чувствую…
– Он был слишком пьян, тебя не задел, лишь халат порвал. Но за покушение на убийство его ждет суд, король уже вызвал стражу. – Мужчина поцеловал мою ладонь. – Я испугался.
– Так ничего же не случилось. Почему-то потеряла сознание, и все.
– Последствия ритуала, сам виноват, не подумал, что на тебе он мог тоже сказаться. Прости, обещал заботиться и не смог, но такого больше не повторится.
– Ты еще клятву дай. – Я улыбнулась и не сразу заметила, как болезненно напрягся сан Венте.
– Кстати, насчет клятв… Я обещал быть честным, помнишь?
– Конечно.
Сан Венте поднялся и прошелся по комнате: от кровати до окна и обратно. Он явно нервничал, и это напрягало.
– Что еще случилось?
Он вновь сел рядом.
– Деграй был готов убить, лишь бы отомстить. А я не могу потерять тебя, Эрина. Только не сейчас. – Его голос дрогнул. – Я думал, что никогда уже не смогу полюбить, что никогда не позволю какой-либо женщине завладеть моим сердцем, но ошибался…
Я смотрела прямо ему в лицо, видела, как дернулась щека со шрамом, когда он это сказал, заметила, как запульсировала венка на виске. Сан Венте боролся сам с собой, открывая душу и опасаясь вновь услышать жестокое «ты мне не нужен».
– Ты самое лучшее, что было в моей жизни, самое дорогое. Ты моя мечта, свет в моем темном царстве. И ты заслуживаешь счастья. Долгое время я никак не мог понять, что ты имела в виду, говоря о свободе, для меня эти слова пустой звук, потому что сам никогда не был по настоящему свободным. В плену проклятий и уродства я не заметил самого важного – свободы выбора.
– Грегорио…
– Нет, дай скажу до конца, иначе могу передумать. – Он глубоко вздохнул. – Ты недавно говорила о шансе начать все заново, о доверии и понимании. Об уступках. Я был согласен на все, но теперь… Эрина, я безумно боялся тебя потерять, но сейчас понимаю, как был эгоистичен. Думая о тебе как о своей жене, я совсем забыл, что ты никогда не станешь со мной счастливой. А я не смогу пережить, если с тобой что-то случится. – Лицо сан Венте закаменело, а губы с трудом произнесли: – Поэтому я тебя отпускаю.
– Отпускаешь? – переспросила я.
– Отпускаю. Карета готова. – Мужчина сжал кулаки и отвернулся. – Ты можешь ехать домой, Филин отвезет.
– Но ты меня уже отпускал, а я не ушла. Толку сидеть дома, это бессмысленно, тем более что…
– Я дам развод, – перебил он.
Я нахмурилась.
– Мы приносили магические клятвы, развод невозможен.
Сан Венте рвано выдохнул и поднял на меня полный боли взгляд.
– Помнишь, я говорил про побочный эффект от проклятья, оставившего шрамы? На меня не действуют магические клятвы. Ни те, что я даю, ни те, что дают мне. Ты полностью свободна перед лицом магии.
На одно мгновение я забыла, как дышать. В горле мигом пересохло, и потребовалось время, чтобы понять его слова.
– Значит, мы в любой момент могли развестись?
– Могли.
– Так почему же?… Ах да… Ритуал… – Голова вновь нещадно закружилась. – Подожди, это что же получается… А как же клятва дяди?
– Не имела никакого значения. Недействительна.
Я почувствовала, как перехватывает дыхание. Вся эта история могла закончиться, так и не начавшись.
– О боги… Ты самый беспощадный лжец из всех, кого я знаю.
– Эрина… – Сан Венте хотел что-то добавить, но вдруг передумал. Встал и отошел к дверям. – Я виноват. Ты не сможешь меня простить, знаю, могу в оправдание лишь сказать, что поступал так не только в угоду ритуалу, ты много для меня значишь.
– Много значу?
– Да, много! – сан Венте повысил голос. – И именно поэтому я до сих пор не подтвердил брак. Не тронул тебя, хотя, видят боги, ты самая желанная девушка на свете.
Я покачала головой.
– Каждый раз, когда начинаю тебе доверять, ты вновь разочаровываешь.
– Прости. Про клятвы никто не знал, ты первая… Если решишь сделать это достоянием общественности, пойму.
– А что находится в башне?
– Я люблю тебя.
– Что ты скрываешь в башне?! – крикнула я, понимая, что в моей жизни все вновь переменилось.
– Я люблю…
– Уходи!
– Эрина…
– Уйди немедленно!
Сан Венте опустил голову, занавешивая шрамы темными прядями, и вышел.
Иногда момент, которого ты так долго ждал, приходит в самое неподходящее время.
Я мечтала вернуться домой, а сейчас растерялась: разум настойчиво подталкивал – беги, а сердце молило – не спеши, сначала разберись во всем. Но привыкнув во всем доверять рассудку, я молча собрала вещи и вышла к карете.
Филин приоткрыл дверцу.
– Значит, решились, миледи?
– Нечего было решать, Фил.
– Не пожалеете?
Я пожала плечами и поплотнее закуталась в меховую накидку.
– Не должна.
Где-то заухали совы; ветер взметнул снежинки, покрывая белым налетом самые нижние ветви деревьев. В замке не спали. Деграй сумел разбудить самых отчаянных, давая пищу для пересудов, но еще никто не знал, что граф сан Венте только что лишился четвертой супруги.
– Готовы, миледи? – Филин подал руку, помогая забраться в карету. – Едем?
– Едем.
Чародей разочарованно покачал головой, словно надеялся услышать другой ответ, но промолчал.
А еще через полчаса Гуллонский лес остался позади вместе с неделями страхов и тревог, с глупыми надеждами и безысходным терпением.
Я вновь стала свободной.
Дом встретил пустотой и тишиной.
Слуг не было, но оно и понятно, дядюшка не думал, что я вернусь, и забрал людей к себе. Не страшно, камины сама натоплю, а завтра навещу опекуна.
Я поднялась в спальню, скинула плащ и опустилась в кресло. Где-то на верхнем этаже поскрипывали ставни от ночного ветра, наверняка плохо прикрыли, но проверять не хотелось. Сердце размеренно отстукивало ритм, разгоняя кровь по дрожавшим рукам, а в голове вертелось лишь два слова: сан Венте…
Как он мог? Почему? Зачем? Хотя «зачем» я, наверное, понимаю, но все равно… Так страшно смириться, найти оправдание, а потом вдруг узнать, что все это напрасно, что реальность оказалась намного сложнее, беспощаднее.
В окно светила одинокая луна, а я пальцами отстукивала неизвестный ритм на подлокотниках кресла и размышляла. Понимала, что поддаваться эмоциям нельзя ни в коем случае: истерика и глупые слезы не помогут, хотя хотелось выть, подобно дикому животному.
Интересно, что сейчас чувствует граф? Вот уж кто больше всего похож на зверя… Загнанный в клетку, боявшийся доброго слова, готовый к отказам и недоверию.
Я до сих пор помнила его взгляд, когда требовала уйти. Боль и терпение, понимание и прощение, но самое ужасное, что в его черных глазах явственно читалось согласие. Я долго не могла понять, как внутри такого многосущного человека появилась обычная человеческая безысходность?
Откинув голову на спинку кресла, вздохнула. Дикий зверь внутри графа был не чем иным, как страхом в очередной раз оказаться ненужным. И кажется, сегодня я помогла ему выбраться наружу.
– А платья развешивать как всегда? – щебетала служанка, с интересом рассматривая красный наряд. Наверняка заметила, что недавно надевала.
– Да, как всегда.
– И… красное платье тоже?
Я мельком огладила ткань и отвернулась.
– Конечно.
– Как прикажете, – служанка кивнула.
В доме было слишком шумно, слишком красочно, и это утомляло. Я привыкла к размеренной и спокойной жизни в темном замке, городская суета теперь казалась нарочито живой.
Сегодня поутру я заявилась к дяде, намереваясь застать родственника врасплох, но, к сожалению, никого дома не оказалось. Видимо, стареющий ловелас провел ночь у одной из своих содержанок, либо в игральном доме госпожи Ди. И то и другое было мне отвратительным, поэтому, велев прислуге возвращаться, я покинула дядино жилище, черканув небольшую записку, мол, жива-здорова, почти разведена. Не знаю, как он воспримет подобную новость, но уверена: ничего хорошего не услышу.