Хорошо, что я ничего не ела, а то меня бы точно стошнило от таких волнений. Вот и думай, кто из них страшнее, менталист или прокурор…
— Гарсиа, — не узнавая собственный голос, подтвердила я.
Богиня, на меня, кажется, никогда в жизни так не смотрели. Не взгляд, а хирургический нож. А собственно, с чего бы это? Я уж точно ничего не нарушила! Как и моя Инэс!
— Что здесь написано? — спросил он меня.
— В смысле? — растерялась я.
— В прямом, — ответил Васкес.
— Эм… — промямлила я, окончательно перестав понимать происходящее.
Ну не может же прокурор употреблять что-нибудь эдакое, способное повлиять на его способности к чтению, накануне рабочего дня? Кстати… а не потому ли у него в кабинете ароматическая свеча? Я повела носом, принюхиваясь. Алкоголем не пахло.
— Это подписанное вами постановление о сносе нашего дома, — осторожно произнесла я.
Прокурор окинул меня нечитаемым взглядом и, потерев подбородок, подозвал менталиста:
— Энтони, взгляни-ка.
Тот подошел к эрду, выгнул бровь, а потом посмотрел на меня примерно так же, как только что смотрел Васкес.
— Следующая жертва нашла нас сама? Так просто?
Жертва? В каком это плане, жертва? От иррационального страха желудок у меня прилип к позвоночнику, и сердце застучало как бешеное.
Богиня, да и змеи с ним, с домом! Земля всё равно наша, до зимы полгода. Возьмем кредит, наймем рабочих, поставим тентик, построим будку…
— Ну… я … пойду? — робко спросила я.
— Куда? — хищно сверкнув глазами, усмехнулся прокурор.
— Домой… спать. Вещи собирать, — пробормотала я.
И признаваться Инэс … потому что постановление о сносе я от неё скрыла…
— Да, пожалуй, спать, — потер мужчина подбородок и бросил на менталиста острый взгляд.
Тот кивнул и, пристально посмотрев мне в глаза, мягко сказал:
— Спать.
Спать? Да… спать. И чего я так нервничала? Я прорвалась в кабинет? Прорвалась. Правда, понимание, зачем я куда-то прорвалась, выветрилось из моей головы. Наверняка ничего существенного. А вот поспать надо. Лечь в кровать…
Перед глазами встала моя маленькая спальня, светлые обои в мелкий цветочек, дубовый шкаф, заваленный бухгалтерскими книгами пол и застеленная лоскутным покрывалом кровать. Глаза закрывались, подушка манила.
«…пару минут… не пугать… маячок… подстрахую … — донеслось до меня откуда-то с улицы, — … и осторожнее!»
Осторожнее? Голос был мужским! Опять какой-то умник решил оборвать наши розы! Надо бы хоть собаку завести! Спереть-то, конечно, не сопрут, больно колются, но газон испортят.
«Пустынный змей, защита! Мне не пройти!» — зашипел второй голос, и я хмыкнула.
Конечно, это самый шипастый сорт, но как пахнет, а цветет и того лучше! Шум в саду стих. Незадачливые похитители цветов ушли, слава Богине.
Покачав головой, я стянула своё счастливое платье через голову и, набросив его на плечики, подошла к большому овальному зеркалу. Зевнула, вглядываясь в своё отражение. Нет, что-то я как-то очень на нервной почве схуднула, одни глаза на лице, а на фигуру и вовсе без слёз не взглянешь… надо зайти в кондитерскую. Я задумчиво провела рукой от шеи до груди, поправила белое кружево на белье, переложила ладонь на живот. Резко убрав руки за спину, я наощупь нашла застежку, отработанным движением сняла бюстье.
Кто-то шумно выдохнул совсем рядом.
— Уху-ху? — услышала я как будто возмущенное ухание, резко повернула голову к окну и замерла — на моем подоконнике, сверкая ярко-желтыми глазами, сидела большая серая сова. Гляди, как освоилась! Уже и в дом залетела!
Я улыбнулась птице, а потом мотнула головой. Погодите, какая сова? Какая ночь? Какая, к змеям, кондитерская? Какая спальня?! Я-по прежнему стояла на ковре королевского прокурора, к счастью, одетая и стыдливо прикрывающая оторванную пуговицу на платье папкой с документами.
— Нет, это, пожалуй, очень интересно, — сказал мертвенно бледный менталист, болезненно поморщился и щелкнул пальцами, вызывая сноп искр.
— Простите, а что происходит? — посмотрела я на хмурого как грозовая туча Васкеса.
— Торжество справедливости, лея, — ответил прокурор. — Рассказывайте, кто доставил вам это постановление? Важны любые детали.
— И честный рассказ о том, как вы додумались скрывать настолько сильный магический дар, нам бы тоже хотелось услышать, — недовольно добавил менталист.
Глава 2
— Простите? — переспросила я и, повернувшись к магу, даже ладонь к уху приложила, будто пыталась образовавшимся вакуумом достать из него остатки невесть как попавшей воды.
Послышится же всякое… но, что тут странного? Нервы, ночь без сна… я вообще как-то очень медленно соображала, в голове будто стоял мягкий ватный туман.
Соберись, Фелиция! — приказала я себе, усилием воли подавив зевок. Что-то не больно-то мне это помогло собраться…
— Не расслышала ваш вопрос, — любезно улыбнулась я менталисту.
Он мне, конечно, совершенно не нравился. Но я еще не сошла с ума хамить черному перстню!
Менталист помрачнел еще больше. Куда больше? А вот, однако, умудрился. Васкес крякнул, я недоуменно посмотрела на прокурора, и боковым зрением заметила, как встрепенувшись на подоконнике, сова вылетела в открытое окно.
Похоже, всё же безхозная…
Какое-то странное, связанное с такой же птицей воспоминание на миг мелькнуло в моей голове.
Сова на моём подоконнике. Зеркало в полный рост…
Лэрд Кристиан кашлянул, я моргнула, с удивлением понимая, что мужчина стоит совсем рядом, придерживая за спинку выдвинутый, судя по всему, для меня стул.
— Присаживайтесь, лея Гарсиа.
Я, разумеется, послушалась и, чего скрывать, приободрилась. Если из кабинета меня не просят, значит, как минимум, выслушают!
Менталист устроился напротив и, дождавшись кивка от Васкеса, посмотрел мне прямо в глаза. Мне совсем не понравились переглядывания мужчин, и я вновь вцепилась в свою папку. Прокурор направился к выходу из кабинета, что совсем уж меня насторожило, а Черный перстень медленно и громко, как будто бы я была глуховата и глуповата, спросил:
— Вы понимаете, что сокрытие не просто магической силы, но сильнейшего ментального дара — это не только огромный штраф и принудительное обучение, это прямая опасность для вашего окружения? Именно из-за рисков спонтанного раскрытия способностей королевским законом предусмотрена уголовная ответственность для опекунов, не поставивших одаренного ребенка на учет, вплоть до каторги, лея!
— Какой такой дар? — растерянно пробормотала я. — Это дурной розыгрыш? Быть менталистом, даже слабым — положение в обществе и полное отсутствие финансовых проблем, — напомнила я лощеному магу. — Если бы у меня был дар, я бы совершенно точно не стала его скрывать. Зачем?
— Вот и мне очень интересно, — свёл мужчина брови. — Зачем?
Я нашла глазами прокурора. Ну он-то должен понимать, что эти обвинения — полный бред! Васкес приоткрыл дверь в приемную и прежде чем повернуться ко мне, приказал:
— Лея Эльза, дорогая, принесите нам чай и чего-нибудь перекусить.
Что за нелепость? Откуда бы у меня быть ментальному дару, он по крови передается! Дети менталистов с рождения на строгом учете у государства — ведь они основа королевской безопасности.
Я смотрела на приближающегося ко мне прокурора и мысленно уговаривала себя успокоиться. Но сердце стучало сильней и сильней, потому что где-то глубоко внутри скреблась неприятная мысль — я не знаю, кто мой отец. Так почему бы ему не быть менталистом?
И редкостным козлом!
Васкес сел на свое место. Повернувшись к нему лицом, я снова почувствовала успокаивающий аромат свечи и немного расслабилась. Сейчас всё разрешится самым лучшим образом. Или хоть каким-нибудь, но разрешится…
— В этой бумаге, — он глазами показал на оставленное им на столе постановление, — нет моей подписи и уж тем более нет никакой печати, — огорошил меня прокурор.
От неожиданности я выронила прижатую к груди папку на стол. К счастью, на пол ничего не упало, зато у меня появилась пара мгновений, чтобы осмыслить сказанное. Итак, что мы имеем? А имеем мы одно из двух: или у меня галлюцинации, или … лэрд всё-таки принял что-то на грудь…
В любом случае, воспользоваться ситуацией сама Богиня велит!
— То есть, наш дом сносу не подлежит? — посмотрела я на Васкеса из-под ресниц.
— Не подлежит.
— Тогда … не могли бы вы дать мне об этом справку? — внутренне натягиваясь струной, как можно ласковее попросила я прокурора.
У него вытянулось лицо, но пальцы лэрда всё-таки потянулись к ручке. Я уже почти праздновала победу, триумф испортил менталист. Мерзко расхохотавшись, он заставил Васкеса отдернуть от каменной подставки руку. Я мысленно взвыла, а маг отсмеявшись, сказал:
— Это письмо — ловушка. Причем срабатывает она исключительно на носителей дара. Вам крупно повезло, настройки заклятия по какой-то причине сбились, и вместо нужного недоброжелателям действия, вы обратились в королевскую прокуратуру. Возможно, ловушек было несколько, и они просто наложились друг на друга. Возможно, вы контактировали с сильными менталистами, возможно, это влияние магических сов. Не проходит ли ваш обычный маршрут через городской парк?
— Не проходит, — шепотом ответила я. — Но как минимум одна сова живет у нас во дворе.
— Значит, это сова, — довольно отозвался маг.
У меня разболелась голова, я потерла лоб, чтобы хоть немного облегчить ощущения раз, и два — собраться с мыслями. Только вот они разбегались, как тараканы в день их травли в университетской столовой…
Не паникуем, выдыхаем. Выдохнули. Менталисты у нас кто? Маги. Менталисты у нас что? Читают мысли. Я читаю мысли? Ну разве что у бакалейщика — вечно он пытается меня надурить. Так это у нас ритуал такой с самого детства, я благодаря ему счет и выучила!