А было ли нападение? Может быть, её вообще отравили…
И что, если расследование тут ни при чем? Может, это какие-то другие мотивы? Личные, например? Характер у неё не сахар, представляю, как она того же Тони успела достать.
Ну не он же её … а что, если он?
Богиня, какая глупость! Он много лет успешно держал от неё оборону, с чего бы ему это делать сейчас?
Снова я от переживаний укусила себя за щеку! Мне точно нужен успокоительный чай! И делом заняться, а не игрой в аналитика.
Чай я заварила и, перекусив, прошла в свою комнату — подготовить дела для передачи. Бумаги, цифры … я увлеклась, руки перестали дрожать, но мысли то и дело возвращались к покойной менталистке. Молодая, красивая… влюбленная, пусть и без взаимности. Была. А теперь нет.
И … без взаимности ли? Тони — менталист, все они … все мы … с особенностями. Не просто так нашел её именно Васкес-старший. Значит, испугался, значит, не так и равнодушен был. Кто знает, не было ли это их многолетнее противостояние игрой, в которую они оба играли по одним им известным правилам?
Я перевязала очередную стопку счетов и, зевнув, посмотрела в окно, во двор. Стемнело. Фи, который всё то время, что я работала, сидел на ветке напротив, улетел. Наверное, на охоту. Я передернула плечами, остро почувствовав, что осталась в доме одна.
Вышла в коридор. Настенные часы тихо тикали, в доме напротив не горел свет. Пятница, соседи, как обычно, уехали к родителям на выходные, и лэрда Кристиана тоже нет. Как нет и обещанной охраны… а ведь уже вечер. Может быть, обо мне забыли? Не удивлюсь… можно подумать, прокурору не о чем больше беспокоиться, кроме как обо мне… я всё понимаю, тут и не может быть никаких претензий.
Но …богиня, как же … страшно…
Кольцо в моей руке нагрелось, я и не заметила, как снова в него вцепилась. Опомнилась и почти побежала на кухню — пить успокоительный чай. Выпила, помогло, но не сильно. Всё, хватит страхов! Я не Ракель, в конце концов. С чего бы меня убивать, я ничего не знаю! Можно подумать, убитые девушки что-то знали…
Змеи, сказала же, хватит!
Я бросила взгляд в зеркало — нос сморщен, под глазами синяки, я молчу о прическе… Снова я зевнула — несмотря на ничем не сбиваемый страх, спать хотелось. Значит, надо прилечь. Всё лучше, чем бояться каждого шороха.
Вернувшись в спальню, я разделась и, аккуратно развесив в шкафу одежду, легла в кровать. Воздуха не хватало, и я открыла окно. Сон не шел, я вздрагивала от каждого уличного звука. В каждой тени мне чудились змеи. Они шипели, ковром укрывали рыжий песок, который в свете белой луны казался серебряным.
Холодно, но зов родной крови греет кровь в жилах. Барабан звучит то громче, то тише, песок кружится, пустыня шипит… кто-то стал кормом, кому-то не хватило сил. Не все дошли до цели… а кто-то …уже здесь.
Здесь… здесь… Фелиция! Здесь! Фелиция. Фелиция. Стук барабана быстрей и быстрей. Фелиция!
— Лици?!
Я распахнула глаза, подскакивая на кровати. Сердце билось в груди так часто и сильно, что, казалось, еще немного, и оно вырвется из неё. В ушах шумело, но хуже всего, то шумела не кровь. Кто-то не просто стучал, кто-то ломился в мою дверь!
Охрана?
— Ломай! — услышала я мужской крик, схватилась за кольцо на цепочке и, быстро спрыгнув с кровати, лихорадочно заозиралась по сторонам.
Охрана, конечно! Любая охрана первым делом только так и делает: выламывает двери в доме того, кого должна охранять!
На стуле висели одни чулки, всю одежду я по привычке непредусмотрительно убрала. Богиня, знала бы, не раздевалась! Грохот сотряс дом, и я бросилась к окну. Какая одежда, уж лучше в сорочке, но живой!
Я толкнула створки, открывая окно нараспашку и, одной рукой подобрав подол — зараза, ну почему сорочка такая длинная, животом навалилась на подоконник. Задрала ногу и каким-то невероятным чудом взгромоздилась наверх.
Сердце стучало так, что я ничего кроме этого стука не слышала. Где же эти менталисты, когда они так нужны?! Я бы даже Тони с его дурацким чувством юмора сейчас обрадовалась!
Занят он, сама ведь знаешь…
Осторожно свесив ноги с отлива, я посмотрела вниз. Один этаж, всего один. Какого змея так высоко?! По дому бежали, я слышала в коридоре топот мужских ног. Некогда трусить! Я развернулась лицом к комнате, живот на подоконнике, попа — на улице. Длинная сорочка зацепилась за шершавую стену дома. Богиня, сейчас эта сорочка у меня на голове окажется! Я опустила руку, кое-как поправила задравшийся подол.
— Лея Гарсиа! — позвали меня из дома.
Да, конечно, так я и откликнулась!
Только бы в сад не догадались никого послать!
Обернувшись через плечо, я попыталась осмотреться, ничего не видно! Голоса в доме стали еще ближе. Я свесилась в окно вся и тут услышала, как кто-то бежит через сад.
Богиня-богиня-богиня.
Лезть обратно, прыгать вниз? Что делать?!
Сорочка бордовая, стена дома — белая. Да я же здесь как бельмо на глазу! Надо срочно спускаться! Внизу есть шанс затеряться среди кустов, а в доме — не затеряешься!
Торопливо сползая по стене, я повисла на руках. Колени царапались о стену, ветер холодил ягодицы. Ягодицы! Подол задрался!
— Фе … Фелиция! — хрипел и кашлял злоумышленник где-то за моей спиной.
Богиня-богиня-богиня!
Я дернула рукой, чтобы вернуть на место предательский подол, не удержалась и сорвалась вниз. Правую ногу пронзила боль, я взвыла, но быстро закрыла рукою рот, чтобы себя не выдать.
— Гребаные розы! — сипел убийца, путаясь в кустах.
Розы! Это фора!
Я рванула по тропинке, от резкой боли у меня слезы из глаз полились. Поджала больную ступню, заваливаясь на бок. Земля приближалась, убийца подбежал ко мне сзади и схватил. Жутко хрипя мне в ухо, одной рукой прижал к себе, а вторая ползла куда-то к моей шее.
Богиня, сейчас он меня задушит!
— Отпустите немедленно! Я — вооружена! — дернувшись, отчаянно заорала я.
Испугался? Я вдруг поняла, что никто меня не душит. Да, из рук не выпускает, держит крепко — не вырваться. Но как-то странно трясется. Неужели, и правда, испугался? Или я случайно ему чего-нибудь внушила? Без рун?
Я замерла, опустила глаза, растерянного разглядывая перепачканные землей носы дорогущей мужской обуви.
Дорогущей…
— Да, я только что имел честь, как следует разглядеть твоё … вооружение, — прохрипели мне в ухо со знакомой интонацией. — Ты страшная женщина, лея Гарсиа, я уже говорил.
Я выпрямила спину, двумя пальцами сняла с груди мужскую ладонь — сползла, пока Тони ржал, и буркнула:
— Что у тебя с голосом?
— Сорвал, видимо, — сообщил мне менталист и снова то ли засмеялся, то ли закашлялся.
Смешно, да. Ну просто не передать как!
Я с достоинством отхромала от него на пару шагов. Пока хромала, в моей комнате загорелся свет, а в открытое окно высунулся какой-то мужчина.
— Лэрд Васкес, у вас всё в порядке? — позвал он менталиста.
— Да, всё отлично, лея Гарсиа со мной! Мы сейчас подойдем, — шагая ко мне и на ходу снимая пиджак, просипел ему в ответ Энтони.
Полностью закрыв мне обзор, Васкес-старший протянул мне свою одежду.
— Прикройся, — скомандовал он. — А то у ребят мозги откажут от твоего вооружения, — и он снова заржал.
Плечи у него подрагивали, на белой рубашке в такт смеху скакали подтяжки. Я окинула его придирчивым взглядом: ботинки в земле, в волосах — листья безвинно пострадавших кустов, но даже так, менталист выглядел в разы приличнее меня.
Лодыжка опухла и ныла, подол, ставший причиной моей травмы, я и вовсе умудрилась порвать. И так мне стало обидно от этой несправедливости, какого змея? Какого змея нужно было меня так пугать?!
Заметив, что я не собираюсь принимать его помощь, Тони нацепил на лицо серьезное выражение и вопросительно выгнул бровь.
— Обойдусь, — задрала я подбородок. — Уверена, ребята и не то в жизни видели, а если не видели — пусть любуются. Не всё же тебе одному ржать! — рявкнула я на него.
И, гордо расправив плечи, я ковыльнула в сторону дома.
— Ладно-ладно, не злись, — примирительно сказал менталист, преграждая мне дорогу. — Обопрись на меня, а лучше, хватайся за шею, я отнесу тебя в дом. Посмотрим на твою ногу.
— Спасибо за предложение, как-нибудь обойдусь.
Васкес-старший закатил глаза.
— Фелиция, ты хромаешь!
— Да что ты говоришь? — вспылила я. — Так может, я из-за тебя и хромаю? Весело тебе, я смотрю. Конечно, это же так весело, когда в дом врываются неизвестные люди!
— Лици, подожди, — скорчил он кислую мину.
— Какого змея? — зашипела я и, медленно выдохнув — я спокойна! — сказала: — Кристиан говорил, что вечером вернется с охраной. Так какого змея в моем саду делаешь ты?!
— Какого змея, значит? — сощурился Тони и отступил от меня. — Сейчас поясню, какого. Криса срочно вызвали во дворец. Не каждый день, знаешь ли, в собственном доме душат аналитика!
Я сглотнула, ощущая, как на руках у меня волосы дыбом встают, то ли от прохладного ветра, который теперь, когда Тони отошел, добрался до моих плеч, то ли от страха.
— Сначала душат, потом лишают крови, — ледяным тоном говорил менталист.
— Я … поняла, — опустила я глаза.
— Замечательно, что ты поняла, — сквозь зубы выдавил Энтони. — Так, может, теперь ты потрудишься объяснить мне, какого … змея, какого змея ты не отвечала, когда я орал «Фелиция» под твоими окнами?!
Так вот почему я слышала своё имя во сне. Это было не во сне!
— Извини, — робко взглянула я на него. — Я напилась травяного чая, уснула и не слышала. По твоему же наставлению и напилась, — скороговоркой напомнила ему я, больно вид у него был даже не хмурый, к этому-то я привыкла, какой-то совсем уж он был … злой.
— Допустим, — сцепил он челюсти. — Какого змея, зная о том, что на тебя велась охота, после того, как средь бела дня убили Ракель, дочь министра, менталистку, владеющую собственной силой и способной за себя постоять, ты, Фелиция, сняла с себя мой перстень?!