— Перстень? — нахмурившись, я привычно уже наощупь нашла кольцо менталиста в положенном месте — на цепочке в вороте ночной сорочки.
— Перстень-перстень, — повторил Васкес-старший. — И ты, спешу напомнить, не должна была его снимать ни при каких обстоятельствах, потому что когда ты его снимаешь, я не чувствую, жива ты или нет! Это тебе понятно?!
— Понятно, — закивала я.
Богиня, так вот почему охрана ломала мою дверь! И это после того, как днем Тони лично обнаружил Ракель мертвой… будешь тут нервничать, когда тебе не открывают…
— Теперь, надеюсь, ты позволишь мне тебе помочь? — строго спросил меня Энтони и снова протянул мне свой пиджак.
Я без лишних слов его надела и, запахнув полы на манер халата, ухватилась за шею менталиста. Идти было недолго, совсем скоро Тони занес меня в дом и, на ходу представив двоим охранникам, сгрузил меня на стул в кухне. Присев на корточки рядом, осмотрел мою ногу и огласил вердикт:
— Растяжение, жить будешь.
— Это радует, — вздохнула я. В голове всё крутилось это его «не чувствую, жива ты или нет», и я сказала: — Тони, я всё думаю над твоими словами…
— Боюсь представить? — ехидно фыркнул он и, поднявшись, посмотрел на меня сверху вниз.
— Про перстень.
— И? — свел он брови.
— И я точно помню, что его не снимала. Даже в душе.
— Ты уверена? — нахмурившись, уточнил он.
— Совершенно уверена. Ты ведь говорил — не снимать.
Глава 15
Взглядом гипнотизируя перстень в моих руках, менталист ушел в себя. Не знаю, о чем он думал, но ощущение было такое, что он пытается решить задачу с множеством неизвестных, и что-то у него даже получается, но результат решения нравится Энтони примерно так же, как мне нравится результат внеплановой налоговой проверки. То есть, вроде как, и ожидаемо, но лучше бы этой проверки не было вовсе.
— Змеи… — устало потирая глаза, без эмоций, констатируя факт наличия этих самых змей и не более того, прошептал он, напомив брата — у прокурора была точно такая же привычка.
— Тони? — тихонько позвала его я.
Он отмер и, рассеянно оглядев моё лицо, ответил:
— Да, Лици?
— Ты … как будто не очень удивился? У тебя есть какие-то … догадки? Почему я могла выпасть из твоего поля … как бы правильно выразиться, зрения?
Пока формулировала вопрос, успела тридцать раз пожалеть о том, что в принципе его задала. И не потому, что обречь свои мысли в слова мне было сложно — слишком мало я понимала в менталистике, а потому, что с каждым моим словом он становился всё более и более мрачным.
Снова Энтони задумчиво посмотрел на перстень, кивнул:
— Есть.
Судя по его лицу, догадка эта была не самой приятной. Не просто так не горит он желанием мне её озвучивать. Или … не хочет пугать?
— Расскажешь? — голос сел.
Со стороны входа раздался хлопок, от неожиданности, будучи на нервах, я вздрогнула.
— Не бойся, парни дверь на место поставили, — улыбнулся Тони и, вновь став непривычно серьезным, добавил: — да, Фелиция, я расскажу.
И ни тени ехидства, ни одной завалящей шуточки… Богиня, лучше бы шутил! У меня мурашки по всему телу бегают табуном от его тона. Хорошо, хоть под пиджаком…
На кухню заглянул начальник охраны:
— Готово, лэрд Васкес, — отчитался мужчина, вновь оставляя нас одних.
— Дай мне пару минут, — попросил меня Этнони и, дождавшись моего кивка, вышел в коридор — принять работу.
Ожидание было мучительным, и причина тому совсем не ноющая нога. Я аккуратно встала со стула, не забывая о недавней травме раз, и два — прислушиваться. Судя по обрывкам разговора, менталист просил кого-то из охраны привезти лечебную мазь. Дело хорошее…
Голоса стали тише, я уже вообще ничего не могла разобрать, а оттого нервничала еще больше. Почему Тони так долго? Что-то случилось? Или … он оттягивает неприятный момент?
Хватит бояться! В конце концов, ты не одна…
Лучший способ не нервничать — занять голову какой-нибудь задачей. Я оглядела кухню и, осторожно опираясь на здоровую ногу, подошла к плите. Нашла ковшик, закатала рукава пиджака, зачерпнула из банки молотый кофе. Бросила на глаз, налила воды и … сварила. На вид получилось ужасно, на вкус наверняка так же, но пахло это варево, как ни странно, хорошо, а ещё я прекратила волноваться. Ну и плита стояла напротив выхода в коридор, отсюда мне хоть что-то да было слышно.
Тони говорил. Что именно — я не разобрала, зато то, как он говорил, не разобрать было невозможно. Негромко, но уверенно, как человек, который имеет право распоряжаться, как человек, приказы которого неоспоримы. Как Черный перстень. «Слушаюсь», «будет сделано», «доброй ночи, лэрд Васкес», — донеслось до меня, и я подавилась нервным смешком — охрана ушла, но я, и правда, не одна. Несколько суматошных, сумасшедших дней, и у меня в доме командует менталист.
Богиня, я ведь его совсем не знаю! Я даже не уточнила, действительно ли он старший из братьев. И я ничего не знаю о задачах и возможностях Черных перстней.
А всё потому, что, кажется, до сих пор не осознала, насколько во всё это … влетела.
Черный перстень, который позволяет себе дурачиться и шутить в моём присутствии…
Черный перстень, который накладывает руны на мою папку, чтобы помочь на защите диплома, черный перстень, который лично следит за подопечной. Нечего делать? После нападения во дворце? И теперь, после смерти Ракель? Вот уж не думаю!
Я нашла цепочку на своей шее и, прикрыв глаза, сжала в пальцах украшение: Черный перстень без черного перстня.
Да, я совершенно точно слышала змей, видела целый ковер черных тел в пустыне. Только кольцо брата прокурор передал мне до того. И что-то сильно сомневаюсь, что перстень получил бы любой потенциальный менталист, случайно оказавшийся на моём месте.
Фи устроился на своей ветке, от напряжения я больно укусила себя за щеку. Да, зря я никогда не интересовалась менталистами… совы выбирают себе подопечных, почему рядом со мной именно эта птица?
Отсекая ненужные звуки, отсекая лишние мысли, я вспоминала последние дни. Час за часом, фразу за фразой. Всё, что тревожило, всё, могло быть важным, всё, что казалось совпадением.
Что Фи делал в кабинете прокурора в тот день, когда я пришла на прием с поддельным постановлением? Знают ли менталисты всех сов поименно? «Интересно», — сказал тогда Энтони «Интересно», — сказал его величество, увидев рядом со мной эту сову. Так что же им всем интересно? Ответит ли Тони, если я задам ему прямой вопрос? Нет, пожалуй, не так… почему я уверена, что ответит?
Как… как это могло произойти? Черный перстень … а я не чувствую страха. Три дня знакомства, и я совсем перестала его бояться. Внушение? Но ведь они на меня пока не действуют?
Да. Всё это, действительно, очень интересно.
— Фелиция? — вернулся в кухню Энтони.
— Да? — обернулась я к нему от окна.
На лицо мага набежала тень.
— Как твоя нога?
— Жить буду, — вернула я ему его недавний ответ.
— Будешь, — согласился Тони. — У тебя выбора нет.
Тысячи самых разных догадок бестолковыми мотыльками забились у меня в голове. Опять это его «нет выбора». Какого именно выбора у меня нет? Что за будущее меня ждет? И не будет ли это будущее, страшнее, чем у Ракель?
«Жертва» — сказали двое мужчин при нашем знакомстве. Жертва не состоялась, зато появилась слышащая. Только больно много возни вокруг пусть даже потенциально полезного и сильного менталиста.
Тони двинулся ко мне, и я задрала подбородок. Нет, я совсем не боюсь. Глупо как-то бояться того, кто видел тебя … так сказать… с тыла. Менталист встал совсем рядом, и когда я уже открыла рот, чтобы вывалить на него все свои подозрения, ехидно улыбнулся:
— А знаешь, почему ты будешь жить?
— Почему? — сощурилась я.
Энтони жестом фокусника достал из-за спины небольшую тубу и опустился на корточки. Задрал голову и, открыв крышку, заявил:
— Потому что я принес тебе мазь.
И нет бы его осадить, а я — расхохоталась.
— Гораздо лучше, — буркнул менталист.
Уверенными движениями он втирал мне лекарство. Мазь была прохладной, руки менталиста — теплыми. Я запахнула пиджак и сосредоточенно следила за его движениями. Закончив, Тони поднял на меня взгляд:
— Разговор будет долгим. Угостишь кофе?
— Нет.
Он поднялся, сцепил челюсти:
— Нет? — выгнул он бровь. — Кофе в этом доме только для моего брата?
— Да не умею я его варить, — со вздохом призналась я и, не зная чему улыбаясь, пояснила: — Сколько ни пыталась — всякий раз выходит отвратительный.
— Серьезно? — недоверчиво переспросил менталист.
И не ржать. Не ржать над его вытянувшимся лицом, Фелиция! Твой источник информации самолюбив и обидчив, уйдет ведь и из вредности ничего не скажет.
— А ты попробуй, — показала я на ковшик глазами.
С подозрением на меня оглядываясь, Тони подошел к плите.
Серьезное лицо, Лици!
— Какой странный цвет… — задумчиво потер он подбородок, но всё-таки в кружку налил. Сделал маленький глоток и, задерживая его во рту, прикрыл веки.
Удивительное дело, но он его проглотил. Даже не поморщился! Неужели у меня получилось? От страха, что ли?
А ведь Инэс всё время шутила, что скорее наступит конец света, чем у меня выйдет приличный кофе. С учетом недавних событий, как в воду глядела…
— Ну … как? — не дыша, уточнила я.
Открыв глаза, менталист широко улыбнулся и с явным удовольствием ответил:
— Отвратительно!
Ну слава тебе, Богиня! Миру ничего не угрожает.
— Раз этот вопрос мы выяснили, то вернемся к прежнему? — я демонстративно вытащила перстень из ворота.
— Хорошо, — серьезно согласился Тони.
Снова у меня волосы на голове зашевелились от его тона, и я нервно запахнула пиджак. Менталист хмыкнул, задерживая взгляд на закатанных на рукавах.