— Ой… — сообразила я, что испортила чужую вещь и тут же принялась раскатывать их обратно.
— Оставь, — отмахнулся Энтони, но я уже сняла пиджак с плеч и протягивала его владельцу, и только когда он его забрал, сообразила — что осталась в одной сорочке.
— Пять минут. Схожу за кофтой, — чувствуя, как кровь приливает к щекам, я уверенно ковыльнула в сторону выхода. Богиня, я, наверное, уже вся бордовая, аккурат, как эта змейская сорочка!
Плитка под ногами была шершавой и холодной, а вот мне было жарко. Спокойно, бывает. Хороший бухгалтер должен уметь держать лицо, раз уж думать головой у него не получается!
— И за тапочками, — важно кивнула я, сама себя подбадривая.
Главное — независимый вид. В моём случае только это и остается…
— Проводить? — Тони небрежно бросил пиджак на спинку кухонного стула.
— Не нужно, она в коридоре, — передернула я плечами.
— Фелиция?
— Да? — обернулась.
— У тебя уши под цвет сорочки. Ты, часом, не заболела?
Вспыхивая с ног до головы, я схватила со стола жестяную банку с кофе и запустила ею в хохочущего менталиста. Поймал, к сожалению.
— Чем ржать, лучше кофе свари, — задрала я подбородок и фыркнула: — шутник.
Наш дом был самым маленьким во всем квартале. Две спальни, кухня, ванна, мастерская, коридор. Но сейчас я поняла, что не так это и плохо — маленький дом. Не так долго хромать. Свои тапочки я оставила у кровати, не до них мне было во время побега — пришлось брать пару Инэс. Длинный кардиган, слава богине, нашелся на крючке. Я завязала пояс бантом и вернулась в кухню.
Тони стоял у плиты, спиной ко мне и что-то помешивал. Похоже, послушался и сварил кофе.
— Садись за стол, — не оборачиваясь, приказал мне он.
Не то, чтобы я собиралась спорить, но кому нравится, когда тобой командуют в твоем собственном доме? Только что-то в тоне менталиста заставило меня проглотить колкий ответ. Змеи с ним, пусть. Лишь бы рассказал всё как есть.
Я уселась на стуле и, бросив взгляд на настенные часы, посмотрела в окно. Почти полночь, желтым светом сиял кристалл в фонаре. Уютно. Только лучше бы Тони варил кофе подольше, а там, глядишь, шутить начнет. Когда он шутит — не страшно…
Но менталист не то, что шутить, он и говорить не торопился. Звякнул чашками, разливая по ним кофе, и, поставив на стол, устроился напротив. Сделав глоток, Тони устало потер глаза и спросил:
— Скажи, Фелиция, что ты знаешь о войне с пустынниками?
— Всё, что есть в учебниках, — тихо ответила я.
— И всё таки? — сделал еще один глоток Энтони.
Я сосредоточилась, вспоминая всё, что когда-то читала по этой теме и, поправив ворот вязаной кофты, начала перечислять:
— Почти сорок лет назад один из князей Пустныни вместе с войском выступил на территорию Витории. Мы не были готовы к вторжению и понесли огромные потери, пустынникам удалось захватить Алькану. На этот акт агрессии Витория ответила объявлением войны. Несколько взводов перебросили к южной границе, — я замолчала, ожидая реакции Тони.
— Дальше? — прикрыл он веки.
Я не стала расспрашивать, зачем он решил устроить мне экзамен по истории нашего государства, неизвестно откуда взявшееся чутье буквально кричало — не просто так.
— А дальше … было много крови.
Хронологию многолетней войны я знала наизусть, только что та хронология? Мы уничтожали пустынников, а те — уничтожали нас. На стороне Витории технология и маги, у князей — сама пустыня и колдуны. Однако, мы побеждали, вынуждая противника отступать. И тогда они призвали змей.
— Тысячи смертоносных змей проникли в наши города, убивая ни в чем не повинных людей. И тогда королева Виктория воззвала к Великой матери, умоляя её помочь в этой войне. И Богиня ответила — наутро храм был полон сов.
В горле у меня пересохло, и я потянулась к своей чашке. Отпила кофе и зажмурилась: горький и терпкий, одуряюще ароматный, он раскрывался цветочными нотами, оставаясь сладким привкусом на языке.
— Ну как? — с интересом спросил меня Тони.
— Волшебно, — честно ответила я и задумчиво добавила: — А ведь ты использовал тот же ковшик, ту же воду, и кофе брал из той же самой банки, что и я. Как так? Это точно — магия.
— Нет, это не магия, — покачал головой менталист. — Знаешь в чем секрет?
— В чем? — заинтересовалась я.
— Дело в руках, — заявил он.
— В руках?
— В руках. У тебя, Фелиция, они, очевидно, не из плеч, а из какого-то другого места растут, — ехидно пояснил Тони.
— Ну, знаешь ли! — закипела я. В прямом смысле закипела — меня в жар бросило, в теплой кофте стало невыносимо.
Я закашлялась и, отставив кофе, возмущенно на него посмотрела. Руки у меня не из плеч растут, подумать только!
— Из очень симпатичного места, — спрятав гадкую улыбку за своей чашкой, добавил менталист и, вновь меняя тон на серьезный, приказал: — Не отвлекайся, Лици. Что было дальше?
Чтобы удержаться от немедленной расправы, а именно, не влепить ему затрещину теми самыми руками, я, не отводя горящего взгляда от довольного лица менталиста, перевязала бант, а затем резко поднялась со стула. Нога тут же дала о себе знать, я поморщилась, но сделала пару шагов до ближайшего кухонного шкафчика. Достав вазочку с печеньем, хлопнула дверцей, развернулась и с грохотом поставила её на середину стола.
— Угощайся! — рявкнула я и уже спокойно добавила: — А дальше был заключен мир.
Тони выгнул бровь, но печенье взял. Кто бы сомневался?
— Не понимаю, почему рассказать о своих догадках мне обещал ты, а говорю — я? — проворчала я.
Менталист неторопливо прожевал печенье, огляделся по сторонам и, подхватив бумажную салфетку, стряхнул с лица крошки. Всё это он проделал с привычным выражением вы-все-грязь-под-моими-ногами на лице. Я прямо залюбовалась, даже забыла, за что на него злилась, так захотелось мне его огреть … да вот хотя бы полотенцем!
— Так нужно, — заверил он меня.
Нет, полотенцем это слишком нежно, лучше ковшом… жаль, что ни тем, ни другим не получится. Но нарисованная в воображение картинка сладкой мести помогла мне обрести душевное равновесие, и я договорила. Раз нужно.
— Совы помогали магам, уничтожая змей, но война продолжалась еще несколько лет. Вопреки возражениям кабинета министров королева Виктория самолично отправилась в Алькану, где встретилась с князем. Ею и был заключен мир. Всё.
— Всё… — задумчиво повторил Тони. — Ну, пожалуй, что так. Всё.
И он снова замолчал, погрузившись в себя. Я допила свой кофе, поднялась со стула, подошла к плите и налила себе добавки из ковшика. Раз уж она есть, чего добру пропадать? Вернулась за стол, выпила вторую кружку, а менталист так и не отмер. Не отмер, но печенье уничтожал.
— Вкусно? — уточнила я.
— Что? — моргнул Тони и посмотрел на меня так, как будто забыл, что он вообще-то в моём доме — то есть с искренним недоумением и даже какой-то обидой.
— Печенье, говорю, вкусное?
— Очень, — широко улыбнулся он.
Я не стала говорить, что печенье это — дело моих рук. Во-первых, нечего давать ему козырь, то есть понимание, что меня трогают его шутки, во-вторых, совесть у него давно спит мертвым сном, и вряд моё признание её разбудит. Ну и в-третьих — бесполезно. Опять он ушел в себя.
— Так причем тут твой перстень, Энтони? — напомнила я.
— Да, перстень, — отложил он последний кусочек печенья и посмотрел на меня. — Сильнейший ментальный артефакт, в основе которого редкий черный кристалл. И что интересно, месторождений черных кристаллов до сих пор не найдено ни на одном из трех материков.
— Не найдено? — сощурилась я. — Тогда откуда же они берутся?
— Раз в несколько лет их находят в пустыне. Слышащие. Во время транса.
Что?
Я сняла с шеи цепочку и внимательно вгляделась в черный камень кольца… да, пожалуй, больше всего наша прогулка с Максом напоминала транс. Что-то вроде сна, но разве можно вытащить из сна камень? И можно ли вытащить из сна змею? А моя сова — вытащила. Там, в больничном крыле дворца, в палате у лея Кортеса.
Богиня, но это противоречит всем законам физики!
— Это же … это же нереально… — растерянно посмотрела я на Тони.
— Но ты держишь черный кристалл в руках, — кивнул он на свой перстень.
Я сглотнула, а менталист сказал:
— Так вот, когда слышащий в трансе, его нельзя почувствовать. Похоже, во сне ты умудрилась снова провалиться в пустыню. К счастью, всего на пару минут. Я связался с Максом, он сказал, такое случается во время становления дара. К несчастью, именно в эту пару минут тебе выломали дверь.
Осторожно положив перстень на стол, я поежилась и плотнее запахнула ворот кофты. Одним глотком допила свой кофе и спросила:
— Но при чем тут война?
— При том, что войны с пустынниками не было.
Я моргнула, пытаясь осознать его слова, и вдруг со всей ясностью поняла:
— Ты … не шутишь.
— Нет, — покачал головой Тони.
Настал мой черед напряженно думать. Как же так… Пески — территория на юге нашего материка, размером с три Витории. Только вот пригодных для жизни там от силы процентов двадцать, и те, насколько я помню из уроков географии, в долинах рек. Отсталое, закрытое государство. Всех богатств — парочка неразработанных месторождений кристаллов … и при таких исходных данных, даже парочка месторождений — это лакомый кусочек для соседей.
А соседи-то — мы…
Но в этой связи, скорее кажется надуманным указанный в учебниках повод — потеря оригинала купчей на проданное моему деду месторождение. Однако, месторождение было и есть… а в столице до сих пор патрулируют улицы совы, чтят память героев той войны, помнят горе.
Войны с пустынниками не было…
— И с кем же тогда была война? — прямо спросила я Тони.
Глава 16
Тони посмотрел на меня исподлобья и сказал:
— С Альканой и его герцогом, Фелиция.