— Всё так, — не меняя тона, ответила я и кивком показала прокурору на выломанный в двери замок. — Выполняю распоряжения вашего брата, лэрд Васкес.
— Распоряжение? — напрягся он.
— Никому не открывать! — я широко улыбнулась и с каким-то даже злорадством захлопнула перед носом прокурора дверь. — Доброй ночи, лэрд Васкес! — рявкнула я и задернула цепочку.
Девочка от него мне всё равно не светит. Так пусть, наконец, узнает, кого на работу взял!
— Хороших снов… — недоуменно пробормотал закрытой двери прокурор, а я со злостью смяла список и замерла: мне почудился глухой стон.
Несколько мгновений была тишина.
— Змеи! — услышала я всего одно слово, а затем и звук удаляющихся шагов.
Ругательство из уст Васкеса-младшего меня некоторым образом отрезвило. Я опомнилась и, развернув список, аккуратно сложила его вчетверо. Документ всё-таки, не что-нибудь! Дрожащими руками сунула его в карман кофты и в несколько шагов дошла до своей спальни. Сбросила одежду на спинку стула и, раскрыв окно нараспашку, нырнула в кровать.
Какая разница кто в списке? Утром прочту.
Глава 17
Как это бывает после полного волнений дня, сон мой был поверхностный и беспокойный. Зато яркий! Такими яркими мои сновидения были разве что в детстве, но сейчас я почему-то особенно ясно понимала, что сплю.
Не открывая глаз, я перевернулась на другой бок и подложила ладонь под щеку, а уличный фонарь в моем сне слепил, заставляя меня щуриться. Ветер скользнул по моему плечу, я поправила одеяло и приказала кристаллу погаснуть. Стало темно. Ухнула сова, мир вздрогнул, и фокус мгновенно сместился, показав мне… вроде бы знакомое лицо. Не понять, больно ракурс во сне был странный… сбоку и как-то … сверху?
— Всё в порядке? — узнала я голос менталиста, но еще раньше маленький шрам на его веке, непривычно четкий в полной темноте.
Длинные пальцы щекотнули мой подбородок, ласково зарылись в волосы, я замерла, прислушиваясь к удивительно реальным ощущениям, а совсем рядом довольно ответили:
— Уху-ху.
Тони задержался у порога, и мы вместе посмотрели на потухший кристалл и мой дом наискосок. Васкес-старший хмыкнул, развернулся к двери, поднял руку, чтобы постучать, но не успел. Ему открыл Кристиан.
Ну, конечно, кто бы еще мог мне сниться?
— Звал? — спросил Тони.
— Звал, — зло ответил ему брат. — Какого змея, Энтони?
— Какой именно змей тебя интересует? — забирая ладонь и прекращая перебирать мои волосы, высокомерно процедил менталист.
Засранца включил, совсем как в жизни. Надо бы тебя немного воспитать!
Я повернула голову и, подавшись к его уху, сделала то, о чем давно уже мечтала — я его укусила. Легонько, не совсем же я зверь.
Тони ойкнул, теряя всё свое высокомерие, и с обидой на меня посмотрел.
— Мой сон, имею право, — сообщила ему я, — Какие-то претензии?
И сова повторила:
— Уху-ху?
— Так тебе и надо, — ехидно заметил Кристиан и, устало потерев глаза, кивнул в сторону моего дома: — Что ты такого сказал, что Фелиция меня даже на порог не пустила?
Я фыркнула, это же как мне хочется, чтобы Васкесы обо мне говорили? И ведь умом-то я всё уже для себя решила — деловые отношения, ничего личного, но змейское подсознание так быстро не переубедишь.
И ругать его бесполезно, оно уже соблазнительно шепчет тебе на ушко: «Это же только сон… никто не узнает, можно и помечтать…»
Я снова перевернулась, чувствуя, как сбивается в ногах одеяло, и… сдалась.
Темное небо манило, обещая полет. Рывок вверх, падение вниз, и … приветливо раскрытое окно.
Братья Васкесы сидели напротив друг друга в широких креслах, на столике между ними стояла бутылка вина. Знакомая бутылка из лучшей коллекции лея Родригеза — и снова, привет подсознание! — а единственным источником света в помещении служила сияющая руна у виска Энтони. Спокойствие — вспомнила я её значение.
Всё верно: спокойствие мне теперь только снится.
Тони снял галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубахе, но, несмотря на небрежный вид, под тяжелым взглядом брата совсем не казался расслабленным. Как и сжимающий бокал Кристиан.
Хорошо сидят, красиво. Я залюбовалась и наклонила голову к плечу. Картинка почему-то перевернулась на сто восемьдесят градусов, пришлось поворачиваться обратно. Да. Идеально — хоть я и не художник, а не чужда прекрасному.
— Ты недооцениваешь разумность Фелиции, и переоцениваешь её охрану. Уверен, она уже поняла, ради чего в столицу едет младший Гонсалез. Так лучше пусть знает заранее, кого и почему ей стоит опасаться.
— Не считай меня идиотом, — мрачно заметил прокурор. — Я ничего не имею против этой информации.
— Тогда, что не так?
— А ты догадайся, — сощурился Кристиан. — Догадайся, какой вывод сделала лея Гарсиа, когда ты сообщил ей о том, что нам известно о том, чья она родственница?
— Я … — осекся Тони. — Да брось…
— Если ты испортишь мне всё мое дело с Фелицией, с его величеством будешь объясняться сам.
Я поморщилась: ну нет, это отклонение от заданного маршрута. Тут должно было бы быть что-то вроде: «я тебя убью», или, в крайнем случае: «женишься на ней сам». Уверена, такая угроза на Тони даже во сне бы подействовала.
Хотя, это же мой сон… неудивительно, что я и во сне не лишена рациональности.
— Она, кстати, против брака, — застегнул Тони раскрытые пуговицы.
Это правда.
— Зато она не против детей, — парировал Кристиан.
И это тоже.
Энтони закаменел, а Крис посмотрел на брата исподлобья и холодно сообщил:
— О будущей лэри Васкес я знаю всё.
*
Я мысленно рассмеялась, Фи ухнул вместе со мной. Вот это фантазия… или где-то очень глубоко внутри все женщины действительно хотят замуж? Выходит, Васкес-старший был прав.
— Значит, ты не передумал, — взяв в руки галстук, буркнул Энтони.
— А должен был?
— Она ведь менталист! — вспыхнул Тони, набросил галстук на шею и, взяв себя в руки, договорил: — Еще и слышащая. Ладно, Макс, он — мужчина, но даже он от одиночества дуреет. А Фелиция — женщина, и ты — вечно на работе, как ты себе представляешь вашу семейную жизнь?
— Я купил дом напротив дома её матери. Не беспокойся, она не будет одна.
— Потрясающая прозорливость.
— Да, её способности немного усложнили задачу, — делая вид, что не слышит сарказма в голосе брата, продолжил Кристиан.
— Неожиданно вскрывшиеся родственники, опять же, добавили проблем, — подражая манере прокурора, вставил менталист.
— Родственники — это всегда проблемы, — отмахнулся Крис. — А в случае с родственниками леи Гарсии это даже не минус, а еще один довод в пользу нашей будущей свадьбы.
— Я понял, тебе просто лень искать кого-то другого. Ты ведь уже и дом купил, — процедил Васкес-старший.
Кристиан сделал глоток вина:
— Не понимаю, что плохого в том, что я подошел основательно к вопросу брака?
— Ты собрал на неё досье, — сверкнул глазами Тони. — Странные у тебя представления об основательности.
— Нормальные. Будь уверен, имей Фелиция мои возможности, с вероятностью девяносто восьмь процентов, она поступила бы так же.
А ведь это мысль… светлая всё-таки у меня голова, такие идеи рождает. Даже во сне! Изучу список женихов и, пользуясь новым служебным положением, заведу на каждого из них отдельную папочку!
— Нормальные люди сначала знакомятся, ищут точки соприкосновения, на свидания ходят. А ты еще до знакомства с ней — карту психических реакций у аналитиков на неё запросил, — менталист затянул узел галстука.
Да, жаль, что аналитиков к моему вопросу привлечь нельзя. Боюсь, не оценят они задачи — найти кандидата, с которым будет проще всего развестись.
Изучить чужие предпочтения, антипатии, сильные стороны и слабые места еще до знакомства… — это же какая эффективность при выборе супруга! И никаких ненужных эмоций, голый расчет.
Кристиан поставил почти нетронутый бокал на стол и, откинувшись в кресле, сложил руки на груди:
— Девяносто шесть процентов совместимости, Энтони, ты же видел вердикт аналитиков. Мне нравится эта женщина, действительно нравится и нравится давно. Не вижу ничего плохого в том, чтобы приложить усилия для того, чтобы понравится ей. И да, у меня нет времени на статистические погрешности.
— Это ты сейчас так вероятность отсутствия ответной симпатии с её стороны так обозвал? — выгнул Тони бровь.
— Четыре процента против девяносто шести.
— Крис, ты даже одеколон заказал, опираясь на эти данные! Думаешь, это нормально? Так вот я тебе сразу скажу — нет! — Менталист повернул голову и, взглянув мне в глаза, спросил: — правда ведь, Фи?
— Совершенно, согласна! — я рассмеялась.
— Уху-ху! — подтвердила сова.
Подушка свалилась с кровати, хохоча, я вернула её на место и, вновь провалилась в сон. На этот раз без сновидений.
Выбор одеколона при помощи аналитиков, чтобы уж точно понравиться женщине! Нет, ну кто бы мог подумать, какой я, оказывается, юморист!
***
Удивительная вещь — ограничения. Пока их нет, ты и не замечаешь, как, оказывается, прекрасно жил до того. Во всяком случае, тебе и в голову не могло прийти отпрашиваться у охраны к работодателю.
— Бывшему работодателю, — сухо напомнили мне.
Проглотив особенно заковыристое ругательство, я повторила в десятый раз:
— Деловая этика, лей, предполагает: о том, что работодатель стал бывшим, его неплохо бы предупредить.
Лей Винсент, знакомый мне со вчерашнего вечера, свёл брови. Он был одним из тех, кто ломал мою дверь и даже немного этому факту смущался. Недолго. Когда плотник ушел, благополучно дверь эту починив, мой охранник, судя по всему, окончательно совесть потерял.
А с виду такой приличный! Симпатичный, спортивный, среднего возраста и наполовину седой. Сова вон, в ухе торчит — женатый. И совершенно к моим доводам глухой.
Смяв в кармане белого летнего платья список своих женихов, я зажмурилась. Вдруг, когда я открою глаза обратно, лей исчезнет? Увы. Не исчез. Еще и смотрел на меня крайне неодобрительно. Кажется, у него начал дергаться глаз. В принципе, логично. Я его, наверное, уже часа два уговаривала меня отпустить, методично и с улыбкой повторяя одни и те же доводы, а в ответ получала только: «Лэрд Васкес на сегодня ваши выходы не согласовал».