Причем на вопрос, какой именно из Васкесов так оплошал, мужчина сурово молчал. Кремень, а не охранник.
«Спокойно, Фелиция. Сваришь ему кофе, заставишь выпить, и путь свободен…» — мрачно подумала я, по памяти вспоминая руну того самого, так не хватающего мне сейчас спокойствия, и вновь улыбнулась мужчине.
— Не, — сказал он, запнулся и рассеянно посмотрел сквозь меня.
Я повернула голову, пытаясь понять, что там такое за моей спиной, и сощурилась от яркого света. У моего виска, а теперь уже прямо у носа, обнаружилась знакомая сияющая руна, колышущаяся словно лента на ветру. Я осторожно повернулась обратно, руна с некоторым опозданием вернулась к моему виску. Бросила взгляд на охранника — он так и стоял, глубоко задумавшись, прямо скажем, немного не в себе. И, чего там, казался очень спокойным. Зачарованным он казался. А поскольку никого кроме меня и самого лея Винсента в моем доме не было — одного охранника на одну девицу начальство посчитало достаточным, я сделала логичный вывод, что зачаровала его я. И руна у моего виска тоже — моя.
Богиня-богиня-богиня…
А это вообще законно? Что мне за это будет?
Руна ярко вспыхнула, и меня окутало приятное тепло. Да ничего мне не будет. Девушке с такими женихами бояться нечего. Разве что самих женихов.
— А чего мы, собственно, спорим, лей Винсент? — задушевно сказала я, подхватывая мужчину под руку. — Идемте вместе!
Он сладко зевнул и, осоловело кивнув, сказал:
— Хорошо.
И, заперев свежепочиненную дверь, мы пошли. Неторопливым прогулочным шагом пошли. Лей любезно согласился мне помочь и нес коробку с документами. Он вообще на все мои вопросы и предложениями отвечал согласием. Золото, а не охранник.
Плохо только, что на уговоры ушло всё утро, и шли мы по самой жаре. Я-то предусмотрительно взяла с собой соломенную шляпу, а вот мой охранник рисковал получить солнечный удар. Потому-то я и нырнула с широкого проспекта на узкую улочку — идти чуть дольше, зато в тени.
Календарная весна уступила южному томному лету в считанные дни. На улицах было пусто — горожане прятались от жары за плотными ставнями, в охлаждаемых холодильными установками лавках, и только под тентами уличных кафе бурлила жизнь.
— Сидра? — предложила я охраннику, заметив с каким наслаждением делает глоток из холодного бокала мужчина за одним из столиков.
У Винсента (он разрешил мне называть его по имени) по виску текла капля пота, и я почувствовала себя немного виноватой за его состояние. Это же только полпути…
— Хорошо, — снова согласился он.
Оставив охранника за свободным столиком, и оставив вместе с ним свою шляпку, я вошла внутрь заведения и направилась прямиком к барной стойке. Официанты заняты, мне и надо-то всего ничего. Так будет быстрее. Я благополучно расплатилась и, на ходу ополовинив свой стакан, пошла на улицу. Руна так и сияла у моего виска, но совершенно мне не мешала. Даже наоборот, освещала путь. Красиво, опять-таки…
На выходе я задержалась, выглядывая своего сопровождающего.
— Лея! — нервно сказал он, появившись передо мной буквально из-под земли.
— Спокойно, — ласково улыбнулась я, руна у моего виска ярко вспыхнула и пришла в движение, сделала круг вокруг его головы, а затем вновь вернулась ко мне.
Да, очень красиво. И удивительно спокойно…
— Так что насчет сидра? — я протянула ему бокал.
Винсент мгновенно расслабился, принял бокал и, отпив, сказал:
— Хорошо.
Точно, очень. Очень хорошо. И чего я раньше об этой руне не вспомнила? Глядишь, и имена в списке восприняла бы нормально. Подумаешь, Васкес-младший, ожидаемо же? Ожидаемо. Парочка аристократов, неизвестный мне менталист в ранге черный перстень — это тоже нормально. Ну а то, что помимо них в списке этом оказался сын короля, так это, может быть, чтоб прониклась серьезностью задачи и выбирала быстрей.
Тони, ясное дело, не было. Он, похоже, в деле ухода от свиданий — собаку съел.
Мы с Винсентом спокойненько вернулись на место и, устроившись в плетеных креслах, спокойненько допили свой сидр.
— Очень хорошо, — сощурился мужчина.
— Лучший сидр в столице, — кивнула я и немного грустно добавила: — лей Родригез им много лет его поставляет.
Жаль мне было оставлять любимого клиента, очень. Может быть потому, что лей давно уже стал для меня больше, чем просто клиентом. Он же меня и кормил, и поил, оборудовал мне прекрасное рабочее место рядышком с барной стойкой, но за ширмочкой, так, чтобы клиенты меня не беспокоили. Еще и у окна — чтобы света было достаточно. Золотой человек.
Я тяжело вздохнула и, подхватив шляпу, поднялась из-за стола. Кто-то крепко, но в тоже время осторожно схватил меня за запястье, не давая уйти. Я недоуменно посмотрела на смутно знакомого мужчину. Вспомнила! Это он так вкусно пил сидр, что я решила сюда зайти.
— Простите, лея, — отпуская меня, улыбнулся он во все свои тридцать два крепких белых зуба. — Я случайно услышал, что вам знаком производитель этого замечательного напитка, — чуть растягивая гласные, повинился он.
Я придирчиво осмотрела его с ног до головы. Темноглазый, темноволосый, но кожа светлая. Холеный, одежда пошита на заказ, на руках перстни с изумрудами, на запястье золотые часы. Держится с достоинством, молчаливые спутники (я насчитала троих) — явно охрана. Аристократ. А лей Родригез ссуду взял, чтобы приобрести для любимой супруги мобиль. Думал, порадует, брак спасет. Жаль, она все равно от него ушла. А долг остался…
Сощурившись, я наклонила голову к плечу и сказала.
— Да, знаком. Я работаю у него бухгалтером. А вы с какой целью интересуетесь?
Мужчина рассмеялся. Смех у него был красивый, я бы даже сказала по-мужски притягательный, женщины рядом головы свернули.
— Приятно иметь дело с деловым человеком, — сверкнул он глазами. — Я хотел бы поговорить с ним о поставках его продукции в мой город.
Мой город. Не местный. Значит, небольшой выговор мне не показался. Неплохо, очень неплохо было бы лею Родригезу поставлять свою продукцию не только в столице, но и за её пределами.
— Думаю, это можно обсудить, лэрд, — улыбнулась я, надевая шляпку и, чего скромничать, наслаждаясь тем, с каким восторгом он смотрел на мои волосы. Ну, или на меня в целом.
— Лэрд Гонсалез, — представился мужчина. — Но вы можете звать меня Адан.
На вспыхнувшую у виска руну я даже внимания не обратила — привыкла. Да и сияла она чуть в стороне, за полями соломенной шляпы — презабавно выглядело.
— Благодарю. Это очень любезно с вашей стороны, — хлопнула я ресницами.
Ну родственник, ну, вполне вероятно, по мою душу. Подумаешь. Даже хорошо, что он нашелся так быстро. Неизвестность — вот, что страшит больше всего. А теперь можно с чистой совестью не нервничать. Потому что поздно.
Гонсалез снова одарил меня своей улыбкой и плавным движением встал в полный рост — хороший рост, я машинально голову подняла, придерживая шляпу правой рукой, чтобы смотреть ему в глаза. В глазах этих, кстати, очень симпатично отражались фиолетовые руны, и зрачок у него становился всё шире и шире. Чернота эта опять вызвала у меня ассоциацию с пустынными змеями, на миг мне даже почудилось, что я слышу шипение и шепот песков. Да… золотом переливаясь на солнце, они шептали … что-то про … кровь?
Адан медленно моргнул, и я вернулась в реальность.
— А как зовут вас, прелестная лея? — облизнув сухие губы, хрипло спросил меня он.
Я, было, занервничала: что сказать-то? Может, лучше соврать? Но руна за полями шляпки продолжала мягко сиять фиолетовым, и в этом свете мои метания казались совершенно глупыми. Не украдут же меня средь бела дня? У меня и охранник имеется. К слову, охранник казался еще спокойнее, чем был до того. Скала. Спрашивается, чего переживать? У меня вон — еще и руна есть, ей даже шляпа не помеха. Если Адан Гонсалез как-нибудь неправильно в мою сторону дернется — так я этой руной и его мгновенно успокою. Наверное. В общем, шляпу я на всякий случай сняла.
— Фелиция, — честно созналась я и зачем-то добавила: — Фелиция Гарсиа.
— У вас наше, южное имя, вы знаете? — тряхнув головой, он с явным усилием изобразил удивление на своем лице, а может, и правда, удивился. Фиолетовая руна снова вспыхнула, и мне стало совершенно все равно на чужие реакции.
Пески снова начали шептать, а под широким тентом уличного кафе Адан рукой потянулся к моему виску. Завороженно глядя на руну, он медленно прикоснулся к сияющему знаку, над губой у него выступили капли пота. Мужчина вновь облизнул губы и выдохнул:
— Это невозможно…
Его рука упала плетью, и он качнулся, оседая на стул.
— Как вы обошли мою защиту? — прошептал он. — Или это … какая-то шутка? Проверка? Демонстрация, что маги Альканы и наши амулеты, ничего не стоят против менталистов столицы? — щурясь, мужчина сморщил нос.
В этой его манере я узнала себя и окончательно очнулась. Сердце у меня оборвалось, я запоздало, зато как следует, до самой печенки прочувствовала, что натворила. Успокоила не только охранника, но и себя. До полного отключения мозгов.
— Чего вы хотите? — на виске у него вена проступила от напряжения. Он как будто пытался вырваться из-под влияния рун и не мог.
Спокойно. И нет, обойдемся без рун — я взмахнула рукой, отгоняя навязчивое заклинание от лица — и осторожно отступила назад, прямо в объятия очнувшегося после внушения Винсента.
— Уходим, — шепнул он мне на ухо. Вышел вперед, закрывая меня плечом и демонстрируя какой-то жетон. — Это недоразумение, лэрд, прошу нас извинить.
И, пока сонная охрана, да и сам Гонсалез не успели оклематься, он схватил меня за руку и потянул в сторону, не забыв и коробку с документами прихватить. Я, не будь дура, и сама ускорилась, еще и направление нашей пробежки задала. Если уж влетела в переплет, так хоть дело доделай. И вообще, у лея Родригеза мне всегда хорошо думалось…