– Будем ждать.
– Чего? – не понял Миша. – Чего мы будем ждать?
– Они все равно помрут, – безнадежно сказал сержант.
– Когда умрут, тогда и пойдем, – безразлично ответил Туманов. – Впрочем, вы можете идти. Я вас отпускаю как старший по званию.
Санинструктор посмотрел в сторону деревни, сплюнул под ноги и сказал:
– Я их, немцев, боюсь очень. Так что вы уж простите, но я пойду.
Он еще потоптался, по-собачьи глядя то на Туманова, то на Мишу, вздохнул и попрощался:
– Прощайте. Боюсь я их очень. Если что, фамилия моя – старший сержант медслужбы Потапов… Никифор.
Он кашлянул, еще раз посмотрел на друзей и, не торопясь, пошел в лес.
Миша достал из кузова чемодан и начал распихивать по карманам то, что можно было унести с собой. Оставшееся он вместе с чемоданом спрятал в придорожной канаве, засыпал землей, осмотрелся, запоминая место, потом сел на водительское сиденье и стал ждать того, что будет.
– К кому? – спросил сержант-часовой.
Галина сверилась с бумажкой.
– К генералу Бергу. Главному редактору. Он меня ждет.
– Ваша фамилия?
– Коврова. Галина Коврова. – Галина надменно протянула сержанту паспорт.
Сержант долго изучал его. Потом положил паспорт на столик с телефоном и, указав глазами на ряд соединенных кресел, попавших сюда из какого-то кинотеатра, посоветовал:
– Подождите.
Пока сержант яростно крутил ручку на аппарате, пытаясь соединиться со своим начальством, Галина присела и стала наблюдать за беспрерывным движением военных, входивших и выходивших из здания редакции газеты «Красная звезда». Многие из военных были небриты, в грязных сапогах, выгоревших гимнастерках, с обветренными, шелушащимися лицами.
«Эти с фронта», – определила про себя Галина.
– Товарищ Коврова! – окликнул ее капитан – с одышкой и бесформенной фигурой.
– Да, – встала Галина.
– Следуйте за мной.
Она пошла вслед за тяжело дышащим капитаном по сначала широким, а затем все более узким коридорам, спускаясь по разнообразным лестницам все ниже и ниже. Наконец, они оказались в длинном подвальном коридоре, вдоль стен которого справа и слева тянулись в несколько рядов толстые силовые кабели.
Капитан обернулся к ней и посетовал, взяв себя рукой за горло:
– Астма!
Галина понимающе кивнула.
Часовой, которому капитан показал пропуск, открыл им тяжелую стальную дверь, и они оказались на платформе станции метро «Кировская». Вся платформа была поделена фанерными перегородками на комнатки, в которых сидели машинистки в военной форме, с невероятной скоростью перепечатывавшие бумаги с текстами.
Здесь же в одной из «комнат» работали аппараты «Бодо»[78], отстукивающие точки-тире на длинные и узкие бумажные полосы. Девушки-операторы резали бумажные ленты и ловко наклеивали их на бланки. Скрежетали телетайпы – новые машины, которые печатали сообщения уже расшифрованными, то есть в буквах.
Офицеры разбирали бумаги. Писали… наверное, статьи. За каждым письменным столом – по два-три человека. Тут же спали, прямо на расстеленных на гранитном полу матрасах.
Галина, следуя за капитаном, прошла мимо типографии. Наборщики соединяли свинцовые буковки в стальные футлярчики с тем, чтобы вставить их потом в большие ящики-верстки. Что было удивительно – почти не слышно было человеческих голосов. Только стрекотание пишущих машинок, скрежет телетайпов и телефонные звонки.
Они дошли почти до конца платформы. Там, параллельно тупиковой стене, была устроена высокая перегородка с дверью посередине. На дверях, как полагается, была табличка: «Главный редактор газеты ЦК ВКП(б) «Красная звезда» генерал-майор Берг Д. И.»
Главный редактор оказался небольшого роста человеком, с нездоровым, землистого цвета лицом и усталыми глазами за сильными линзами роговых очков. Генеральская форма на нем болталась и пузырилась во всех мыслимых и немыслимых местах. Ничего генеральского в нем не было. «Если бы он был актером, то всю жизнь играл бы провинциальных бухгалтеров, обремененных большой семьей и собирающих марки», – подумала Галина.
– Здравствуйте, Галина Васильевна, – протянул Берг сухую маленькую ладонь с испачканными чернилами пальцами, – хотите чаю?
– Нет, – отказалась Галина.
– Идите, Мартынов! – удивился Берг, заметив астматика, который неподвижно стоял у дверей. – Идите, вы свободны.
– В каком смысле «свободен»? – буркнул Мартынов.
– Товарищ капитан! – напомнил Берг. – Мы на военном положении.
– В каком смысле «свободен», товарищ генерал-майор? – повторил обиженно Мартынов.
– В смысле того, что вы можете пойти и заняться составлением командировочного плана, товарищ капитан, – укоризненно ответил главный редактор.
Мартынов подтянул живот и, хрипло выдохнув:
– Есть! – покинул кабинет.
– Хотите чаю? – повторил Берг.
– Нет, – начала раздражаться Галина. – Я хочу узнать, есть ли новости о моем муже Кирилле Туманове.
Берг достал заварку, насыпал ее в ситечко, отложил ситечко в сторону и тусклым официальным голосом сказал:
– В настоящий момент мы не знаем, где находятся наши корреспонденты Туманов и Могилевский…
Помолчал и добавил таким же тусклым голосом:
– В настоящий момент мы не знаем, где находятся еще семнадцать наших корреспондентов.
– Не может быть, чтобы люди бесследно исчезали. Кто-то их видел или слышал о них. Ведь так? – пытаясь поймать взгляд Берга, спросила она.
– Так, конечно… – поспешно согласился Берг, – найдутся они. Я уверен, что скоро дадут о себе знать. Там ведь такая катавасия[79]! – махнул Берг рукой. – Может, в окружение попали и сейчас с какой-нибудь частью к своим пробиваются…
Берг поднял глаза и, встретившись со взглядом Галины, продолжил:
– У нас недавно аналогичный случай был! Пропал корреспондент. Нет его и нет. Должен был вернуться через три дня, а уж проходит месяц – его нет! Выяснилось: он пошел в боевой поход с подводной лодкой для сбора материалов для статьи, а лодка месяц была на боевом дежурстве… под водой!
Берг замолчал.
– Скажите, – попросила Галина, – у вас много корреспондентов в газете?
– Достаточно, – осторожно ответил Берг. – Точную цифру я не могу сказать. Это закрытая информация.
– Достаточно, – повторила Галина, – достаточно для того, чтобы газета выходила даже без этих семнадцати, о которых вы упомянули, плюс мой муж и Могилевский. Я права?
– Вы неправильно истолковали мои слова, – сжался Берг.
– Нет. Я правильно истолковала ваши слова, – встала Галина. – Вы богатый человек. У вас всего достаточно, даже метров над головой! Мне тоже достаточно… – Галина смотрела на него сверху вниз, – достаточно общения с вами.
Москва вымерла. Кто мог – давно уехал из города, мужчины от восемнадцати до пятидесяти лет были мобилизованы, наркоматы отправлены в Куйбышев[80] и Свердловск[81], а немногочисленные оставшиеся заводы и учреждения были переведены на казарменное положение. Было закрыто все: и магазины, и кинотеатры, и рестораны, и даже зоопарк.
Жить в Москве стало страшно и скудно.
По улицам медленно прогуливались тройные патрули. Через каждые пятьсот метров стояли обесточенные троллейбусы, в которых были устроены временные комендатуры. В троллейбусы отводили наиболее подозрительных из задержанных на улицах.
Окна полуподвалов на перекрестках бетонировались, в них устраивались пулеметные гнезда. Прямо посередине Тверской, напротив Моссовета, зияла огромная воронка от авиабомбы. Воронку уже оградили деревянным барьером. Взрыв повредил какие-то подземные коммуникации – из воронки фонтаном била вода, заливая проезжую часть. На краю воронки стоял мальчик лет семи, перекошенный тяжестью сумки с противогазом, и бросал вниз кусочки асфальта.
На другой, противоположной Моссовету стороне Тверской в клубах кирпичной пыли проглядывались руины пятиэтажного дома – результат прямого попадания бомбы. И дом, и воронка были результатами ночной бомбежки. Москву теперь бомбили каждую ночь.
Был конец июля.
Галина остановилась посмотреть на бесцельно слонявшихся по развалинам пожарных, на покрытые брезентом тела жителей дома, извлеченных из-под завалов… Суровый человек, по виду – районный начальник, сидел за уцелевшим на чьей-то кухне столом с обгоревшей клеенкой и сверял при помощи председателя домкома списки жильцов.
Охранявший разрушенный дом милиционер, уставший отгонять от воронки мальчика, схватил его за шиворот и потащил на другую сторону улицы.
Объезжая воронку, прогрохотал танк. У гостиницы «Националь» бронированное чудовище остановилось рядом с одинаковыми черными «эмками». Из люка в башне вылез полковник, спрыгнул на асфальт и, обойдя танк, подошел к люку водителя. Из люка ему подали вещмешок и фуражку. Полковник пошел в гостиницу, а танк с лихостью таксомотора развернулся на месте и поехал обратно.
На плоскую крышу гостиницы «Москва» лебедками поднимали зенитные орудия.
– Гражданка, документы предъявите, – остановил Галину начальник патруля.
Галя достала из сумочки паспорт и пропуск, выдаваемый по месту работы.
Начальник патруля неторопливо просматривал бумаги.
– Куда следуете? – спросил он, сверяя фотографию в паспорте с оригиналом.
– На работу, – удивилась Галина.
– Где работаете? – перешел к следующему документу начальник.
– В театре, – начала злиться Галина, – там указано.
– Почему противогаза нет? – возвращая документы, спросил начальник патруля.
– Как раз иду получать, – резко ответила Галина, запихивая документы в сумочку.
– Получите. Потому что в следующий раз будете задержаны, – посоветовал начальник и сделал шаг, намереваясь следовать дальше.
Галина стояла, не уступая дороги, и растерянно смотрела на него.