Хлоя смотрела на него, не скрывая своих чувств. Желание обвить его шею руками и зацеловать до беспамятства было сильно как никогда. Так действовал на нее властный огонь, пылавший в его взгляде, и воспоминания о ночи, когда они любили друг друга. Ей хотелось и сейчас быть такой же страстной, показать ему силу своих чувств. Доминик понимал ее. Он разжигал в ней внутренний огонь, вместо того чтобы его гасить.
– В ожидании весточки от тебя я вся извелась.
– Надеюсь, очень скоро я вознагражу тебя за все.
Глаза Доминика лукаво блеснули.
– Не надо мной смеяться! – воскликнула Хлоя. – Это ужасно, но я не могу без тебя. – Она закрыла лицо ладонями. – Стыдно в этом признаваться.
Мгновение Доминик хранил молчание. Хлоя отняла ладони от лица и увидела вспыхнувший в его глазах огонь. Он склонился перед ней в поклоне.
– Когда все это закончится, – произнес он негромко, – я не отойду от тебя ни на шаг.
Он запер дверь, придвинул к ней тяжелую дубовую скамью, чтобы никто не нарушил их уединения.
Она стояла молча, неподвижно, в то время как он, высокий, мускулистый, гибкий, уверенно двигался в этом тесном пространстве с таким изяществом, что дух захватывало. Хлоя чувствовала, как наливаются груди в предвкушении его прикосновений.
Ну как она перенесет очередную разлуку с ним?
– У меня мало времени, – сказал Доминик. – Если сэр Эдгар не появится в самое ближайшее время, я буду вынужден вернуться в дом. Уже за полночь.
Чувства ее, которые она сдерживала так долго, готовы были выплеснуться наконец.
– А хрустальный башмачок на ступеньках ты не забудешь оставить, мне на память?
– Хлоя, прошу тебя. – Он погладил кудрявый локон у ее щеки.
– И я не буду больше рыдать над твоей могилой, если ты позволишь убить себя во второй раз, Доминик. Один раз я уже оплакивала тебя. Я плакала по тебе каждый вечер, пока не засыпала от усталости – сама не знаю почему.
– Извини, что заставил тебя плакать, – сказал он, притягивая ее к себе. – Я постараюсь вознаградить тебя за эти слезы.
Взгляды их встретились. И больше они не отводили глаз друг от друга.
– Я хочу тебя, Доминик.
– Но я привел тебя сюда вовсе не для того…
– Прошу тебя, – прошептала она. – Обними меня.
Доминик выполнил ее просьбу. Охваченная желанием, Хлоя таяла в его объятиях.
– Что ты станешь делать, когда встретишься наконец с сэром Эдгаром? – Прошептала Хлоя, когда он принялся расстегивать ее платье.
Ажурные крылышки из серебряной фольги упали на пол. За ними последовало и само платье из розового газа и облачком легло вокруг ее ног. Хлоя дрожала от предвкушения, однако не могла избавиться от страха за его жизнь.
Она стянула плащ с его плеч, и плащ упал на пол.
– Что я стану делать? – задумчиво переспросил он. – Я… – Он слегка отстранился от нее, вскинул брови. Взгляд его был полон желания. – Боже правый! Ты в своем неприличном корсете, Хлоя! Надеюсь, это для меня, а не для другого мужчины.
– Может, и для тебя.
Он улыбнулся:
– Очень хотелось посмотреть, как ты в нем выглядишь.
– Вот и смотри.
– Посмотрю и сниму его с тебя, – проговорил он хрипло и потянулся к шелковым шнуркам корсета.
Расшнуровал его, затем снял с нее нижнюю рубашку. Доминик одарил возлюбленную таким взглядом, что ее бросило в жар.
Доминик привлек ее к себе с лихорадочной и нежной поспешностью стал гладить ее руки, спину, бедра, все выпуклости и углубления ее тела, как если бы он был скульптором, жаждавшим вдохнуть жизнь в свое творение.
– За такой девушкой, как ты, Хлоя, – проговорил Доминик с печальной улыбкой, – надо ухаживать.
– Не знаю, как насчет ухаживаний со всей подобающей галантностью, но многие дамы находят Стрэтфилдского Призрака весьма интересным кавалером.
– Твоя тетенька, например? – шутливо осведомился он.
– Вот погоди, узнает тетенька, что ты жив…
– Уж лучше я и дальше буду прикидываться мертвым.
Хлоя ахнула, когда он опустился на колени перед ней, чтобы снять с нее подвязки и чулки. И с тихим вздохом позволила ему уложить себя на импровизированное ложе из одежды на полу. Как бы оба они ни старались шутить и притворяться легкомысленными, а все же оба думали о том, что неизвестно, чем закончится рискованная игра с отмщением. Он поцеловал ее теплыми губами в живот, и Хлоя откинулась назад от наслаждения, пронзившего все ее тело.
– Я не хочу терять тебя, Доминик.
Черный бархат плаща, на котором она лежала, холодил ее разгоряченное тело. Хлоя не сводила с него восхищенных глаз, любуясь жесткой красотой его лица, игрой мышц атлетического тела.
– Когда ты так смотришь на меня, Хлоя, – заметил он с усмешкой, – я и сам начинаю сомневаться, что у меня хватит сил тебя покинуть.
– Так останься, – отозвалась она, приподнявшись на локтях. – Мои братья тебе помогут.
– Именно твои братья, Хлоя, способны понять, как важно то, что я намерен совершить. А теперь прикоснись ко мне!
Она прошептала:
– Доминик.
Он содрогнулся, когда ее руки коснулись его тела, пробежались по подживающим рубцам на груди, ощупали бугры мышц на руках и спине. На ощупь он был гладкий и теплый, как полированное дерево, и она ощущала кончиками пальцев биение его сердца. Мысль, что она теперь принадлежит ему, привела ее в восторг.
Она вспомнила, как впервые увидела его верхом на вороном коне. Вздохнула, припоминая, как обнаружила его в своей гардеробной – и влюбилась. Мысль о том, что она может его потерять, была невыносимой.
Она обняла его за талию и прошептала:
– Я не выпущу тебя, пока ты снова меня не соблазнишь, Стрэтфилд.
Он улыбнулся.
– Я серьезно, господин разбойник. Давай-ка пошевеливайся и выполняй свой долг.
Доминик не уставал изумляться совершенству ее женственного тела и поражаться тому, что столь хрупкая оболочка вмещала такой воинственный дух. Она и не подозревала, что спасла его. Если бы не Хлоя, он никогда бы не поверил в то, что жизнь может быть прекрасной.
Она поверила в него тогда, когда он обходился с ней с незаслуженной жестокостью, когда вел себя как негодяй. Он не заслужил ее верности, но она сумела разглядеть за маской свирепости боль. Когда он перешел в наступление, она встала на его сторону и помогла вернуть рассудок.
Ему нравилось в ней сочетание мягкости и мужества, которое делало ее такой привлекательной. Он обожал, когда она прикасалась к нему. Когда прижимала ладони к его животу, трогая пальцами узкую темную косичку волос, тянувшуюся от паха вверх, – тут рассудок отказывался служить ему. Вся нижняя часть его тела судорожно напряглась от сладостного предвкушения. Усилием воли он подавил желание схватить ее руки и положить на разбухшую плоть. Возможно ли, чтобы женщина, чьи прикосновения привели его в столь беспомощное состояние, оказалась для него источником силы?
– Хлоя, – проговорил он, горя от желания, – у нас мало времени. А я так тебя хочу.
Она осыпала пылкими поцелуями его шею, грудь, а когда ее теплые губы прикоснулись к его мужскому естеству, у него перехватило дыхание.
Его возлюбленная прирожденная соблазнительница, подумал Доминик.
Хлоя приподнялась, выгнулась, вжавшись животом в его живот. Доминик накрыл ладонью ее грудь и обхватил губами ее сосок. Затем лег на нее и раздвинул ей бедра, коснулся влажных темных завитков. Хлоя раскрылась навстречу ему.
– Доминик, – прошептала она, и бедра ее задвигались, – у меня сердце не выдержит…
– А мне что прикажешь делать? – шутливо осведомился он. – Если твое сердце не выдерживает любви, я могу остановиться.
– Только посмей…
Доминик погрузил пальцы в ее возбужденную плоть, затем обхватил ладонями ее ягодицы и вошел в нее. Хлоя содрогнулась от наслаждения.
– Ну же, – поторопила она его, и Доминик медленно погрузился в нее.
– Теперь можно и умереть, – проговорил он.
Доминик обожал Хлою за то, как ее тело принимало его. За ощущение, которое испытывал, заполнив ее до предела. Они пришли к финишу одновременно.
Впервые в жизни Доминик испытал такой восторг. И когда они с Хлоей спустились с вершин блаженства, он запечатлел на ее губах поцелуй, и желание в нем вспыхнуло вновь.
– Хлоя, любовь моя, – прошептал он, – я не в силах уйти от тебя.
В ее синих глазах блеснули слезы:
– Не уходи.
Он откинул черные локоны с ее лба.
– Я должен вывести дядю на чистую воду, и тогда ничто не разлучит нас.
– Ничто? А мои братцы и сестра, блюстительница нравов? О них ты забыл?
Доминик ухмыльнулся:
– После встречи с сэром Эдгаром члены твоей семьи уже не смогут меня испугать.
Они оделись, и Доминик стал мысленно готовиться к встрече с Эдгаром.
Доминику стало известно, что его дядя ведет переписку с каким-то человеком, проживающим не то в Лондоне, не то в его окрестностях.
Кто же это мог быть? Сэр Эдгар сжигал письма сразу по прочтении. Доминик случайно обнаружил обрывок полуобугленного листка в камине – написанный сэром Эдгаром черновик письма, в котором содержались указания поверенному взять крупную сумму денег из его банка.
Сэр Эдгар планировал побег или собирался расплатиться с кем-то за прошлые услуги? А может, замыслил новое убийство?
Этого Доминик никогда не узнает. Но он не допустит, чтобы его дядя погубил еще кого-то.
– Хлоя… – начал Доминик, запнулся, положил ладони на ее округлые плечи. – Я хочу, чтобы ты вернулась в Лондон, к братьям, как можно скорее.
– Ты серьезно считаешь, что мои братья станут считаться с моим мнением, решая такой вопрос?
Глаза его потемнели, в них была тревога.
– Ты должна убедить Хита.
– Тогда сообщи мне волшебное слово, которым я смогу тронуть каменное сердце моего брата, чтобы он расчувствовался и позвал меня домой.
Доминик сжал губы.
– Постарайся, черт возьми. Когда я выведу сэра Эдгара на чистую воду, слух о его предательстве мгновенно распространится и разразится грандиозный скандал. Ты не должна быть в нем замешана.