пять раз – ресницы («Я потеряла нежную камею…», «Золотистого меду струя из бутылки текла…», «Жизнь упала, как зарница…», «На мертвых ресницах Исаакий замерз…», «Твой зрачок в небесной корке…»).
Важнейшая деталь портрета в любовной лирике поэта, связанная с ключевой для эротических стихотворений Мандельштама темой касания, – это руки или рука адресата. Они изображаются и/или упоминаются в пятнадцати любовных мандельштамовских стихотворениях («Нежнее нежного…», «Что музыка нежных…», «Нету иного пути…», «Не спрашивай: ты знаешь…», «На перламутровый челнок…», «От легкой жизни мы сошли с ума…», «Кинематограф», «Еще далёко асфоделей…», «С розовой пеной усталости у мягких губ…», «Когда Психея-жизнь спускается к теням…», «За то, что я руки твои не сумел удержать…», «В Петербурге мы сойдемся снова…», «Жизнь упала, как зарница…», «Твоим узким плечам под бичами краснеть…», «Стансы»). При этом в шести любовных стихотворениях Мандельштама речь заходит о пальцах адресата («Невыразимая печаль…», «Нежнее нежного…», «Нету иного пути…», «На перламутровый челнок…», «Я слово позабыл, что я хотел сказать…», «С примесью ворона голуби…»); один раз говорится о ноготке на пальце возлюбленной («С примесью ворона голуби…»); один раз упоминается ее ладонь («На перламутровый челнок…»); один раз – кисть ее руки («Не веря воскресенья чуду…»); дважды – ее локоть («Теннис», «Не веря воскресенья чуду…»). С мотивом рук в любовной лирике Мандельштама тесно связана тема рукоделия, возникающая в трех мандельштамовских эротических стихотворениях («На перламутровый челнок…», «Золотистого меду струя из бутылки текла…», «Tristia»).
Отметим также интересные примеры «случайного» возникновения того или иного мотива в любовной лирике Мандельштама и последующего его «биографического» обоснования. Так, солома сначала упоминается в стихотворении «У меня на луне…» (1914), предположительно обращенном к Анне Зельмановой-Чудовской; затем – в стихотворении «На розвальнях, уложенных соломой…» (1916), связанном с Мариной Цветаевой; в двойчатке «Соломинка» (декабрь 1916) появление этого мотива наконец-то оправдывается – именем и прозвищем адресата стихотворений – Саломея (Соломинка) Андроникова; а затем этот мотив еще раз возникает в стихотворении «Мне жалко, что теперь зима…» (1920), обращенном к Ольге Гильдебрандт-Арбениной. Отчасти сходным образом в трех ранних стихотворениях Мандельштама заходит речь о походке адресата («Пустует место. Вечер длится…», 1909, «Музыка твоих шагов…», 1909, «Ты прошла сквозь облако тумана…», 1911), а ключевым мотивом походка становится в диптихе 1937 года, изображающем Наталью Штемпель, чьей отличительной особенностью была хромота.
«Любовная лирика занимает в стихах Мандельштама ограниченное место…» – писала вдова поэта. Ограниченное, но очень важное – попытались показать мы в этой книге.