Мы купили мясо и всяких овощей на ужин.
Он привел меня к себе домой.
Да, я понимала, что нас ждет не только совместный ужин, но и совместный завтрак здесь.
Почему-то с Миком я совсем не волновалась, а тут… Наверно потому, что тогда мне было не важно, тогда это ничего не значило для меня. А сейчас – сердце замирает.
Он обещал сам приготовить ужин. Я не очень-то рассчитывала на это, просто не привыкла, что мужчина может все сделать сам. Понимала, что Тэд долго жил один, совсем самостоятельно, и уж точно никто ему не готовил. Он наверняка умеет. Но между умением и готовностью делать – большая разница.
Раковина завалена грязной посудой. Крошки и пятна чего-то засохшего на столе. На плите следы убежавшего супа и брызги масла. Ужас какой.
Я вижу, как Тэд морщится, оглядывая все это, понимая…
– Господи, какой у тебя бардак! – говорю я.
– Прости, – он морщится. – Я как-то не думал, что в ближайшее время могу привести сюда девушку. Сейчас уберу, посиди пока.
Я усмехнулась тогда, даже дернулась к мойке помыть посуду. Но он поймал, поднял меня и отнес подальше, усадил за стол у окошка.
– Даже не думай, – сказал он. – Я сам, это ведь мой бардак. Посиди, я все сделаю.
– Давай, хоть помогу немного.
Он покачал головой, наклонился, поцеловал меня.
– Я быстро. А ты можешь развлекать меня беседой.
Улыбнулся.
И закатал рукава.
Это было немного странно, вот так сидеть, безучастно наблюдать, как он вытирает стол, моет плиту. Да, посуду он помыл не всю, а только ту, что может понадобиться для ужина. Остальное потом, потому что голодная девушка сидит и ждет.
И еще более странно то, как он делал это. Быстро и привычно, точно не в первый раз. Сейчас лишь то, что необходимо, не обращая внимание на то, что может подождать. Нет, все это понятно, но… я даже разговаривать забывала, просто смотрела.
И мясо потом…
Когда запахло стейками, у меня слюнки потекли.
И картошка на гарнир.
– Честно говоря, я не так много всего умею, – между делом говорил Тэд. – Картошку пожарить, макароны сварить. Ну, не знаю, что-то такое, без изысков, но чем можно наесться. Так что голодной ты не останешься.
Так, словно у нас есть какие-то планы и еще не один совместный ужин. И он меня накормит.
Кто знает, но я пока не хочу загадывать.
Ужин вышел чудесный и мясо обалденно вкусным. Все отлично.
Мы целовались, и он так обнимал меня, что сердце замирало.
А перед дверью в спальню вдруг спохватился.
– Э-эм… подожди тут минутку, ладно?
Последние несколько метров в коридоре тащил меня на руках, но тут поставил, слегка нахмурился. Еще раз поцеловал, только немного нервно. Виновато.
– Там тоже страшный бардак? – весело поинтересовалась я.
– Ну, вроде того. Минутку, Кит.
– На люстре висят трусы другой девушки?
Я думала, что это шутка, но он нахмурился еще больше.
– Нет. Ничего такого.
– Ладно, – сказала я. Наверно, не стоит на него давить, мы ведь даже не слишком-то хорошо знаем друг друга.
Он собрался было идти, но замер у двери, постоял немного.
– Ладно, – сказал, решившись. – Пошли, а то действительно еще что-то не то подумаешь. Лучше уж увидеть все, правда?
Не знаю, чего я ожидала, скорее просто разбросанные по комнате носки.
Оказалось – ряд пустых бутылок у кровати. И на тумбочке. И на подоконнике. Думаю, если поискать, можно найти еще. Это притом, что я ни разу не видела Тэда пьяным. Да, запах спиртного временами чувствовала, но чтобы так… Это ведь не бокальчик вина за ужином. Не пара бутылочек пива под футбол… Тут виски, джин, и так много… Да он живет-то здесь не так долго, когда же успел? Я пыталась сосчитать…
– У тебя была вечеринка?
Он покачал головой.
– Нет, это все мое.
– Все так плохо?
Разбросанных носков тоже хватало, но уже не до них.
Что-то меньше всего хочется слышать о том, что это ничего не значит, и он может не пить, что это все в прошлом, а вот теперь есть я… Теперь все будет иначе. Это ведь не за один раз, и не за два. Это сколько пить надо? Регулярно.
– Я сейчас уберу, – сказал он, даже направился на кухню за мешком для мусора.
– Тэд? – я поймала его за руку.
– Ты тоже не хочешь оказаться под одной крышей с буйным алкоголиком? – невесело спросил он.
Ему уже говорили. Эта Пэм? Я, конечно, могу ее понять, но… Все ведь не так просто.
Что-то романтический вечер внезапно стал у нас не таким уж романтическим. Тэд очень милый, отличный парень, но… я хочу понять. Пока даже никакие выводы не готова делать.
Почему?
Я просто смотрела на него.
Тэд угрюмо вздохнул.
– Не хочу оправдываться, Кит. Просто так мне было проще. Напиться и не думать. Иначе не уснуть. Я…
Он поджал губы, замолчал.
Дернулся было пойти вниз, но поймала, взяла за руку.
– Я все испортил, да? – тихо спросил он, глядя на меня.
Нет. Это ничего не меняет.
Я покачала головой. Только бы не начал давать обещания больше не пить, никогда так не делать и вообще. Обещаниям я не поверю. Словам не поверю.
– Ладно, – сказала так бодро, как только могла. – Неси мешок, сейчас уберем все это.
Два мешка пустых бутылок… твою ж мать… Мы собрали это, отнесли к двери в прихожей.
Он стоял передо мной у двери как провинившийся мальчишка.
– Тэд…
– Хочешь уйти, – спросил он.
– Нет, – я покачала головой. – Хочу понять.
– Мне нечего сказать тебе.
Как же нечего? Ведь не на пустом месте? Ведь что-то не так и я, возможно, могу как-то помочь. Может быть, все дело в магии? Когда ты чувствуешь, что тебя пытаются сломать, подмять под себя, когда твоя воля больше ничего не значит… это ведь все равно чувствуешь. И никак не можешь помешать. И это сводит с ума. Выдержать постоянное давление и не сломаться – совсем непросто.
– Я не хочу уйти, – сказала осторожно. – У нас был отличный день вместе, отличный вечер. И я думала, что продолжение будет ничуть не хуже. Я не вижу причин уходить сейчас. Потому что именно сейчас ничего не случилось. Все, что было – было раньше. Что будет потом – я не знаю и не хочу знать. Я поеду учиться, ты… какая разница. Сейчас мне с тобой хорошо.
Я обняла его.
Он сначала так напрягся в моих руках. Потом, понемногу, расслабился, обнял в ответ. Прижал к себе чуть судорожно и так благодарно.
Но дело, по большому счету, не во мне, я знаю. Дело в давлении, которое не исчезнет само…
– Просто хочу сказать, Тэд, чтобы ты знал. Я все понимаю. Это неважно… Вернее важно, но другое… Я уверена, ты сможешь справиться, и с алкоголем и с тем, что заставляет тебя делать это. С твоим отцом. Со своей жизнью. Но если вдруг когда-нибудь я увижу у тебя снова такие ряды пустых бутылок, а у нас к тому времени еще будут какие-то отношения… я просто уйду, и ты меня больше не увидишь. Я не смогу так. Я не буду тебя уговаривать, ничего делать не буду…
Он кивнул, молча. Уткнулся носом в мои волосы.
– Но пока ты со мной?
– Да.
* * *
Потом, ночью, мы лежали под звездами во дворе. Принесли покрывала, постелили на травку, чтобы теплее. Обнявшись, я положила голову ему на плечо, он держал мою ладонь, осторожно поглаживая пальцы.
– Знаешь, я думаю, наши игры с отцом зашли слишком далеко, – говорил Тэд, глядя в небо. – Я всю жизнь хотел жить самостоятельно, доказать ему и всем, что смогу, что мне не нужна его поддержка и его деньги. А он всю жизнь пытался убедить меня, что я делаю ошибку. Ведь если овца отбилась от стада – ее надо вернуть. Возможно, вначале он делал это потому, что хотел добра для меня, считал, что я совершаю ошибку, что я молодой идиот, и мне надо помочь. Потом… это уже дело принципа. Он не отступит, я не отступлю, и это уже война. Все средства хороши.
– Нельзя применять магию вот так.
– Нельзя, – согласился он. – Но все прекрасно понимают, что я не пойду с этим в полицию. Это значит, расписаться в собственной беспомощности. Да и доказать будет невозможно, у отца всегда лучшие адвокаты… Что я докажу? Я должен сам. Совсем недавно это была только наша война, между нами. А тут позвонил Гарри и я… Знаешь, я впервые заговорил об этом вслух с кем-то еще. Попросил у Гарри помощи. Потому, что сам я не справлюсь, но и сдаваться тоже не хочу. Рассказал Мелиссе… нет, ей, конечно, рассказал не все, но она маг, у нее много знакомых в этой области, и она может что-то подсказать. Я обратился к детективу.
– У тебя есть какие-то идеи?
– Есть. Не знаю, пока это только предположение, но… Я хочу узнать больше о Нике Левински. Мы были друзьями… По крайней мере, мне так всегда казалось. Мы служили вместе, а после Шарукана он внезапно исчез. Даже не просто исчез. Он прислал мне открытку, с поздравлениями к помолвке… без обратного адреса. Не могу сказать, что именно насторожило меня, но что-то не так. Мне даже показалось, что он хочет о чем-то предупредить.
– Ты думаешь, он что-то знает?
Почувствовала, как Тэд вздыхает. Хмыкает задумчиво.
– Я думаю, он работает на моего отца. По крайней мере, работал. Возможно, уже получил свое… Это ведь он убедил меня вернуться. С самого начала говорил о том, что я не прав и совершаю ошибку, мое место не здесь. Нет, особо не настаивал, но при каждой удобной возможности осторожно напоминал об этом. Мы вместе попали под тот обстрел и тот завал, и потом.…
Тэд замолчал, напрягся. Я не торопила.
– Он говорил, что у него есть жена и трое детей. Дочке пять лет и два пацана, близнецы, совсем маленькие. Говорил, ему очень нужны деньги, именно поэтому он здесь, пошел в армию по контракту, потому что это единственное, что он умеет, а семью надо кормить. Он показывал их фотографии. И, вместе с тем, Ник был отличным другом, и не раз спасал мне жизнь, прикрывал мне спину. Я вечно лезу, куда не стоит, а он…
Замолчал снова. Непростая тема, и я, кажется, что-то начинаю понимать.
– Когда ты просил отца о помощи, – сказала я, – ты просил для него? Хотел спасти этого Ника.