Зоя прочла его мысли:
– Не ругай ее. Я была очень настойчивой.
– Могу представить, – сухо отреагировал он, вспомнив, как накануне Зоя умоляла о помощи его самого.
– У меня этот дар только что обнаружился. И думаю, он будет развиваться.
– Я тебя раньше здесь не видел.
– И не мог видеть. Я только что приехала, – немного слукавила она. – Меня нет в списке гостей.
– Облапошила охрану? Я восхищен.
– Как же не восхититься? Но этот талант мне развивать что-то не хочется.
– Есть еще какие-то, о которых мне следует знать?
Взгляд ее карих дымчатых глаз пробежал по нему, и его тело отвечало на него в каждом месте, которого этот взгляд касался. Его кожу обжигало жаром, мускулы напряглись, Дан возбудился совсем не так, как следует возбуждаться посреди деловой вечеринки. Зоя медленно подняла глаза и мягко улыбнулась, словно понимала, как на него действует, и не знала, как своей властью распорядиться.
– Возможно, есть.
Дан сделал глотательное движение, сжал одну руку в кулак и прикрыл его пальцами другой, чтобы сдержать желание прикоснуться к ней.
– Ты ведь слышала, что мы больше не помолвлены? – осведомился он, полагая, что именно это ее сюда привело.
– О да. Саманта позвонила и поспешила поделиться этой информацией.
Дан внутренне вздрогнул:
– А ты не пыталась воспользоваться моей голосовой почтой?
– Голосовой почтой?
– У меня есть несколько таких автоответчиков.
– О нет. Я во время работы мало звоню по телефону. Обычно этим занимается моя сестра Лили, но сейчас она в отъезде.
– Сожалею, что тебе пришлось узнать об этом от Саманты.
Она небрежно махнула рукой:
– Ерунда. Тебе не за что просить прощения. Наоборот, думаю, мне надо тебя поблагодарить.
– За что?
– Воспользовалась твоим советом и послала ее подальше.
Неожиданная волна удовлетворения заставила его улыбнуться.
– Как она это восприняла?
– Мне некогда было ее расспрашивать.
– А как ты это восприняла?
– Почувствовала необыкновенную свободу.
Похоже на правду. Она просто сияла.
– Выглядишь великолепно, – не очень радостно промолвил он.
– Спасибо, – улыбнулась она. – Ты тоже.
Мгновение они смотрели друг на друга, их взгляды встретились, потом Зоя моргнула, и визуальный контакт прервался. Его сердце забилось чаще. Дан пригладил волосы и сглотнул слюну:
– Так чего ты хочешь, Зоя?
Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза:
– О'кей, ну, дело в том, думаю, что мне нужен ты.
Его сердце почти остановилось.
– Зачем?
Прежде чем немного прийти в себя, он прокрутил в голове дюжину ее возможных ответов, потому что она никак не могла хотеть того же, чего так хотел он. Нет. Наверное, хочет получить совет по поводу рекламы.
– Немного позабавиться, – ответила она, едва не взорвавшись от его непонимания.
– Позабавиться?
– Да, на самом деле я имела в виду секс.
Дан едва не проглотил язык.
– Секс?
Если она и заметила внезапное обеднение его лексикона, то никак этого не показала. А только посмотрела на его рот и кивнула:
– Угу.
– Со мной?
– Совершенно верно.
– Что-нибудь еще, кроме секса?
Она пожала плечами:
– Ничего определенного. В любом случае как-то над этим не думала.
Все это у Дана в голове не укладывалось, однако он постарался связать концы с концами:
– Ты не похожа на тех, кто не привык себя сдерживать.
– А я и не такая. Во всяком случае, такой не была. Вот в чем суть дела.
– Что ты имеешь в виду?
– Долго катила по накатанной колее и немного от этого утомилась. Заработалась. И надо с этим покончить, пока совсем не замшела. Мне тридцать два, Дан, и у меня никогда не было по-настоящему изумительного секса, а хочется.
– А почему ты думаешь, что у нас все будет изумительно?
Боже! Он что, совсем дурак? Зоя подняла брови, молчаливо ему на это намекнув.
– Ладно, забудем, – пробормотал он. – Глупый вопрос. Как же ты дожила до тридцати двух лет без отличного секса?
Она пожала плечами и выразительно посмотрела в сторону:
– О, просто не везло, я думаю.
Что-то вроде шестого чувства подсказало Дану, что все гораздо серьезнее. Но он был не в том состоянии, чтобы над этим подумать или завести умный разговор, что было и к лучшему, ведь и он сам не любил о себе распространяться.
Он лишь подумал, какой серьезной она выглядит, как напереживалась прошлым вечером, как ошеломлен – и разочарован – был он сам ее поспешным бегством из бара и как сильно его самого к ней тянет.
– Так что ты скажешь? – добавила она.
У Дана пересохло во рту, стучало в ушах, и он силился облечь в слова хоть какую-то мысль, которая не включала обнаженную Зою. Если они выскользнут из отеля и возьмут такси – кто об этом узнает? А сколько у него не было секса – одному Богу известно.
– Ты правда этого хочешь?
– Да, хочу, – кивнула она.
– О, я тоже.
Она подарила ему чарующую улыбку:
– Надеялась именно это и услышать.
С бешено колотящимся сердцем, изнывая от желания, Дан вскочил на ноги и протянул ей руку:
– Тогда пойдем со мной.
Глава 7
Через четверть часа, сидя на заднем сиденье такси, Зоя подумала, что Дан, скорее всего, принял решение без колебаний. Он даже не вернулся к своим сказать «до свидания». Просто взял в гардеробе пальто, сел с ней в такси, сказал водителю адрес, и они уехали.
И слава богу, потому что она действовала спонтанно и вряд ли смогла бы долго выдерживать такое внутреннее напряжение. Во время эмоционального разговора в вестибюле отеля ее так бросало в жар, что даже кресло под ней казалось ей обжигающим. В какой-то момент ей захотелось поискать глазами огнетушитель.
Ей показалось, что Дан так же возбужден – столь же полон восторга, – и она почти ждала, что уже в такси он сожмет ее в объятиях.
Но он этого не сделал. Просто смотрел в окошко, молчал как рыба, и она могла лишь гадать, что творится у него в голове.
Обычно тишина не вызывала у Зои неприятных ощущений. Но теперь безмолвие напрягало, вызывало беспокойство, и она сидела как на иголках. Замеченная ею прежде нервозность Дана не прошла, наполняла промежуток шириной в фут между ними. У нее ныло под ложечкой и по коже бежали мурашки.
Мучительные ощущения росли с каждой милей пути, и наконец Зоя почувствовала, что не в силах дальше выносить молчание. Откашлявшись, она повернулась к нему.
– А ты знаешь, что впервые разделительную белую линию на дороге в этой стране провели в тысяча девятьсот двадцать первом году? – спросила она, и в чернильной темноте салона такси ее голос прозвучал необыкновенно громко.
– Что? – переспросил Дан, не отрывая глаз от того, что привлекло его внимание и, очевидно, представляло для него куда больший интерес, чем беседа с ней.
Нельзя сказать, что это сильно ее обеспокоило. Она привыкла скрывать свои чувства и в эти минуты думала о чем угодно, только не о том, чтобы поскорее упасть ему в объятия и слиться с ним в одно целое. Наконец она почувствовала, что сексуальности в ней осталось не больше, чем в дорожном указателе, и сидела окаменев и следя за дорожной разметкой, больше не думая о его соблазнительных бедрах, и ее не тянуло прикоснуться к нему пальцами.
– Первая разделительная линия на дороге в этой стране появилась в тысяча девятьсот двадцать первом году, – повторила она, ожидая его взгляда.
– Правда?
– Правда. Такая простая вещь. А ты знаешь, что благодаря разделительным линиям в дорожных происшествиях погибает в восемь раз меньше людей?
– Неужели?
– Так говорит статистика. А выделенные полосы для намеревающихся сделать поворот на двадцать процентов сокращают количество аварий.
– Как интересно, – сказал он таким тоном, будто считал совсем наоборот.
– Завораживающие цифры. Мне всякий статистический анализ кажется завораживающим.
– Да, как будто так.
Сухой и ровный тон его голоса заставил Зою нахмуриться. Дан не шелохнулся. Сидел скрестив руки на груди, стиснув зубы и сдвинув брови и пялился в свое окошко.
Не очень веселая у них получалась беседа. Не пожалел ли он, что повез ее к себе домой? Возможно, конечно, однако она не собиралась сдаваться без боя. Чем же его заинтересовать? Как привлечь его внимание, чтобы он отвернулся от окошка и посмотрел на нее?
Она задумалась, но вдруг приметила рекламный щит, который вскоре остался позади.
– Взять, к примеру, женское белье, – заметила она.
После короткой паузы он переспросил:
– Нижнее белье?
– Особенно женское.
Ей показалось, что у него перехватило дыхание.
– При чем тут оно? – пробурчал он.
– Когда мужчины покупают своим женам или подругам нижнее белье, семьдесят процентов из них выбирают красные переливчатые кружева, и продавцы вывешивают такое белье на видном месте. А девяносто процентов женщин предпочитают белое или черное. Отсюда кипы нераспроданного белья в ящиках и толпы разочарованных женщин. По-моему, тебе как рекламщику здесь есть над чем задуматься.
– Возьму на заметку.
– Конечно, – живо добавила она, – для пяти процентов женщин это не имеет значения.
– Почему?
– Потому что они вообще не носят нижнего белья.
– Пять процентов?
Зоя кивнула:
– Пять процентов. – Наверняка примерно столько.
– Дует, – пробормотал он, все еще упорно глядя в окошко.
– Есть немножко. – Она натянула платье на колени.
Это привлекло его внимание. Как и покашливающий на переднем сиденье водитель.
В тишине, словно перед грозой, она услышала, как Дан глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, затем осторожно повернулся, глянул на ее бедра, потом медленно поднял взор, и наконец их взгляды встретились.
И теперь уже настал ее черед глубоко вздохнуть, потому что на его лице и во взоре запечатлелась такая сильная страсть, что согрела все ее тело до мозга костей. О своем решении он совсем не пожалел, изумилась она. Ничуть не пожалел.