– Да, ну… мы вроде узнали друг друга чуть получше после той истории с выдуманной помолвкой.
– Насколько лучше?
– Намного.
При воспоминании, насколько лучше они познакомились, в том числе их тела, Зоя покрылась густым румянцем, наверняка особенно заметным на фоне ее светло-розового наряда.
– Понятно. – Мать Дана выглядела чрезвычайно раздосадованной. – И какие у моего сына в отношении тебя намерения?
– Не думаю, что у него есть какие-то намерения. – К глубокому сожалению. Хотя если она пришла сюда, знакомится с его родными и друзьями.
– А у тебя в отношении его?
Почувствовав легкую горчинку оттого, что они никогда не обсуждали будущее, и решив, во избежание эксцессов, не говорить матери Дана, что они встречаются только ради секса, Зоя сказала:
– Никаких намерений.
– Ты уверена?
– Абсолютно. – Хотя, о боже, ей бы хотелось на что-то немножко надеяться. Даже при небольших шансах, она бы спросила у него, что будет дальше, если, конечно, что-нибудь дальше у них вообще будет.
– Хм, весьма сожалею. – Кэтрин на секунду нахмурилась, а потом ее лицо просветлело и в глазах блеснула надежда. – Но ты здесь. С Даном. И это определенно хороший знак.
– Пожалуйста, не надо возлагать на сегодняшний вечер какие-то надежды… – Зоя добавила твердости своему голосу – в интересах как ее самой, так и матери Дана. – Потому что вряд ли это имеет какое-то значение.
Надежда блеснула еще раз.
– Я имею в виду внуков.
Ну хватит, подумала Зоя, внутренне напружинившись. Следовало сразу закрыть эту тему, потому что было бы нечестно позволить матери Дана мечтать о внуках, когда это совершенно нереально.
– Абсолютно исключено.
Лицо Кэтрин помрачнело. Она выглядела столь удрученной, что Зоя почувствовала себя ужасно, хотя вроде причин для огорчения у нее не было.
Но Кэтрин тут же взяла себя в руки и улыбнулась, а Зоя взволнованно вздохнула.
– О, хорошо, не беспокойся, – беззаботно промолвила миссис Форрестер. – Возможно, удача улыбнется мне в следующий раз.
В следующий раз? В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ? Почему-то при мысли, что Дан сойдется с кем-то еще, Зоя вспыхнула но тут же подавила гнев, потому что, конечно, следующего раза не миновать. Будущее они не обсуждали, а значит, рано или поздно устанут друг от друга и разойдутся. Хотя думать об этом не очень приятно, да?
– Хочу на это надеяться, – промолвила она, просто чтобы не заскрежетать зубами от досады.
Кэтрин Форрестер оглядела быстро наполнявшуюся церковь и выпрямилась:
– Ладно, пойду посижу где-нибудь. В любом случае приятно было познакомиться.
С этими словами она похлопала Зою по руке и удалилась.
Между тем Дан отделался от Бет, подружки невесты, туманно пообещав ей танец, и выполнял обязанности шафера – собирал всех в холле. При таком количестве гостей он не сразу нашел Зою, чтобы отвести на приготовленное для нее место.
Высмотрев ее наконец в церкви, он почувствовал облегчение оттого, что она все еще там, с учетом ее сомнений и недавнего его собственного недостойного поведения. Он заметил лишь сдвинутую набок черную с розовым шляпку и что-то вроде светло-розового костюма.
Смотря сзади, он увидел, что ее волосы собраны в пучок, который ему так хотелось распустить, а что-то светло-розовое оказалось пальто до колен, под которое он не прочь был бы заглянуть.
Когда он приблизился, она выпрямилась и, как ему показалось, чуть напряглась. Подойдя ближе, он положил руку ей на шею рядом с плечом, почувствовал, как она вздрогнула и порывисто вздохнула.
– Здравствуй, – сказал он рядом с ее ухом.
– Привет.
– Все в порядке?
Она чуть отстранилась и улыбнулась:
– Сейчас намного лучше. Как поживает шафер?
– На боевом посту.
– А жених?
– Потерял голову от любви.
– А подружка невесты?
– Такая прилипала.
– Когда ты с ней шел, выглядела словно пришитая. Хотя довольно симпатичная, с такой вульгарной сексуальностью.
От ревнивых ноток в голосе Зои Дану захотелось триумфально ударить кулаком воздух, хотя обычно он в таких случаях закипал от ярости.
– Возможно, – согласился он, потому что Бет была правда симпатичной, и, отрицая это, он мог лишь разозлить умницу Зою. – Но смеется как гиена, ничуть этого не стесняясь.
– Какая жалость.
– Не просто жалость. А нестерпимо. Мои барабанные перепонки только сейчас пришли в норму.
Зое, на ее трехдюймовых каблуках, пришлось встать на цыпочки и вытянуть голову, чтобы дотянуться ртом до его уха.
– Давай я тебя поцелую.
Пульс Дана участился.
– Ничего лучше не слышал уже несколько часов, – пробормотал он и, не в силах сдержать влечение к ней, погладил сверху вниз рукой по ее спине и провел за восьмифутовой высоты стенд, в тени которого их никто не мог увидеть.
Вне любопытных взоров, он обнял ее и прильнул губами к ее губам. Зоя обвила его шею руками и плотно к нему прижалась. Поцелуй наполнил ее жаром, как всегда закружил голову, а Дан подумал, не уйти ли им и не провести ли лучше вечер в постели.
Он едва не поддался искушению, потому что секса, даже столь безумного, им всегда не хватало, но потом смех и болтовня гостей долетели до его затуманенного желанием сознания, грезы уступили место реальности, и он понял, что момент для ухода самый неподходящий, так как настало время для торжественных речей и его отсутствие становилось все более заметным. Он неохотно от нее отстранился, прерывисто дыша и ощущая боль во всем теле от желания, удовлетворить которое полностью, к огромному сожалению, ему удастся не скоро.
– Боже, как чудно ты пахнешь, – мурлыкнула Зоя, ткнувшись носом в шею Дана и вдохнув его аромат, перед тем как шагнуть назад и улыбнуться ему.
– А ты чудно выглядишь. – Даже эффектнее, с блестками в глазах и румянцем на щеках. – Отличная шляпка. – Он чуть отодвинул ее, чтобы лучше рассмотреть, еще раз почувствовал мягкость ее груди, что стало новым испытанием его терпения. – И ни пылинки. Я восхищен.
– Решилась ее пропылесосить.
– Теперь в ней можно выходить в свет, – хохотнул Дан.
– Хочется надеяться.
Отстранившись от него, она одернула пальто, достала из сумочки зеркальце и губную помаду. Глядя в зеркальце, она поправила шляпку и волосы, а затем провела помадой по губам.
– Как я выгляжу? – спросила она строго, словно ожидая прежде всего правды, а не комплимента.
Конфетка, подумал он и сжал кулаки, чтобы подавить желание ее обнять, а затем прильнуть к только что подкрашенным губам.
– Прелестно.
Она бросила зеркальце и помаду обратно в сумку и щелкнула замочком.
– Не очень помятая?
– Намного меньше, чем мне бы хотелось.
– Не печалься, все еще впереди.
– Истинная правда.
– Предвкушаю, – улыбнулась она.
– Я тоже.
Слегка обеспокоенный тем, что едва не потерял контроль над собой, когда заглянул в ее глаза, Дан взял Зою за руку и повел к гостям, стараясь не думать о будущем, потому что подумать о том, что впереди, означало идти еще более неуверенной походкой, которая и так не была вполне ровной.
– Я видел, что ты познакомилась с моей матерью. – Он решил, что лучшей темы для подавления его либидо не придумать.
– Да, познакомилась.
– И осталась в живых.
– Почти.
– О чем вы говорили? – спросил он, хотя, исходя из прошлого опыта, не очень хотел это узнать.
– О том о сем.
– Звучит зловеще.
– Ничего подобного. Все было хорошо. Она обаятельна.
– Может такой быть, когда не старается затянуть на моей шее удавку. Давай выпьем шампанского, пока ты не познакомилась с моей сестрой, а это неизбежно, потому что любопытства у нее побольше, чем у моей матери.
Он взял два бокала с подноса официанта и протянул один ей.
– Спасибо. – Зоя пригубила шампанского и осмотрелась. – Знаешь, Саманта Ньюарк наверняка стремилась сюда попасть.
– Если увижу – придется мне вышвырнуть ее прочь.
– Вот это по-рыцарски. Умница.
Так бы он и сделал, что, кажется, стало бы очередным диссонансом этого дня, хотя большую часть своей взрослой жизни он таких поступков избегал, чтобы ни у кого не сложилось о нем превратное впечатление.
– Извини, что не встретил тебя, когда ты пришла.
– Ерунда. Все оказалось проще и спокойнее, чем я предполагала.
– Отлично.
– Наверное, ты хорошо поработал. Жених выглядит намного расслабленнее, чем обычно бывает.
– Может, это от успокоительного, которое я ему подсыпал в кофе за завтраком.
– Правда?
– Нет, конечно нет. Просто Оливер знает, что сделал правильный выбор.
Зоя взглянула на него сквозь стекло своего бокала:
– А ты никогда не был противником брака?
Он поднял брови:
– А что навело тебя на такую мысль?
– О, даже не знаю, – сухо ответила она. – Может, усталость и обида в твоем голосе? А может, то, как ты содрогнулся тогда в баре, когда я сказала своим одноклассницам, что мы с тобой встречаемся уже шесть месяцев?
– Ты это заметила?
– Невозможно было не заметить. А раз ты содрогнулся от шести месяцев, то, я подумала, женитьбу так же воспримешь. Да еще конфликт твоих родителей – тоже не лучший пример для подражания.
– Ну, нет, совсем нет, – возразил он, хотя не был уверен, что здесь подходящее время и место для непростых дискуссий о его отношении к браку и сопутствующим ему обязательствам.
– А сколько длился твой самый долгий роман?
– Год, – буркнул он.
– Неплохо.
Неплохо? Ха-ха.
– Дьявольски плохо.
– А у меня – три месяца. Она повела себя предательски?
У Дана челюсть свело от неприятных воспоминаний.
– Именно так.
– Ты ее любил?
– Думаю, да, – сказал он, безжалостно гася воспоминания, потому что все это давно кануло в Лету. – Но ты ведь знаешь, чем тогда все закончилось.
Зоя пригубила шампанского, презрительно фыркнула и уверенно заявила:
– Я бы никогда не принесла тебе столь сильную боль.