— Что.., кое-что? — сквозь слезы спросила Кати. — Выражайся ясней!
— Нет, ничего, — со вздохом сказал Карл. — Раз ты не понимаешь, видимо, он ничего не просил мне передать.
И Карл погрузился в мрачную задумчивость.
— Карл, — рискнула прервать ход его мыслей Мариша. — Ты нам объяснишь, в чем дело?
— А?! — очнулся Карл. — Ты о чем?
— Ну обо всем, — сказала Мариша. — То, что ты примчался сюда на остров, едва узнал, что и Густав тоже тут. То, что ты требуешь от Кати какие-то записи покойного. Что все это значит?
— Мариша, что ты опять себе вообразила? — сделал удивленное лицо Карл. — Я примчался на остров, потому что тут Густав? Что за чушь? Да ты хоть помнишь, что ты сама наговорила мне на автоответчик? Что тут у вас случилось убийство, что вашего друга арестовали, что твою подругу тоже подозревают в убийстве. Какие-то пропавшие трупы. Как я мог не примчаться?
Нам всем троим, за исключением Кати, которая предавалась своей скорби и до остального ей дела не было, стало очевидно, что Карл врет. По какой-то причине он не хочет раскрывать нам причину своего интереса к Густаву.
— А где вещи Густава? — неожиданно спросил Карл.
Мы переглянулись. Что же, Карл, мыслишь ты правильно, но немного опоздал.
— Вещи Густава у него в номере! — сладким голосом сказала Мариша. — Ключ тебе дать?
Карл кивнул.
— Кати, ты не будешь возражать, если я осмотрю ваш номер? — спросил он у девушки.
Кажется, Кати это предложение шокировало. И она начала возражать и даже очень решительно. Но Карл настаивал, напирая на то, что случилось убийство и он как полицейский обязан попытаться его расследовать. В общем, в конце концов Кати пришлось дать свое согласие. Но, кажется, она не слишком доверяла Карлу, потому что пошла вместе с ним, хотя Карл и уверял, что это совершенно лишнее и лучше бы ей побыть с подругами. То есть с нами. Тоже мне, нашел подруг для бедняжки.
— Как вы думаете, Карл догадывается, кто мог желать смерти Густава? — спросила Юлька, когда Карл и Кати вышли из номера.
Мы с Маришей мрачно кивнули.
— А как бы нам это из него вытянуть? — снова спросила Юлька.
Лично я этого не знала.
— Пока мы с вами продолжаем действовать самостоятельно, — сказала Мариша. — Если Карл будет и дальше скрытничать, то обойдемся и без него. Мы уже знаем достаточно. И у меня есть одна мысль, как заставить Карла разговориться. Но для этого нужно подождать, пока он закончит обыск. А ты, Даша, иди на пляж и высматривай там мужчину, который мог быть твоим ночным визитером.
— Я одна боюсь, — поежилась я.
— Не выдумывай чепухи! — возмутилась Мариша. — Никто тебя днем на пляже не обидит.
— Даша, я могу сходить с тобой, — предложила Юлька.
— Отлично! — обрадовалась Мариша. — А я загляну на кухню и попытаюсь выяснить все, что там говорят про это злосчастное оливковое масло.
Таким образом наши пути разошлись. До обеда оставалось еще около полутора часов. Поэтому на пляже было многолюдно.
Мы с Юлькой честно прошлись до Большой бухты, понаблюдали за людьми, играющими в пляжный волейбол, за катающимися на водяных горках и за прыгающими с трамплина. Но ни одного мужчины со знакомым мне по прошлой ночи силуэтом я не увидела.
Мы еще немного побродили по берегу моря. Оказалось, что за Большой бухтой есть еще серия маленьких бухточек и участков дикого пляжа. Тут мы никого, кроме проносящихся мимо нас на водных мотоциклах, не увидели, заскучали и вернулись обратно.
— Я все думаю, — неожиданно сказала Юлька, — что за нелепая идея поливать маслом ступени на лестнице?
— Это ты о чем? — спросила я.
— Ну помнишь, когда мы пошли встречать катер, на котором приплыли Густав и Кати, и поскользнулись. Носильщик Дима тогда еще сломал себе руку.
— Помню, конечно, — кивнула я. — Тогда еще лампочки в двух фонарях на самом опасном участке были разбиты. Мы сами просто чудом спаслись, когда встречали катер с Густавом и Кати.
— Ну, как-то нелепо выходит, — сказала Юлька. — Если ловушка была приготовлена для Ксюты, которая больше всех и пострадала, то как преступник мог быть уверен, что по лестнице будет первой спускаться именно она?
— Может быть, он сидел в укрытии, а когда увидел, что она начала спускаться, то вылез, разлил масло и смылся, — предположила я.
— Пойдем проверим твои слова! — оживилась Юлька.
Мы поднялись по лестнице до того злосчастного места, которое до сих пор выделялось из-за более темного цвета ступеней, чем остальная часть лестницы. И осмотрелись по сторонам.
После двухминутного осмотра стало ясно, что укрыться тут было негде. По обеим сторонам лестницы поднимались на метр вверх скалы. Конечно, устроившись за ними, можно было поднять руки и вылить масло на ступени. Но все дело в том, что, находясь за камнями, ограждающими лестницу, нельзя было увидеть, кто спускается по лестнице и вообще спускается ли по ней кто-либо.
Мы с Юлькой в этом убедились, потратив оставшееся до обеда время на то, что сидели то в одном, то в другом месте за скалами, пытаясь поставить себя на место преступника.
— Нет, — наконец вздохнула Юлька. — Ничего не видно.
И я ничего не понимаю. Либо Ксюта оказалась случайной жертвой какого-то хулигана, либо тут что-то не то.
Больше мы поговорить на эту тему не успели, потому что увидели Карла с Кати, которые явно обменивались не самыми теплыми репликами.
— В чем дело? — спросила я, подойдя к ним.
— Вот, Кати утверждает, что я во время обыска украл ее телефон, — возмущенно сказал Карл.
— И зажигалку Густава! — заявила Кати.
— Но у меня ничего этого нет! — возмутился Карл. — И ты все время торчала в номере, пока я осматривал его. Как я мог незаметно присвоить эти вещи?
Кажется, до Кати дошла справедливость этого утверждения.
— Но что же это такое? — простонала она. — Выходит, что наш с Густавом номер уже кто-то обыскал? Но кто это мог быть?
— Может быть, это сделал тот человек с пистолетом, который ночью стрелял в вас с Дашей? — очень вовремя предположила Юлька.
— Да! — воскликнула Кати. — Наверняка это он и сделал!
Но откуда у него взялся ключ от нашего номера? Или он и к нам тоже проник через балкон?
— Вполне возможно, — ответила я, глядя в сторону, потому что мне, как никому другому, было хорошо известно, что ночной визитер, кем бы он там ни был, к пропаже зажигалки и сотового телефона Кати не имеет никакого отношения.
И я ужасно боялась, что Кати вспомнит, как я ночью ходила к ней в номер за их чемоданом и сумкой. И что оба эти предмета потом всю ночь простояли у нас в номере всего в нескольких шагах от меня. А утром вдруг переместились обратно в номер Кати.
Пока что Кати, одурманенная лекарством Таты, этого не помнила. Но вдруг в голове у нее прояснится и она вспомнит?
— Чертова Мариша! — прошипела я себе под нос, когда Кати и Карл отправились в номер Кати осматривать перила балкона в поисках следов похитителя зажигалки и сотового телефона.
— Что? — спросила Юлька. — Так телефон — это ее рук дело? Она его прихватила?
Я мрачно кивнула.
— Пусть отдаст! — возмутилась Юлька.
— Сама ей об этом скажи, — предложила я. — У Мариши в последнее время насчет телефонов прямо какая-то фобия.
И я рассказала Юльке о той слежке за Карлом и его серым телефоном, которую предприняла у себя дома в Вене Мариша.
— Вот как? — протянула Юлька. — Это все необходимо обсудить с Маришей.
Но обсудить нам это в данный момент не удалось, потому что прозвучал сигнал к обеду. Народ повалил в столовую, Карл с Кати тоже присоединились к нам, а немного спустя появилась и Мариша. Ей Карл и Кати тоже поведали о пропаже зажигалки и сотового телефона Кати. Мариша в ответ и глазом не моргнула.
Она лишь пожала плечами и заметила, что по сравнению со смертью Густава такие мелочи, как пропажа паршивой зажигалки и телефона, кажутся ей смешными.
— И это даже оскорбительно для памяти Густава, что ты так трепыхаешься из-за какого-то сотового телефона, — укорила она Кати.
В ответ глаза Кати снова наполнились слезами. Она заявила, что Мариша самая черствая личность, какую ей приходилось встречать. И что в том пропавшем телефоне были телефонные номера, которые ей будут в Вене позарез необходимы — они у нее нигде не продублированы. И вообще, ей могут звонить по этому телефону.
Несмотря на то что Карлу не удалось найти в номере Кати никаких следов ночного похитителя телефона, он почему-то уверовал, что стрелявший в нашем номере и укравший телефон и зажигалку — это одно лицо. В этом заблуждении он пребывал до конца обеда. И еще некоторое время после него. В общем, до тех пор пока Мариша не позвала его прогуляться к бассейну.
Мы с Юлькой и Кати остались у нас в номере. С прогулки Карл вернулся очень бледным и избегал смотреть в сторону своей жены. Извинившись, он сразу же куда-то умчался. Кати ушла следом за ним. И мы наконец остались втроем.
— Что ты ему такое сказала? — набросились мы на Маришу. — На мужике лица не было.
— Не знаю, — пожала плечами Мариша. — Я всего лишь предложила ему обмен.
— Обмен? — удивились мы.
— Ну да, — кивнула Мариша. — Я хотела, чтобы он поделился имеющейся у него информацией о том, кто мог убить Густава, с нами.
— Он нам информацию, а мы ему что? — спросила я.
— Даша, помнишь те листы бумаги, которые мы нашли в чемодане Густава? — заговорщицким тоном спросила у нас Мариша.
Я вздрогнула. Потому что из-за кражи Маришей сотового телефона и зажигалки совершенно забыла про кипу белых листочков. Кати про них не упоминала, и я тоже как-то упустила их из вида. Но теперь, когда Мариша мне про них напомнила, я, конечно же, поняла, о чем идет речь.
— И что? — спросила я. — Какая в них ценность? Они же совершенно чистые.
— Да? — ехидно спросила Мариша. — Ты так думаешь?
Тогда тебе будет любопытно взглянуть на одну вещь.
С этими словами она устремилась к нашему многострадальному балкону и подняла одну из плиток, которыми был выложен на нем пол. Кстати говоря, я понятия не имела, что эта плитка поднимается. Может быть, потому что именно на этой плитке стоял горшок с пальмочкой. Пальму Мариша отодвинула в сторону без всякого почтения и достала из углубления под ней стопку листов бумаги, завернутых в полиэтилен.