— Не наговаривай на нее! — сердито воскликнул Маркус. — Она ни в чем не виновата!
— Ты лучше меня знаешь, что это она подстроила смерть бедняги Густава! — тоже повысил голос Ханс. — И если на то пошло, то не слишком ли долго твоя обожаемая Кати принимает душ?
И только тут до нас дошло, что, пожалуй, и в самом деле мы слышим шум текущей воды уже почти полчаса. Пора бы Кати и угомониться. Маркус подбежал к дверям ванной комнаты и постучал. Никакого ответа.
— Стучи громче! — посоветовала ему Юлька. — Может быть, она не слышит из-за шума воды.
Ханс издевательски захохотал.
— Кати, отойди в сторону! Я буду ломать дверь! — крикнул Маркус.
Дверь они вдвоем с Маришей вышибли без труда. Но вот Кати в ванной комнате и в самом деле не было. Зато под окном, расположенным довольно высоко, стоял стул, а из полотенец была сооружена веревка, которая была выкинута за окно. Мариша встала на стул и выглянула из окна.
— Никого нет! Кати удрала! — сообщила она.
Маркус кинулся к выходу из номера, но в дверях столкнулся с Карлом.
— Куда спешишь? — сухо поинтересовался у него Карл, вталкивая в номер Кати, которую держал за руку Гюнтер.
— Кати! — обрадовался Маркус. — Ты вернулась! Как я рад!
И он обнял Кати. Сама девушка выглядела не слишком счастливой. Да и понятно, ведь вернуться ей пришлось не по своей воле.
— Кати, почему этот тип все время к тебе липнет? — ревниво спросил у Кати Гюнтер. — Второй раз я его вижу, и второй раз он прикасается к тебе.
— Карл, где ты ее нашел? — спросила я тем временем у Маришиного мужа. — Мы только что спохватились, что ее нет.
— Свалилась мне буквально на голову, — ответил Карл. — Когда я стоял под окнами нашего номера и пытался связаться с центром. Я сначала, когда мне на плечо плюхнулась веревка из махровых полотенец, ничего не понял, но самим фактом заинтересовался. А потом, когда по полотенцам прямо ко мне в руки спустилась Кати, а с другой стороны отеля к ней уже мчался Гюнтер, до меня стало доходить, что все это не шуточки.
После этого он толкнул Кати в кресло и жестом предложил Гюнтеру тоже устраиваться поудобней.
— Раз уж мы все тут собрались, — сказал Карл, — а подкрепление задерживается часа на два с половиной, то мы можем немного отдохнуть и обсудить некоторые вопросы.
— Не буду я с тобой ничего обсуждать! — буркнул Ханс. — Еще чего не хватало.
— Не хочешь, не надо, — миролюбиво ответил Карл. — Мы с Маркусом и так достаточно слышали, чтобы соединить кусочки мозаики и догадаться, что человек, о котором мы раньше знали только его кличку — Осьминог, это и есть ты. Думаю, что у тебя дома мы найдем достаточно доказательств твоей преступной деятельности. Ну и, конечно, твоя банда, оставшись без руководителя, быстро прекратит свое существование.
— Это вы банда, — злобно буркнул Ханс. — А мы боремся за свои идеалы.
— Ну да, конечно, — кивнул Карл. — Боретесь! Убивая, занимаясь шантажом и подготовкой террористических актов.
— Террор необходим, чтобы привлечь внимание общественности к язвам, которыми поражено наше общество, — заявил Ханс. — Просто так ради удовольствия я никого бы убивать не стал.
— Приятно слышать, — сказал Карл.
— И кроме того, у вас на меня ничего нет, — нагло развалясь на кресле, сказал Ханс. — Что вы можете мне предъявить?
То, что я стрелял в этих девчонок? Так я скажу, что это была шутка. Разве я кого-то из них убил или хотя бы ранил? Ношение оружия? Так мне положено его иметь.
— Ну, думаю, что твой друг будет более словоохотлив, — сказал Карл, указывая на Алекса.
— Он ничего про меня не знает, — пожал плечами Ханс. — Алексу поручили убрать Кати? Кто поручил? Я не знаю, он не знает, так откуда вам-то знать?
И Ханс довольно оскалил свои белые зубы в улыбке, сильно напоминающей волчью.
— Но не забывай, что мы с Маркусом слышали твой разговор с девочками и Алексом, — сказал Карл. — И они могут его повторить. Кроме того, в наших руках по-прежнему находится Кати.
Услышав имя любимой женщины, до сих пор сидевший спокойно Гюнтер встрепенулся и воскликнул:
— А что Кати? При чем тут Кати?
— Очень даже при чем, — сказал Маркус. — У нее в голове находится предсмертное покаяние старины Густава.
При этой фразе Ханс побледнел и весь подобрался.
— И теперь она, а не он становится главным свидетелем обвинения, — закончил Маркус.
— Какой еще Густав? — нервно спросил Гюнтер. — Кати, я требую ответа! Кто такой Густав?
Но на него никто не обращал внимания.
— Она не может обвинять меня, — закричал Ханс. — Она сама убийца. Она убила Густава.
— Она не могла его убить! — закричали мы трое. — Чтобы полить маслом камни, на которых он поскользнулся, нужно было провести вечер на острове. А Кати весь день до позднего вечера была с нами в Палермо. А потом безвылазно торчала в баре, не покидая его ни на минуту. Мы специально спрашивали у бармена. Он помнит Кати и Густава. И Кати ни разу из бара никуда не отлучалась. Даже на пять минут.
— Ты говоришь, Кати была с вами на Палермо? — усмехнулся Карл. — Именно с вами? Весь день?
— Ну, — замялась Мариша. — Мы приплыли туда вместе.
Потом разошлись по магазинам. А потом поздно вечером Кати вместе с нами возвращалась домой. С покупками. У нее был целый ворох покупок.
— Если бы ты повнимательней изучила этот вопрос, то заметила бы, что все покупки Кати были сделаны в одном магазине, — сказал Карл. — А на это много времени не нужно. И неизбежно встает вопрос, а что же делала Кати, оставшись одна? Почему она не пришла в то кафе, где преданно ждал ее Густав?
И главное, почему все-таки опоздала к катеру, если по магазинам не ходила?
Мы посмотрели на Кати, которая делала вид, что все сказанное к ней не относится, и смотрела в окно.
— А дело было в том, что Кати вместе с поджидавшим ее на катере Алексом за то время, пока вы бродили по магазинам Палермо, смоталась на Кьянти, полила заранее облюбованное местечко в скалах украденным маслом и вернулась обратно на Палермо, обеспечив себе таким образом алиби. А дальше было и вовсе просто. Кати напоила Густава до такой степени, что он потерял привычную осторожность. А потом ловко направила его в подготовленную для него смертельную ловушку. Куда, как мы знаем, Густав и попал.
— Это невозможно! — воскликнул Гюнтер. — Что вы такое наговариваете на мою невесту?
— Замолчите, а? — попросила его обычно вежливая Юлька. — Вас тут вообще не было. Так что и не суйтесь.
— Я не верю, что это Кати подстроила смерть Густава, — сказала Мариша.
— Не нужно думать о Кати слишком плохо, — попросил добрый Маркус. — Она сделала это для того, чтобы спасти одного дорогого ей человека.
— И к тому же Густав был преступником, — добавил Карл. — Преступником, трусом и собирался стать предателем.
Но так как он был трусом, то и продолжать вести преступную жизнь он боялся и пойти на предательство тоже боялся. Он вел со мной бесконечные переговоры, требуя дать ему твердую гарантию, что, предав своих, он останется жив. Я обещал, он не верил. Считал, что, как только он станет нам не нужен, мы бросим его за решетку, где его конец был предрешен. И в конце концов его метания стали известны тому человеку, которого Густав и собирался предать.
И Карл посмотрел на Ханса. Тот молчал.
— И участь Густава была решена в пять минут. Был выбран способ и место, требовался только исполнитель. Близкий Густаву человек, которому бы он полностью доверял. Такой человек у Густава был только один. Его подружка. Вот на Кати и пал выбор Осьминога. Она должна была убить Густава.
— Как ты могла? — простонал Гюнтер. — Ты что, в самом деле сделала то, в чем обвиняет тебя этот человек? Нет, это какой-то бред. Я не верю!
— Я это сделала, — охрипшим голосом сказала Кати. — И не стыжусь этого. Я спасла жизнь хорошему человеку и покарала мерзавца. Карл правильно сказал, Густав был преступником. Не знаю, доводилось ли ему убивать своими руками. Но он изготавливал взрывные устройства. Он мне сам рассказывал.
И по его вине погибло не меньше десятка человек.
— Ты ничем не лучше его! — воскликнул Гюнтер. — Ты убийца! Такая же, как и он! Не знаю, как я мог быть так слеп!
И он поспешно отодвинулся от Кати. Она в его сторону даже не посмотрела.
— Может быть, вы измените свое мнение насчет Кати, — начал Карл, но Гюнтер перебил его.
— Никогда! — запальчиво крикнул он. — Мало того, что она убила человека, так она еще и обманывала меня с ним.
— Может быть, если вы узнаете имя человека, из-за которого Кати пошла на преступление, вы измените о ней свое мнение, — все же договорил свою мысль Карл.
— Что? — переспросил Гюнтер. — Почему имя очередного любовника этой шлюхи должно повлиять на мое мнение?
— Потому что ваша невеста…
— Не называйте ее так! — закричал Гюнтер, зажимая уши.
— Потому что Кати убила Густава ради того, чтобы сохранить жизнь вам, — договорил все-таки Карл.
— Мне? — не поверил ему Гюнтер. — Кати, это правда?
Кати молчала.
— Да, правда, — наконец выдавила она из себя. — Сначала я не верила, что они осмелятся тебя убить. Но помнишь ту автомобильную аварию, в которую ты попал?
— Конечно! Тогда я отделался переломом двух ребер и сотрясением мозга, — сказал Гюнтер. — Водителя, сбившего меня, так и не нашли.
— А между тем это случилось через час после того, как я решительно отказалась помогать им, — сказала Кати. — А еще через десять минут после того, как я вошла в твою палату в больнице, у меня зазвонил сотовый. Помнишь? Так вот, это звонили они. И сказали, что если на первый раз ты отделался испугом и легкими травмами, то второй раз для тебя удачи не будет. И тогда.., тогда я согласилась принести в жертву жизнь другого мужчины, лишь бы ты, мой единственный любимый, остался жить.
— Кати, прости меня, — упал перед ней на колени Гюнтер. — Забудь, что я только что наговорил. От ревности я сам не понимал, что со мной. Голубка моя, прости меня. Птичка моя!