Из стоявшей на столе специальной подставке для визитных карточек Стоктон вытащил одну карточку Элиота, сунул ее в потрепанный пухлый бумажник и протянул Элиоту свою карточку.
— На тот случай, если вспомните что-нибудь, что сможет помочь нам.
Элиот взял карточку. С легким удовлетворением он отметил про себя, что рука его при этом не дрожала. Затем его взгляд невольно упал на ногти. Он подумал, что и полицейский сейчас наверняка смотрит на них.
Его ногти выглядели как всегда. Если он и делал маникюр, то явно давно.
Но ведь Кей Палмер убили всего неделю назад. А через какое время ногти теряют ухоженный вид после маникюра? На этот счет у Элиота не было никаких соображений.
Он проводил полицейских в приемную. Каким-то образом ему удавалось при этом нормально переставлять ноги, создавая видимость спокойной походки. На прощание Элиот улыбнулся полицейским и пообещал позвонить, если что-то вспомнит. Однако он сам чувствовал, что улыбка вышла слишком натянутой, и не стал прощаться с детективами за руку, опасаясь, как бы у них не вызвала подозрение его влажная ладонь.
— Все в порядке, мистер Кейн? — спросила секретарша после ухода полицейских.
Элиот взглянул на маленькую седую женщину, работавшую у него уже пять лет. В ее вопросе звучала искренняя озабоченность. В течение пяти лет он несколько раз в день проходил мимо нее, но всегда был настолько занят своими делами, что не сумел разглядеть в ней хорошего человека. Он даже не знал, есть ли у нее муж, дети, внуки.
Элиот заставил себя улыбнуться секретарше.
— Спасибо, миссис Грир, все в порядке. Она кивнула, но по выражению ее лица Элиот видел, что не убедил миссис Грир.
Интересно, проявила бы она такую заботу о его делах, если бы узнала, что он консультируется у психиатра, возможно, душевно болен и даже может оказаться убийцей? Нет, конечно. Узнай она правду о нем, тут же в ужасе сбежала бы.
— Вам было два звонка, — сообщила миссис Грир, протягивая Элиоту несколько розовых листков.
— Спасибо. — Он взял листки с сообщениями, вернулся в кабинет и уселся в кресло. Несколько минут Элиот смотрел в окно невидящими глазами, пытаясь собраться с духом и привести в порядок мысли.
Невероятно! Как он мог совершать поступки, о которых ничего не помнил?
У убитой женщины нашли его визитную карточку.
Это еще не доказательство. Он раздавал свои карточки сотнями.
Она сказала подружкам, что они встречаются. Женщины, работавшие в салоне, видели, как он делал там маникюр.
Конечно, это мог быть другой мужчина, очень похожий на него внешне, с таким же или схожим именем. Но как тогда объяснить его сон?
Элиоту захотелось поговорить с Лианной. У нее всегда имелись разумные объяснения для необъяснимых, с его точки зрения, явлений. Но он с раздражением подавил в себе это желание. Лианна была чертовски привлекательной женщиной, способной уговорить мужчину положить голову ей на колени и позволить унять его боль, заменив ее другими, более приятными ощущениями.
И еще она способна предать тебя!
Элиот отогнал эту мысль. И все же чужие мысли все чаще, все настойчивей стали приходить ему в голову. Как долго он еще сможет сохранять контроль над собственными мыслями?
Он не должен так думать о Лианне. Не такую роль она играет в его жизни. Лианна обладает информацией, которой он сам не владеет, и ему нужны ее знания. Но тем не менее полагаться, в конце концов, ему следует только на себя.
Надо что-то делать. Он не может просто сидеть и ждать следующего случая, дальнейшего подтверждения его безумия. Но что, черт побери, можно сделать? Если бы все было так легко, он уже давно сделал бы это.
Элиот уставился на листки с сообщениями, не различая при этом имена и телефонные номера, написанные аккуратным почерком миссис Грир. К нему снова вернулось смутное чувство, возникшее, когда детектив сообщил, что убитая была маникюршей. Листки с сообщениями. Это чувство каким-то образом было связано именно с ними.
И вдруг, как это бывает с телевизионной картинкой, расплывчатое изображение стало четким. Он вспомнил.
Несколько недель назад миссис Грир передала ему листок с сообщением, в котором говорилось, что его визит в маникюрный зал перенесен на другое время. Тогда он решил, что это просто ошибка. Маникюрша, видимо, ошиблась номером, а может, это просто был какой-то рекламный трюк.
Он выбросил листок, толком даже не прочитав его. И сейчас понятия не имел, было ли в нем указано имя Кей Палмер.
Элиот снял трубку внутреннего телефона и набрал номер секретарши.
— Несколько недель назад вы передавали мне сообщение, касавшееся маникюра. Думаю, вы уже и не вспомните.
— Нет, сэр, прекрасно помню. Потому, что вы никогда раньше не говорили о маникюре.
Его секретарша явно знала о нем гораздо больше, чем он о ней.
— А вы случайно не помните имя звонившего?
— Нет, сэр, но я могу найти. Мы храним копии всех телефонных сообщений.
— Буду вам очень признателен.
Элиот напряженно ждал, не в силах вернуться к работе, не в силах вообще заняться чем-либо. Он мог лишь тупо смотреть в окно, борясь с тревожной мыслью, что тучи сгущаются над ним.
Прошло несколько минут, показавшихся вечностью, и когда наконец раздался легкий стук в дверь, Элиот повернулся к столу и взял какие-то бумаги, притворившись, что занят работой.
— Войдите, — пригласил он.
Миссис Грир положила на его стол копию сообщения.
— Вот оно.
— Благодарю вас. — Элиот старался не смотреть на листок из страха перед тем, что там может быть написано.
— Вам что-нибудь еще нужно? — поинтересовалась миссис Грир. Элиот снова почувствовал искреннюю заботу в ее голосе. И снова проигнорировал.
— Нет, это все.
Услышав, как закрылась дверь кабинета, Элиот понял, что остался один на один с информацией, которая могла содержаться в сообщении.
Возможно, это сообщение ничего собой не представляет. Просто чья-то шутка, как он и подозревает. И подписано, наверное, «Королева Елизавета» или «Мадонна». Но как бы там ни было, он должен прочитать его.
Для того, чтобы четко сосредоточить взгляд на записке, Элиоту потребовались физические усилия. Сообщение поступило три недели назад, в нем говорилось: «Звонила Кей из салона «Экзекьютив Стайлз». Время вашего визита переносится с шестнадцати на семнадцать. Позвоните, если вас это не устраивает. Номер телефона у вас есть».
Элиот еще раз перечитал сообщение. У него заныло в животе и показалось, что в кабинете вдруг стало холодно.
Кей… Номер телефона у вас есть…
Дрожащими пальцами Элиот принялся листать специальный блокнот для хранения визитных карточек. На странице с буквой «П» он обнаружил визитную карточку Кей Палмер.
Элиот вытащил карточку и уставился на нее, пытаясь вспомнить, как она сюда попала. Тщетно, он никогда раньше не видел эту карточку. Во всяком случае, насколько помнил.
Но… Элиот заставил себя посмотреть в глаза фактам. Он не мог говорить от имени кого-то другого, кто, возможно, поселился в его теле. Неужели этот другой прочитал карточку его глазами и, пользуясь его руками, поместил ее сюда? А может, воспоминание об этом событии запрятано где-то в глубине его памяти, в каком-нибудь потаенном уголке, куда имеет доступ только Эдвард?
Карточка выскользнула из его внезапно онемевших пальцев. Над верхней губой выступили капельки пота.
Откуда взялось это имя и почему оно прозвучало так знакомо? Определенно что-то связано с ним. Оно не могло возникнуть просто из воздуха. Но кто такой Эдвард?
Родного отца Элиота звали Томас Уэйн Далман, приемного — Теодор Кейт Кейн. Элиот перебрал в памяти немногочисленных дядюшек и двоюродных братьев. Он не вспомнил никого по имени Эдвард.
Если только он не создал этого Эдварда в своем сознании… Да, Элиот обреченно осознал, что именно это он и сделал. Сердце заныло от воспоминаний, и Элиот изумился, как же он мог забыть.
В детские годы Эдвард был его воображаемым другом. Они вместе вели космические корабли на Марс, охотились на знаменитого главаря банды Билли Кида. Элиот делился с Эдвардом своими детскими тайнами, и Эдвард никогда не выдавал их. Эдвард плакал вместе с ним, когда Элиот упал и сломал руку, и радовался вместе с ним, когда Элиоту купили новый велосипед.
Эти воспоминания вызвали горькую улыбку на губах Элиота. Жизнь в то время была такой счастливой, такой бесхитростной.
Единственной тенью, омрачавшей тогда его маленький мир, было то, что мама и папа обычно мягкие и снисходительные — на удивление решительно не одобряли его воображаемого друга. А сам Элиот, послушный ребенок, готовый доставлять радость родителям, упорно не желал отказываться от Эдварда. Он брал Эдварда с собой в школу, объясняя это тем, что Эдварду тоже хочется научиться читать и писать.
Эдвард был такой важной частью жизни Элиота, что даже другие школьники стали воспринимать его как постоянного компаньона.
Элиот нахмурился. Когда же он расстался со своей фантазией? Когда Эдвард перестал быть частью его жизни и почему до настоящего момента он блокировал свою память о нем?
Прошла ли его фантазия с возрастом, или это родители все же заставили его забыть об Эдварде? Элиоту почему-то показалось, что очень важно вспомнить это.
И он смог припомнить праздничные вечеринки в День Всех Святых, когда он придумывал маскарадные костюмы для Эдварда, потому что настоящие костюмы Эдварду родители покупать отказывались. А на Рождество Элиот покупал подарки для Эдварда.
Но потом все изменилось. Школьные товарищи начали насмехаться над ним из-за Эдварда. И в конце концов Элиот перестал рассказывать им об Эдварде, но не перестал играть со своим воображаемым другом. А затем пора детских игр прошла. Элиот повзрослел и увлекся Кей Бекер.
Он снова взял в руки визитную карточку Кей Палмер. Буквы прыгали перед его глазами.
Кей Бекер. Кей Палмер. Да, он учился с ней в школе.
Элиоту было тринадцать, его внимание начали привлекать меняющиеся фигуры девочек, с которыми он иногда играл в бейсбол… Особенно Кей Бекер, которая, похоже, развивалась быстрее всех. И когда она пришла в школу, выкрасив длинные русые волосы и превратившись в яркую блондинку, Элиот понял, что влюбился в нее. Они ходили в кино, тайком целовались на вечеринках, устраиваемых в дни рождения одноклассников.