– Мрачновато, но верно… – вздохнул Вадим.
– Мне трудно быть веселой.
Он поставил бокал и нагнулся к ней. Горячие пальцы легко опустились на ее руку, сжались.
– Марина, я знаю вашу историю, – тихо начал Вадим.
Она опустила голову.
– Но все это позади!
– Почему?
– Потому что вышло так, что именно я волен в том, чтобы все оказалось позади, – ответил Вадим. – Если вы согласитесь, история закончится здесь.
– Каким образом? И почему на это нужно мое согласие?
– Я не могу держать вас против вашей воли… – мягко сказал Вадим.
«Ясно, другими словами, если я заартачусь, ты меня прикончишь», – подумала Марина.
– А почему эта история кончается здесь… – задумался Вадим. – Да потому что здесь вы в безопасности. Вас не найдут враги, которых вы успели нажить… Вы нуждаетесь в защите, и я буду вас защищать…
– Но зачем? – напрямую спросила она.
– Зачем?.. – Его глаза приняли мечтательное выражение. – Зачем один человек необходим другому человеку? Я одинок.
– Скажите, – довольно жестко заметила Марина, – это означает, что я стану вашей любовницей?
Вадим встрепенулся и замахал руками.
– Ну зачем вы так?! Я никогда не позволю себе… Поверьте…
«Да уж, тебе поверь…» – мрачно подумала Марина. А вслух продолжала:
– Значит, стану ли я вашей любовницей или нет, зависит от меня? А вот у наших друзей, как вы их называете, ситуация была иная…
– У друзей… – пробормотал Вадим. – У меня нет ни одного друга…
Он выдержал паузу, и Марина оценила его актерское дарование. Сейчас его лицо приняло выражение сдержанной грусти. Он встал и подошел к окну. Закурил, отдернув портьеру и глядя на улицу. Фигура на фоне светлого окна казалась плоским изящным силуэтом.
– С вами он поступил безобразно. Ведь он – простите, что я говорю об этом, – он предложил купить вас.
– Вы купили! – жестко сказала Марина.
– Я не мог допустить, чтобы вы оставались там… Это страшный дом, жестокие люди… Вы многого не знаете…
Она затаила дыхание, но Вадим, казалось, не думал развивать тему.
– Вас, – продолжал он, сочувственно глядя на нее, – должна оскорблять ситуация, в которой вы очутились…
– Сколько вы ему заплатили? – поинтересовалась Марина.
– Зачем вам знать сумму? Я сам постараюсь забыть об этом… Я оскорблен не меньше вас. Покупать человека! Но я считаю, что я вас не покупал.
– Разве не так это называется?
– Иногда это называется выкупом!
Марина завороженно слушала. «Он может сделать черное – белым…» – зазвучал в ее ушах голос Светы. «Нет, ну каков артист! – изумлялась Марина. – Ведь это же талант!» И поскольку Вадим держал паузу, она заговорила сама:
– Я согласна, у меня нет выбора. Не возвращаться же мне туда?
– Это было бы самоубийством, – быстро подхватил Вадим.
– Знаю. А я хочу жить.
Вадим медленно приблизился к ней, взял ее руку. Она с дрожью ожидала прикосновения этих губ. И знала, догадывалась, что ей неизбежно придется познакомиться с ними еще ближе. «Я знаю это и он это знает! – со злобой подумала она. – Мы ломаем комедию. Благородный спаситель и его благодарная жертва… Ах, как хочется перестать ломаться, сказать ему все в лицо, что я думаю о нем! Спросить, куда он дел Свету? Куда потом денет меня?»
Она отняла у него руку. Его лицо было слишком близко. С губ сошла улыбка, глаза лихорадочно блестели.
Вадим долил вина в бокалы.
– А за что на этот раз? – спросила Марина, беря свой.
– За вашу новую жизнь! Пусть она будет спокойной и счастливой.
– Это напоминает новогодние поздравления, – скептически заметила Марина. – «Счастья, здоровья, много-много успехов в Новом году!» Знаете ли, у меня эти пожелания никогда не сбывались.
– У меня тоже, – засмеялся он. – Но что с того?
Марина допила свой бокал и поставила его на стол.
– Раз уж это мой новый дом, – заметила она, – могу я осмотреть его?
Она надеялась найти следы пребывания Светы, застать где-нибудь беспорядок, указывающий на то, что случилось…
Вадим, против ее ожидания, согласился.
– Конечно! – Он поставил бокал. – Ведь вы здесь хозяйка.
– А я вижу следы другой хозяйки… – мимоходом заметила она.
Вадим слегка всполошился.
– Где?
– Везде! Не станете же вы утверждать, что собственноручно вытираете пыль?!
– А… Так ведь это горничная! – с облегчением махнул он рукой. – Я сказал, что вы будете хозяйкой, а не прислугой.
Он поднялся и пригласил Марину следовать за ним.
– Вот здесь, – распахнул он соседнюю дверь, где до этого секретничал с Делоном, – библиотека.
Вдоль стен стояло три высоких, стилизованных под старину книжных шкафа. Марина увидела за стеклами русские, французские, немецкие названия… Многие книги были старинными.
– Конечно, библиотека к вашим услугам.
– Я не знаю языков.
– Я мог бы переводить вам, – любезно вызвался Вадим.
Она деланно засмеялась:
– Это слишком любезно с вашей стороны.
Через гостиную вышли в коридор. Вадим открыл одну из дверей.
– Моя спальня.
– Порядок, чистота, никаких следов утреннего скандала. А был ли скандал? Вадим говорил, что Света что-то написала. Может, все ограничилось запиской?
– А вот – ваша комната!
Вадим распахнул следующую дверь.
Они вошли в небольшую комнатку, оклеенную белыми обоями. Марина сразу поняла, что именно здесь жила Света. Поняла она это не по каким-то забытым мелочам, принадлежавшим подруге. Наоборот – по полному отсутствию каких-либо мелочей и вообще вещей. Трюмо без единой булавки или баночки на нем. Широкая тахта, накрытая серым, в голубую клетку, пледом. Светлый ковер, маленький письменный стол. Шкаф для одежды, пустой. Делая вид, что знакомится со своим новым жилищем, она обошла комнату, открыла все дверцы, выдвинула ящики. Ни единого напоминания о Свете. Комната была похожа на гостиничный номер, тщательно прибранный перед приездом нового постояльца.
В горле возник комок. Ей было страшно рядом с этим человеком, следящим за ее движениями блестящими, не выражающими истинных чувств глазами.
– Здесь… кто-то жил до меня? – спросила она наконец.
– Моя сестра, – немедленно сказал Вадим.
«Он не оригинален, – подумала Марина. – В свое время Лене он тоже представил Свету в качестве своей сестры».
– И где же она теперь? – поинтересовалась она. – Уехала? Вышла замуж?
– Умерла, – горько сказал Вадим.
– Как? – Она осеклась.
– А… Несчастный случай… Попала под машину…
– Давно?
– Да вот уже два года, как я один.
– Она была молодая?
– Да, молодая…
– Красивая?
– Да. – Вадим замялся. – Марина, простите меня, но мне тяжело вспоминать об этом. Комната эта… Здесь все выглядит так, как будто она только утром была здесь…
– А мне, напротив, кажется, что здесь давно уже никто не живет, – заметила Марина, решив ему подыграть.
– Тем лучше, – сентиментально вздохнул Вадим. – Пусть ее тень не смущает Вас… Это добрая, милая тень…
«А, расчувствовался?» – разъярилась Марина. А вслух спросила:
– Вы, как видно, любили ее?
Вадим закурил, раздумывая над ответом.
– Каюсь, но… Кажется, это она очень любила меня… Я даже не знал, что она так меня любит… Может быть, она была единственным человеком…
Она подошла к окну, отдернула штору и выглянула во двор. Окно выходило во внутренний двор, замкнутый со всех сторон стенами огромного дома. Справа внизу она заметила подворотню. Туда въезжала машина.
За спиной кашлянул Вадим.
– Что ж, это все, – словно извиняясь, сказал он. – Могу, разве что, показать кухню… Правда, это достопримечательность – двадцать метров…
Они вошли на кухню, огромную и оборудованную по последнему слову техники.
– Несколько минут, и я разогрею. – Вадим включил микроволновую печь. – Курица с рисом по-арабски.
Марина присела за стол.
– А я-то думала, что, при вашей страсти к старине, увижу здесь очаг, колодец и быка, жарящегося на вертеле… – улыбнулась она.
Вадим засмеялся, открывая холодильник.
– Ну вот, удалось вас разочаровать! – весело заметил он. – Или рассмешить?
– Это часто одно и то же, – заметила Марина. – А кто же автор этого кулинарного шедевра?
– Автор – я, – гордо заявил Вадим. – Я готовлю сам, за редким исключением.
– Тогда позвольте все же задать вопрос. Готовите вы сами. Убирает горничная. А в чем будут состоять мои обязанности?
Вадим удивленно посмотрел на нее ласковыми темными глазами. Ответил он просто:
– Жить.
Глава 10
Ирина Алексеевна позвонила племяннице вечером в четверг, в надежде обсудить, как и когда им начать готовиться к девяти дням. К телефону никто не подходил. Она прозвонила допоздна, пока не убедилась, что племянница с мужем вряд ли уже вернутся в этот вечер домой. Немного удивилась: ей было известно, что Марина и Сергей не собирались уезжать, дачи у них не было, друзей, у которых они могли бы заночевать, – тоже. В пятницу утром, перед уходом на работу, она набрала их номер еще раз. Телефон молчал. Она перезвонила по номеру Лены, думая, что они находятся в ее квартире, наткнулась на автоответчик, голосом Марины посоветовавший ей звонить по их телефону. Круг замкнулся. Она звонила еще несколько раз в течение рабочего дня, потом замоталась – она работала закройщицей в детском ателье – и в следующий раз позвонила из дому. Ей никто не ответил. Между тем в субботу исполнялось девять дней со смерти Лены, и готовиться было уже поздновато. Она набирала их номер весь вечер и в конце концов разозлилась на племянницу. «О чем думает? – негодовала Ирина Алексеевна. – Ладно, спихнула бы поминки на меня, но ведь ее вообще нет! С кем я поминать-то буду?! Или у нее память отшибло? Да нет, Маринка не забыла бы… Может, в больницу легла? Случилось что? А он-то где? Ох, не нравится мне это…» Ирина Алексеевна решила завтра съездить к племяннице. Телефон у нее, как она себя успокаивала, мог и не срабатывать. В суб