Вероника засмеялась:
–Вы правы. Как чудесно, когда дом полон детей. Всех возрастов. Но меня волнует то, что вы застали нас врасплох.
–Ну что вы. Все устроено просто превосходно.
–Надеюсь, что так. Но поскольку я не ждала вас… никого из семьи, то у меня нет никаких подарков.– Не было, до того как сестра миссис Бигелоу не прислала вымпел для Себастьяна – это произошло несколько часов назад,– но для остальных подарков у нее не было.– Я привезла елочные украшения, и для Себастьяна у меня есть подарок, но я не знала, что здесь будет кто-нибудь еще.
–О, дорогая, я понимаю, как это неловко.
–Я подумала, что, может, после Рождества…
Хелена рассмеялась.
–Дети будут просто усыпаны подарками, так что они ничего не заметят. Что касается остальных…– Ее взгляд задержался на Себастьяне – он и братья спорили и давали указания слугам, как правильно установить елку. Веронике не казалось, что это слишком трудное дело, но, очевидно, мужчины так не считали.– Вы уже сделали нам самый большой подарок, о котором мы могли лишь мечтать.
–Я сделала подарок?
Хелена кивнула.
–Хотя мой младший сын купил этот дом и сказал, что собирается остаться в Англии, у меня были сомнения. Но сейчас…
–Сейчас?
–Но сейчас он здесь на Рождество и на свой день рождения…
–Его день рождения?
–Через два дня после Рождества. Вы не знали?
–Он ни слова не сказал.
–Это знаменательный день рождения, но я боюсь, что в разгар праздника он про это забыл.– Хелена посмотрела в глаза Вероники.– Теперь у него есть вы. Вы сделали так, что он захотел остаться. Мы не могли получить лучшего подарка. Вместе вы наполните дом любовью, смехом и детьми.– Хелена перевела взгляд на собственных детей.– Вы, моя дорогая, уже заполнили этот дом, пусть и неожиданно, и я всегда буду вам благодарна.
Вероника подавила чувство вины. В конце концов, они собираются пожениться как можно скорее.
–Я не могу представить, чтобы он навсегда отказался от путешествий,– сказала она, чтобы что-то сказать.
–Конечно же, нет.– Хелена покачала головой.– Только дурак этому поверит, но только мать будет на это надеяться. Правда, теперь у него есть к кому возвращаться – это вы.
–Скорее уж я отправлюсь вместе с ним.
Хелена засмеялась:
–Меня это почему-то не удивляет. Вы знаете про мой список?
Вероника отрицательно покачала головой.
–Конечно, это глупость. Во всяком случае, мои дети так думают. У меня есть список тех членов семьи, кому следует в порядке очередности жениться и выйти замуж. На ком в первую очередь я должна сосредоточить свои усилия.
–Понимаю,– улыбнулась Вероника.– Из того, что говорила Порция, ваш список возглавляет она?
–Теперь она,– кивнула Хелена.– В течение многих лет на первом месте был Себастьян. Но как же трудно найти подходящую партию для человека, которого постоянно нет на месте.
–У меня создалось такое впечатление – Порция намекнула,– что вы не одиноки в своих усилиях по сватовству.
–Дочери помогают мне в этом, как могут,– усмехнулась Хелена.– Поскольку их я в свое время облагодетельствовала, то они считают, что должны мне помочь!– Она хитро улыбнулась, глядя на Веронику.– Это удерживает меня от явного вмешательства в их жизни. Мои дети боятся, что стоит им обзавестись собственными семьями, как я начну давать советы, как им решать проблемы в их домах.
Вероника засмеялась.
–И я буду продолжать это делать.– Хелена снова посмотрела на своих детей.– Я всего лишь хочу, чтобы они были счастливы. Я, разумеется, знаю, что не обязательно жениться, чтобы стать счастливым, но я также знаю, что одиночество – страшная вещь. Не пожелала бы этого злейшему врагу.
–А вы одиноки?– не подумав спросила Вероника.
–Ну и ну, а вы откровенны.– Хелена улыбнулась.– Временами, наверное, да. У меня, однако, есть собственные планы. Я собираюсь их осуществить, когда устрою дела моих детей.
Вероника удивленно на нее взглянула:
–Да?
–Да,– усмехнулась Хелена.– В мои планы входит ни от кого не зависеть и делать исключительно то, что захочу. Я никогда так не поступала. Это звучит довольно эгоистично, полагаю, но когда большая часть твоей жизни позади, а не впереди, мне представляется, что ты заслужил право быть немного эгоистичным.– Она пристально взглянула на Веронику.– Даже не знаю, что мне больше нравится: независимость или отсутствие одиночества.
–Это в каком-то роде сделка, да?– задумчиво произнесла Вероника.– Человек просто не может решить, чего он хочет больше. Что важнее.– Она покачала головой.– За независимость приходится дорого заплатить.
–Как и за любовь,– улыбнулась Хелена.– Но это того стоит, как вы думаете?
Вероника согласно кивнула:
–Да, я думаю, что стоит.
–Что касается моих планов, то они не совсем обычные. Не сомневаюсь, что вы найдете их смешными. Возможно, как-нибудь, когда будет настроение, я посвящу вас в них, но не сейчас. А у вас когда-либо был секрет, Вероника?
–Секрет?– удивилась Вероника.– Ну, наверное, был. Почему вы спрашиваете?
Хелена опять посмотрела на своих детей.
–У них у всех есть секреты. О некоторых я догадываюсь. Другие я, вероятно, так никогда и не узнаю. Мои планы – это мой секрет. Возможно, не самый большой и не самый важный, но этим секретом я никогда ни с кем не делилась. Вот почему человек не должен идти по жизни в одиночку – ему необходим кто-то, кому можно полностью довериться в том, что наиболее важно для них обоих.– Она улыбнулась.– И это, дорогая Вероника, самый большой дар из всех возможных даров.
Глава 21
В дверь между ее комнатой и комнатой Себастьяна раздался стук. Наконец-то. Она уже начала недоумевать, неужели мужчины проговорят до утра Рождества.
Украшать елку собралась вся семья. Дети развесили свои гирлянды и игрушки на нижних ветках. Пряники в виде человечков, которые кухарка испекла для детей, тоже красовались на елке, хотя их оказалось намного меньше, чем было приготовлено, а пряничные крошки были видны на одежде не только младших членов семьи. Были повешены все елочные игрушки, которые Вероника и сестры Себастьяна привезли с собой. Свечи аккуратно расположили среди веток, и все с шутками вспоминали пожар, случившийся на прошлое Рождество.
Большое полено, которое обычно сжигают в сочельник, вызвало не меньше споров у Себастьяна с братьями, чем елка. Полено поместили в огромный камин главного зала – оно будет гореть до Крещения. Хэдли-Эттуотеры соблюдали все традиции, на которые семья Вероники не обращала внимания. Но сейчас и отец, и тетя, и бабушка не захотели остаться в стороне. Все приготовления сопровождались пением рождественских песен, наивных и сентиментальных. Дети Дианы, прежде чем их отправили спать, потребовали, чтобы для Рождественского деда оставили сладости из изюма и миндаля, а для его оленя – морковку.
День прошел просто превосходно, и теперь Вероника с улыбкой произнесла:
–Войдите.
Тон у нее был нарочито равнодушный, а в руке она держала книгу.
Она слышала, как он вошел и остановился.
–Это одна из моих книг?
–Вторая, кажется.
–Я думал, что вы прочли их все.
–Прочла.– Она перевернула страницу.– Они стоят того, чтобы их перечитать. А поскольку вас здесь не было…
Он сделал глубокий вдох.
–Вероника, нам надо кое-что обсудить. Я должен кое-что вам рассказать.
–Секретное?– Она взглянула на него.
–Нет, вовсе нет.
–Жаль. Я так люблю секреты.– Она снова перевела взгляд на книгу, изо всех сил стараясь не улыбаться.
–Это не секрет.
–Значит, это что-то важное?
–Не совсем,– помолчав, сказал он.– Интересное, но я не назвал бы это особенно важным.
–Думаю, что есть много всего, что вам следует мне рассказать, да и у меня тоже имеется кое-что. Хотя мне кажется, что мои сообщения намного интереснее и важнее.
–Например?
–Будет совсем неинтересно, если я вам о них расскажу. Со временем сами узнаете. Считайте это бесконечным открытием.– Она перевернула страницу.– Это займет… ну лет двадцать или тридцать.
Он долго не произносил ни слова.
–Мне вдруг показалось, что вы собираетесь сказать, что передумали выходить за меня.
–Бог с вами, Себастьян, я не та особа, чье решение может поколебать прошлая ночь. Я сказала, что выйду за вас, и я твердо намерена это сделать.– Она повела плечом.– Это – ваше первое открытие. Раз уж я решила что-то сделать, то редко меняю свое решение.– Она закрыла книгу и с улыбкой посмотрела на него.
Он засмеялся.
–А! Но вы изменили свое решение стать любовницей.
–Стать любовницей вообще, но не стать вашейлюбовницей.– Она встала.– В этом большая разница.
Он недоверчиво на нее смотрел.
–Что вы имеете в виду?
–Я находила мысль стать любовницей довольно привлекательной, но после того, как познакомилась с вами, я утвердилась в своем намерении.– Она приблизилась к нему.
Он сощурился.
–Вы говорите, что захотели стать только моейлюбовницей?
–Выходит, что так.– Она улыбнулась.– Это прекрасная мысль.
–Я все-таки ничего не понимаю.
–Вижу. И это так… мило. Я не нахожу причин, почему я не могу быть одновременно вашей любовницей и вашей женой.– Она обвила руками его шею.– Вы против?
Он помедлил, потом обнял ее за талию.
–Нет, что вы.– Нагнув голову, он легонько коснулся губами изгиба ее шеи.– Вы правы – мысль блестящая.
Она вздрогнула. Господи, когда он вот так касается ее…
–Я предполагала, что вы согласитесь. Однако…– Она высвободилась из его рук.– Раз я не ваша жена и никогда по-настоящему не была вашей любовницей…
–Но…– Он уставился на нее.– Но… сейчас сочельник.
–Знаю, дорогой, но мне пришло в голову, что единственное, что могло бы уберечь нас от полного, страшного скандала, это то обстоятельство, что… мы вместе не спали.
Он не мог поверить тому, что услышал, и глаза у него полезли на лоб, а она одарила его улыбкой.