– Жди здесь, Диана, – в итоге говорит и уходит.
Не знаю, куда она и зачем, но явно решила помочь. Только кто мне поможет? Чем? Я могу только сама это сделать. Понимаю вроде бы, но не получается.
Возвращается Амина минут через пятнадцать с матрасом в руках.
– Можешь пару дней у меня побыть. Комендантша нормальная тетка, тем более моя землячка.
– Спасибо, – шепчу с благодарностью.
– Солнце, ты же такое солнце, – садится Амина рядом со мной и обнимает. – Расскажи мне, что случилось. Хотя бы вкратце. Душа за тебя болит, когда вижу, что у тебя внутри непонятно что творится. Неужели мама? – отстраняется, заглядывая мне в глаза.
– Нет! – почти выкрикиваю и уже тише добавляю: – Мама без изменений. Просто он… Какая я дура… Я верила, что он меня любит… Наивная идиотка!
– Тише, тише, – Амина снова гладит меня по голове.
Вряд ли она что-то поняла из моих бессвязных фраз, но я сказала хоть что-то. Больше вся невысказанность не рвет мне грудную клетку.
– Диан, иди умойся, а я заварю чай.
Казалось, мне достаются лучшие люди в этом мире. Родители, Вика, Амина… Но нет. Реальность обломала крылья и ударила больно.
Люди – лицемеры. Я не думала никогда, что первый же мужчина, которому я откроюсь, отдам всю себя, поступит со мной настолько бесчеловечно. Реальность жестока, и я осознала это в полной мере.
Смотрю на себя в зеркало и повторяю мысленно: «Возьми себя в руки. У тебя Ириша и мама. Надо быть сильной. Обязана быть сильной!»
Еще раз ополаскиваю лицо и иду обратно в комнату. Амина как раз разливает травяной чай по кружкам. Одну протягивает мне, и я делаю глоток.
– И жизнь, и люди бывают жестоки, – нарушает наконец-то Амина молчание.
Да, мысль не новая, но актуальности не теряет.
– А еще несправедливы, – добавляю тихо и тут меня прорывает: – Он обвинил меня в том, что я с его отцом… И столько злости, ненависти было в его глазах. Все, все до последней капли было ложью. И эти ухаживания, и доброта, и забота. Все было для него игрой!
– Тише, тише, Диана. Я не представляю, насколько тебе больно сейчас, но все можно пережить.
Пережить? Но как? Меня никто не научил справляться с этим. Меня будто погребла под собой лавина боли и отчаяния.
– Давай позвоним Вике, – предлагает Амина, но я отрицательно мотаю головой.
Только расстрою подругу. Ей и без того сейчас нелегко. Да и что изменится после этого звонка?
Чай действует на меня как снотворное. Или это стресс? Но я начинаю клевать носом, хотя думала, что уснуть не получится из-за собственных мыслей. Амина стелит мне на полу, и под шелест страниц книги, которую читает подруга, я проваливаюсь в сон.
Утром открываю глаза, выныривая из такого приятного беспамятства, и смотрю в потолок. Снова мысли, эмоции… Как же хорошо было ночью.
Где-то вибрирует мобильный. Не знаю только чей. Кажется, я ставила на беззвучный. Вчерашний день вспоминается через какую-то призму непринятия. Вроде все это было со мной, но будто со стороны. Так вот они какие, защитные реакции…
Телефон снова вибрирует, и я поднимаюсь, ища его. На небольшом столике возле книги Амины вижу смартфон и, взяв в руки, морщусь. Она будет звонить, пока не дозвонится.
Выхожу в ванную, совмещенную с туалетом, и отвечаю тихо, чтобы не разбудить Амину:
– Слушаю, Вик. Ты почему так рано?
– Диана, какого черта происходит? – орет подруга.
– В смысле? – не понимаю я.
Может, Амина вчера все-таки позвонила Вике и все рассказала? Нет, тогда бы мой телефон начал разрываться сразу же. Тогда в чем дело?
– Это я должна спрашивать. В смысле? – еще больше повышает Вика голос. – С утра мне звонят с незнакомого номера, я ничего спросонья не понимаю. Догадываешься, кто мне звонил?
– Нет, – еле выдавливаю из себя, хотя предполагаю, кто мог так повлиять на настроение Вики.
– Теоман Константинович Байдасаров. Знаешь такого? – не без сарказма спрашивает подруга. – Он тебя ищет по всему городу. Зачем? Вот это мне интересно. И где ты сама?
– Вик, спокойно, – выдыхаю, прижимая руку к груди. – Со мной все хорошо. Я в студенческом общежитии у Амины. Но не говори… ему об этом, если он еще раз позвонит.
– Черт! – цедит Вика и выдает еще несколько крепких словечек. – Я ведь как чувствовала… Надо было позвонить тебе, когда Макс сказал, что ты просила больничный. Но я тут забегалась… Впрочем, не важно. Что этот… Что он сделал, Диана?
Не хочу. Не сейчас.
– Вик, давай, когда ты вернешься, мы поговорим.
– Так, у Макса есть запасные ключи от моей квартиры, – наконец-то начинает говорить она спокойно. – Он за тобой заедет и отвезет ко мне. Этому… Ему я сказала, что в Питере, думаю, не сунется пока.
Глава 24
Как Вика и предполагала, Теоман Байдасаров ко мне не сунулся. Я не слышала о нем ничего, не видела, и даже Максим ни разу не упомянул. Хоть мы и видимся с ним каждый день.
Через неделю, когда я более-менее пришла в себя, он предложил мне работу в их компании. Правда, мне кажется, после этого у него с отцом появились проблемы. Поскольку мужчина категорически был против иметь в своем офисе сотрудников без опыта, а главное – без образования. Но Максиму каким-то чудом удалось его уговорить.
Начала работать и поняла, что я настоящая дура. Тут я получаю сумму в разы меньше, а вот Теоман платил немалые деньги. Я настолько слепой была и наивной, что не увидела его истинное лицо и намерения. Думала, это нормально, получать столько денежек в такой огромной компании. У него просто свои планы на меня были. Которые он удачно воплотил в жизнь. А потом вышвырнул меня на улицу, как бездомную собаку.
Ну да. Я и есть бездомная. Однако это не дает повода кому-либо меня унижать. Если я себя не буду ценить и уважать, то и никто другой, естественно, не будет.
– Диан, ты еще не закончила? Оставь на завтра, пора ужинать. Я дико голоден, – заходит в кабинет Макс и плюхается в кресло. – Вика на меня, кстати, обиделась. Может, ты ее пригласишь в ресторан, куда мы собираемся идти? Только не говори, что я попросил, – еще и подмигивает.
– Макс, я не в том состоянии, чтобы шляться по ресторанам, – тяжело выдохнув, откидываюсь на спинку кресла и, взяв телефон со стола, набираю номер подруги. – Но в кафе на противоположной стороне дороги – могу. Ты не забывай, на что я живу.
Уговоривать подругу приходится долго. Потому что она сразу догадывается, что я бы ни за что не пошла ни в ресторан, ни в кафе. Но все равно после слов «приходи ради меня» Вика соглашается и оказывается в назначенном месте спустя полчаса.
Макс заказывает все, что видит в скромном меню такого же скромного кафе. В конце концов, голубки мирятся.
Погода пасмурная, дико клонит в сон. Я даже зеваю, желая оказаться в квартире и залезть под одеяло. Через пару дней Иришку заберу и буду с ней спать. Снова соскучилась. И сейчас я нуждаюсь в ней еще больше. Пусть подруги всегда рядом, однако я все равно чувствую себя одинокой. И мысль, что я стесняю подругу, меня уничтожает. Хотя Вика заверяет в обратном. Говорит, что сейчас она чаще отправляется к своему парню ночевать. И это круто.
– Диан, – выныриваю из своих мыслей, услышав тихий, но твердый голос Макса. – Тот отморозок тебе не звонил больше?
Отморозком он называет Теомана. За несколько недель, которые я работаю в компании отца Макса, я узнала, что они ненавидят семью Байдасаровых. Потому что они их сильнейшие конкуренты.
– Нет, конечно.
Нет, не звонит. Потому что я поменяла свой номер телефона. Но если бы Теоману я была нужна, он бы нашел меня при любом раскладе, верно? Даже если мой номер телефона зарегистрирован на чужое имя. Но ничего подобного не случилось. Байдасаров достиг своей цели, и больше я ему не понадобилась.
– Я надеюсь, ты честна со мной, – говорит друг, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. – Не хочу, чтобы он сделал тебе больно в очередной раз.
– Я настолько сильно смахиваю на идиотку? – из горла вырывается нервный смешок. Взяв со стола бокал с апельсиновым соком, выпиваю залпом. Смотрю в окно. На прохожих, на автомобили, на влюбленные пары, которые спешат, проходя мимо кафе, чтобы не промокнуть под дождем. А у меня никого нет… – Пожалуйста, давайте не будем обсуждать эту тему? Мне и без того хреново.
– Мы хотим для тебя самого лучшего, Диан. Он тебе не пара, поверь, – шепчет Вика. Взгляд серьезный, хмурый. – Любим мы тебя.
– Да я тоже люблю вас, Вик. Вы представьте, что со мной случилось бы, не будь вас в нашей с Иришкой жизни, – вымученно вздыхаю, чувствуя накатывающие к глазам слезы. – Знаете, какая-то эта жизнь несправедливая. Папу я потеряла в свой самый счастливый день. Думала, никогда не забуду тот месяц и число, когда получила новость, что поступила в университет. Так и получилось. Никогда не забуду. Потому что в тот день я потеряла папу… – шмыгаю носом. Губы начинают дрожать. – А мама в коме. Неясно, проснется ли она когда-нибудь. Черт! Да наша семья разбилась!
Встряхиваю головой, стараясь отогнать паршивые мысли. Вика садится рядом, обнимает за плечи. Шепчет ласковые слова, успокаивает меня. Но на душе все равно хреново.
– Все будет хорошо, милая. Я уверена. Главное, ты учись и стань адвокатом. Ведь мечтаешь об этом много лет. А потом будешь бороться с несправедливостью. Будешь зарабатывать хорошо, и потихоньку жизнь наладится. Думай о хорошем.
Я киваю и утыкаюсь в свою полупустую тарелку. Мне звонит Аминка. Мы разговариваем с ней минут десять, и она, убедившись, что я в порядке, желает мне приятного отдыха и отключается. Она так со мной уже несколько недель обращается. Выходит на связь раз пять в сутки, и если вдруг мой голос ей не понравится, то сразу мчится ко мне. Пару раз даже на ночь оставалась или же меня к себе в общежитие приглашала. Она замечательный человек, очень верная подруга. Мне с ней повезло, как и с Викой.
Мой телефон вибрирует. И, взяв его в руки, смотрю на экран так, будто нахожусь в гипнозе.