Он обхватывает мое лицо руками, заглядывает в глаза… И тут я не выдерживаю. Моргаю два раза и чувствую, как по щеке катится одинокая слеза.
– Диана, – выдыхает Тео и прижимает меня к себе.
Я неуверенно, но кладу руки ему на спину. И будто бы чувствую себя защищённой. Странно? После всего, что произошло между нами, наверное. Но сейчас мне это надо. Эта минутка слабости, минутка, чтобы забыть обо всем, что произошло в этом здании.
– Поехали отсюда, – прошу я, отстраняясь и глядя на мокрое пятно на пальто Теомана.
– Я отвезу тебя домой, – говорит он.
– Мама… – с мольбой я произношу лишь одно слово.
– Диана, сегодня нет смысла ехать, – мягко замечает Тео. – Она явно ещё день, а то и больше будет в реанимации.
– Да-да, ты прав, – соглашаюсь, спускаясь к машине. – Тогда на работу.
– Никакой работы. Марк Владиславович на сегодня тебя отпустил. Поэтому домой.
И как бы ни хотелось признавать, но снова сидеть весь вечер в одиночестве нет сил. Устроившись в салоне, закусываю губу и отворачиваюсь к окну.
На свежем воздухе голова немного прояснилась, тем более когда я сбросила часть эмоций. Вспоминаю, как следователь задавал вопрос за вопросом, местами давил морально, а потом будто по щелчку отпустил.
– О чем задумалась? – спрашивает Тео, хлопнув дверью и заведя машину.
– Странно все это. Сразу, мне казалось, следователь в меня вцепился бульдогом. Два часа без передышки все спрашивал, спрашивал. Причем так, будто я заядлая рецидивистка и моя вина уже доказана. А потом ему кто-то позвонил, он вышел и, вернувшись, сказал, что я свободна. Тебе это не кажется странным?
Тео пожимает плечами, глядя прямо перед собой, а потом отвечает:
– Может, в деле открылись какие-то новые обстоятельства?
– А может, это ты? – неожиданно приходит мне на ум.
– Диана, у меня, конечно, много возможностей, но давление на ОБЭП к ним никак не относится. Может, просто у Виктора Георгиевича совесть проснулась?
В этом я сильно сомневаюсь. И Макс тут тоже явно ни при чем, иначе Вика бы мне уже весь телефон оборвала.
Но думать сейчас о загадочном поведении следователя нет ни сил, ни желания. Посмотрим, что будет дальше. Как я поняла, дело на меня не заводили. Так, пока побеседовать пригласили, пусть на обычную беседу это и мало походило.
Заметив, что Тео повернул во двор, я спрашиваю:
– У тебя на сегодня ещё много дел?
Не хочу оставаться одна. Можно бы было позвонить Вике или Амине, но и объяснять все не могу. Разговоров на сегодня хватило.
– Абсолютно свободен, – отвечает Тео.
– Может, кофе попьем? – предлагаю, надеясь, нет, даже мысленно умоляя, чтобы он согласился.
– Хорошо, – Тео кивает и ищет место для парковки.
А я даже выдыхаю. Все-таки одной не так тревожно, потому что я уже не знаю, какие сюрпризы мне может подкинуть жизнь в следующий момент.
Мы выходим из машины, и пока я ищу ключи, слышу, как у Тео начинает разрываться в кармане мобильный телефон.
– Ответить не хочешь? – спрашиваю, открывая дверь в подъезд.
– Перезвоню, – отвечает, посмотрев на экран и сунув телефон обратно в карман.
– Если у тебя какие-то дела…
– Диана, у меня нет никаких дел.
Мы заходим в квартиру, я иду в кухню, слыша, что телефон Тео снова звонит. Ставлю чайник и вроде бы не собираюсь подслушивать, но голос все равно доносится до меня.
– Да, Марк. Нет, все верно. Да, завтра поговорим, и я все равно подпишу документы. Нет, ни в коем случае это так не останется… Пора заняться им. Хорошо, до завтра.
Шаги, и Тео появляется в кухне. Я спрашиваю, чтобы отвлечься от собственных мыслей:
– Что-то случилось?
– Рабочие вопросы, – машет Тео рукой и садится за стол. – Расскажи лучше, следователь сильно давил?
Отвечаю не сразу. Делаю кофе, ставлю чашки на стол и, сделав глоток, рассказываю как можно подробнее о своем разговоре со следователем. Тео молча слушает, иногда недовольно качает головой и, когда я заканчиваю, тихо говорит:
– Вот сволочь.
Не знаю, к кому это относится, но почему-то возникает ощущение, что к Павлову. Я выговорилась, и мне как будто легче стало. Я никак не комментирую слова Тео, только шепчу:
– Спасибо тебе. За все.
Сегодня между нами нет обычного напряжения. И мне даже не хочется сказать какую-то колкость, чтобы отгородиться от Теомана. Да, он сделал мне невыносимо больно. Такой униженной я себя никогда не чувствовала. Но потом все изменилось.
Поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Мы так молча и смотрим друг на друга, но ни о чем говорить не хочется. Тео отставляет пустую чашку, и я спрашиваю, потому что не хочу, чтобы он уходил:
– Еще?
– Нет, спасибо, – улыбается в ответ, но не поднимается.
Вроде бы и кофе выпили, и поговорили, я даже не представляю, что дальше. Мою чашки, чувствуя спиной взгляд Байдасарова, и жду. А чего – сама не знаю.
Возвращаюсь за стол.
– Хочу завтра в больницу съездить. Узнать, как состояние мамы. Может, в выходные уже вместе с Иришей смогу ее навестить.
– Конечно, можешь завтра не приходить на работу. Узнай у врача обязательно, как подготовиться к реабилитации, какие прогнозы. Может, сиделка понадобится.
Мне иногда кажется, что у Тео все всегда продумано. Я вот даже не задумывалась, кто будет ухаживать за мамой. Если я, то как же учеба и работа? А на сиделку нужны деньги. И ремонт в квартире еще не закончен.
Снова масса вопросов, которые мне надо решать. Казалось, только с одной проблемой разберешься,тут же возникают новые.
– Может, мне взять пока академический отпуск, – начинаю рассуждать вслух, и Тео тут же протестует:
– Даже не думай! Диана, всегда можно найти выход. Знаешь, моя мама как-то сломала ногу, причем перелом был сложным. К ней приходила женщина, опыт работы большой, медицинское образование.
Я улыбаюсь на его слова.
– Снова у тебя на все ответ есть. Но, к сожалению, я вряд ли смогу позволить нанять профессиональную сиделку.
– Если я все организую и оплачу, то ты опять выпустишь свои иголки?
Тео задает вопрос с улыбкой, но я понимаю, что он серьезен. И уже с телефоном наперевес готов решать вопросы. Категорически противиться я не собираюсь – все-таки Тео многое для меня сделал. И делал он это, как я сейчас вижу, без какого-либо умысла или подвоха.
– Давай я сначала поговорю с врачом.
– Позвони завтра.
А вот сейчас я понимаю, что он уйдет. Но не может же он постоянно со мной сидеть, когда что-то случается. Может, у него вообще… свидание? Почему-то эта мысль колет в области груди. Особенно как представлю ту блондинку, что устроила сцену в офисе.
Тео выходит в коридор и, обуваясь, кому-то звонит. Действительно не домой собирается.
– Да, мама, – говорит он в трубку. – Думаю, через полчаса буду. Да, останусь у тебя сегодня.
И я понимаю в этот момент, что улыбаюсь. Тео тоже это замечает и вопросительным кивком спрашивает, мол, в чем дело.
А дело, кажется, в том, что я оттаиваю…
Глава 40
Я вздрагиваю от стука, но тут же выдыхаю, когда на пороге кабинета появляется Тео.
– Почему глаза такие испуганные? – спрашивает он, глядя на меня и подходя к столу.
– Мне кажется, что в любую минуту сюда опять придет этот… следователь. После знакомства с ним я стала слишком дерганой, – честно признаюсь.
Теперь мне хочется с ним делиться. Это такое невероятное чувство, когда можешь рассказать человеку обо всем. И о своих страхах, и о своих терзаниях, и о своих планах.
– Я уже говорил, что они от тебя отстанут. Сейчас надо думать о другом.
Тео прав. И да, по большей части все мои мысли занимает мама. Врачи меня к ней пока не пускают, просили подождать хотя бы до выходных. И я все эти дни снова как на иголках. Звоню по три раза на день в больницу, все спрашиваю, как мама себя чувствует. И каждый раз боюсь услышать что-то, что меня подкосит.
– Сегодня еще Иришу забрать надо и объяснить ей все. По телефону я не смогла о маме сказать, – качаю головой.
– Она умная девочка. Все поймет, еще и тебя поддержит, – ободряюще улыбается Тео. – Если хочешь, я поеду с тобой.
Я улыбаюсь в ответ. Теперь он не ставит меня перед фактом, а спрашивает, хочу ли я. И да, я хочу. Тем более Иришка его любит.
«Конечно, прикрывайся сестрой, Диана», – проносится в голове.
Да, может, я не готова пока и самой себе признаться, но я, кажется, его простила. Вышло недоразумение, Тео сделал неправильные выводы, поступил по-свински, но он пытается исправить свою ошибку. И я вижу в его действиях искренность.
– Давай через час, – посмотрев на экран телефона, говорю я. – Закончу кое с какими документами.
– Хорошо, – кивает Тео. – Я зайду за тобой.
Заканчиваю я раньше. Через сорок минут закрываю папку и иду к Марку Владиславовичу. Секретаря в приемной нет, но дверь в кабинет закрыта не плотно. И я уже берусь за ручку, как слышу голос Тео:
– Марк, прекрати. Я же сказал, что мы все вернем, а Павлов за свой шантаж поплатится.
Мне бы заявить о своем присутствии, но я теряю дар речи и прирастаю к полу. И да, при этом понимаю, что подслушивать плохо. Только о каком шантаже идет речь и что Тео собирается возвращать? Может, эти дела меня и не касаются, но в свете последних событий…
– Ты отдал ему просто так объект, который мы пытались получить столько времени, – отвечает Марк Владиславович. – Рыцарь, блин! Может, машину на белую поменяешь? Чтобы для образа было более полноценно.
Стук каблуков раздается за моей спиной, и я на цыпочках отскакиваю от двери. Секретарь входит и занимает свое место.
– Вы к Марку Владиславовичу? – спрашивает у меня.
– Вот, – протягиваю ей папку. – Передайте на подпись.
– Хорошо, – равнодушно бросает она и утыкается в экран компьютера.
Я выхожу и прислоняюсь спиной к стене в коридоре. Не покидает ощущение, что этот разговор касался меня. И даже становятся понятны слова Тео, произнесенные с непоколебимой уверенностью, что меня больше никто не побеспокоит.