И за это одно спасибо, сказанное таким тоном, с таким взглядом мне хочется делать все больше и больше.
Если это не сумасшествие, что я готов ради Дианы горы сворачивать, то черт знает как еще это назвать.
– Все будет хорошо, – повторяю я те слова, что вчера сказал Ире.
И я сам в это верю. Несмотря на все, что произошло. Главное, чтобы опять ничего не случилось, иначе доверие Дианы я больше не верну.
Мы едем в больницу, и Ира даже подпрыгивает на сиденье от нетерпения. Пусть Диана и делает все для сестры, но родители есть родители. Их никем не заменишь.
Что-то я слишком чувствительным стал рядом с этими девчонками. Если бы кто-то мне сказал полгода назад, что я ради женщины буду готов разбиться в лепешку, пожертвую своим бизнесом… Черт, я бы рассмеялся этому человеку в лицо.
– С детьми нельзя, – строго говорит охранник, когда мы заходим в холл и, оставив вещи в гардеробе, останавливаемся у турникета.
У Иры опускаются плечи, а на глазах появляются слезы.
– Подождите на том диванчике, – указываю я в сторону, и Диана кивает. Когда они отходят, поворачиваюсь к охраннику и говорю: – Врач в курсе, что мы с ребенком. Разрешил. Мать этой девочки несколько месяцев пролежала в реанимации, сейчас приходит в себя. Они нужны друг другу.
Помогает еще и купюра с изображением давно почившего американского президента. Охранник кивает, и я жестом руки подзываю Диану с Ирой. Мы поднимаемся в отделение и идем к кабинету врача. Медсестра на посту даже не обращает на нас внимания, видимо, предупреждена.
– А когда мы мамочку увидим? – слышу шепот Иры.
– Скоро, малыш, – тоже тихо отвечает Диана. – Потерпи еще минутку.
Я стучу и нажимаю на ручку. Андрей Сергеевич будто только нас и ждал. Кивнув, поднимается из-за стола и выходит в коридор. Здоровается и ведет нас к палате. Радует, что уже не реанимационной. По дороге молчит, да и Диана не задает вопросов. Да, эти разговоры не для детских ушей. Только возле двери Андрей Сергеевич просит:
– Она только-только начала реагировать на внешние раздражители, все еще очень слаба. Больше спит, говорит мало. Не утомляйте ее.
– Конечно, – кивает Диана и смотрит на меня.
Думаю, толпа в палате ни к чему. И мне… Мне там делать нечего. Я лучше буду решать организационные вопросы.
– Андрей Сергеевич, – останавливаю врача, – на пару слов.
Диана улыбается мне так нежно, как раньше, еще до всего, что я натворил. Одной улыбкой она снова меня благодарила…
Глава 42
Я стараюсь не плакать, когда вхожу в палату. Ириша держит меня за руку и ступает так осторожно, словно боится. Я тоже боюсь.
Мы так радовались утром, что поедем к маме, а сейчас эта больничная палата, запах лекарств напоминает о потере.
– Мама спит, – говорит Ириша, подходя к койке.
– Садись, малыш, – киваю на стул у окна.
Мама в одноместной палате. Здесь даже душ и туалет есть. Стол, стул, тумбочка – в остальном все как обычно.
Ириша садится и смотрит на маму. Я же сажусь на корточки около кровати и дотрагиваюсь до маминой руки. Она дергается под моей ладонью, и я слышу тихое:
– Диана…
Боже, сколько времени я снова хотела услышать ее голос. Как хотела обнять ее. И я не сдерживаюсь – слезы все-таки катятся по щекам.
– Мамочка, – шепчу в ответ и целую ее руку.
– Поднимись, – просит мама. – Дай на тебя посмотреть.
Быстро вытираю слезы и поднимаюсь, но мамину руку не отпускаю. Наконец-то я вижу родные глаза, все такие же любящие и полные тепла.
– Малыш, – смотрю на сестру, которая все так же сидит, будто боясь подойти.
Мама чуть поворачивает голову и, кажется, вот-вот расплачется. Господи, я даже не подумала, сколько вопросов у нее в голове. Насчет папы, насчет Иры. И даже у врача не спросила, что-нибудь рассказывали маме или нет.
Сестра подходит с другой стороны кровати и тоже берет маму за руку.
– Девочки мои…
Да, я понимаю, что Ириша вряд ли такого ждала. Я пыталась объяснить, что мама еще очень слабая, она очень долго спала и сейчас может быть не похожа на себя, но такого сестра явно не ожидала.
– Врач сказал, что тебе надо больше отдыхать, – быстро говорю я. – Мы еще приедем. Ирка пошла в школу, я учусь и работаю.
– Володя… – тихий голос мамы прерывает мой поток слов, и я закусываю губу.
– Мамочка, – тоже шепчет Ириша, – папы с нами нет.
Мама моргает, и по ее виску катится одинокая слеза. Как долго мы ждали, пока она откроет глаза, и как же сейчас больно.
В палату входит медсестра со шприцем в руке и равнодушно бросает:
– Вам пора.
– Мы еще приедем, – обещаю, наклоняясь и целуя маму в щеку.
Да, посещение не такое, как показывают в фильмах. Без цветов, объятий и воздушных шариков. Это жизнь, и выход из комы, даже не такой продолжительной, сопровождается долгим лечением, восстановлением.
– Мама скоро встанет на ноги, Ириш, – сжимаю руку сестры. – Будет нам печь свои пирожки, смотреть с нами фильмы.
Ириша кивает и неожиданно спрашивает:
– И тогда Тео больше к нам приходить не будет?
Не представляю, какие логические цепочки малышка выстроила в своей голове, если сделала такой вывод. И самое главное – я не знаю, что ей ответить. Я не понимаю, почему Тео постоянно с нами. Заглаживает вину? Но он уже сделал, кажется, все, что только мог. И для того, чтобы помочь с квартирой, например, не надо быть рядом. И тем более не надо постоянно устраивать какие-то сюрпризы Ирише.
Я запутываюсь. А ребенок ждет моего ответа.
– Я же работаю с ним, поэтому видеться мы будем, – единственное, что приходит в голову.
– Но мамочка же точно поправится? А то она выглядит…
Ириша не может найти подходящего слова, и я ей помогаю:
– Малыш, мама просто еще не выздоровела. Ты же сама недавно болела, поэтому не очень хорошо себя чувствовала, тяжело было разговаривать.
– Да, Диан, – соглашается сестра, и мы, забрав вещи из гардероба, выходим на улицу.
Тео, стоя возле машины, разговаривает по телефону. Я собираюсь подождать в стороне, чтобы не слушать, но Ира уверенно идет к Тео и по-хозяйки уже открывает заднюю дверь.
– Да, хорошо, – слышу, обходя авто. – И когда ты вернешься? Хорошо, поговорим, когда приедешь.
Дальше не слышу, сажусь в машину и жду. Ириша просовывает голову между сиденьями и спрашивает:
– А сегодня Тео останется с нами?
Сестра просто становится моим внутренним голосом. Она вслух озвучивает вопросы, которые я боюсь задать даже себе самой. Хочу, но боюсь.
– У него могут быть дела, – успеваю ответить, прежде чем Тео садится за руль.
Заводит машину, но с места не трогается. С минуту задумчиво смотрит в окно, а потом садится вполоборота и говорит:
– Девчонки, есть предложение.
– Какое? – быстрее меня реагирует Ириша.
– Мне надо поговорить с Дианой, мы посидим в кафе в том торговом центре, где были на твой день рождения, а ты наконец-то посетишь тот скалодром, что находится там. В прошлый раз же не успели.
Я сжимаю руки в кулаки. Тео поговорил с врачом и теперь хочет мне что-то рассказать. И чтобы Ириша не услышала.
– Поехали, – киваю я, понимая, что ждут моего ответа.
Сразу мы занимаем столик в кафе, и Тео просит его здесь подождать. Они с Иришей уходят, а я смотрю в меню и ничего не вижу. Ожидание невыносимо, и ждешь всегда самого худшего. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем возвращается Тео. Садится напротив меня.
– Заказала что-нибудь? – спрашивает он.
– Нет, – откладываю меню. – Ира?..
– В надежных руках инструктора, не переживай. Час восторга ей обеспечен.
– Ты хотел поговорить со мной… – начинаю я, но к нам подходит официант, и Тео сам делает заказ, а потом смотрит на меня и улыбается.
– Почему опять глаза испуганные? Все же хорошо.
– Это же насчет мамы? – сразу уточняю.
– Да, но ты не волнуйся. Андрей Сергеевич, по сути, ничего нового не сказал, но мое предложение о профессиональной сиделке отверг, – Тео замолкает, когда нам приносят кофе и кивком благодарит официанта.
– То есть? – не понимаю, к чему идет разговор.
– То есть одной сиделки будет мало. Твоей матери нужны процедуры, которые в домашних условиях не провести, а возить ее туда-сюда… Сама понимаешь, – разводит Тео руками. – Поэтому, пока вы были в палате, я нашел несколько реабилитационных центров. Ей там будет лучше, поверь. Это же как санаторий. А сиделку, если ты волнуешься, можно нанять все равно. Она там будет с матерью постоянно. Плюс круглосуточно рядом врачи и медсестры. Но смотри сама.
Я выдыхаю и прикладываю указательные пальцы к вискам. Вряд ли это будет дешево, но в плане удобства и профессионального ухода я соглашусь с Тео.
Поднимаю на него глаза. Передо мной сидит взрослый мужчина, который четко продумывает на несколько шагов вперед. А если проблема возникает здесь и сейчас, то он ее решает. Все-таки я, как ни пыталась, не выдерживаю эту жестокую реальную жизнь. Да, стараюсь, но еще только учусь. А он…
«Что бы я без него делала?» – проносится в голове.
– Диана? – от моего пристального взгляда Тео хмурится.
– Ты прав, – отвечаю наконец. – Сбросишь мне ссылки на реабилитационные центры?
– Я, конечно, не настаиваю, но поверь моему опыту, Диана…
– Я верю. Верю, что ты подскажешь, как лучше сделать.
Сама не знаю, зачем я это говорю. Тео чуть заметно улыбается и продолжает:
– Надо съездить посмотреть, а то на сайте могут такую рекламу дать, будто там швейцарская клиника, а на деле окажется сельская советская больница. Завтра еще выходной, и мы можем прокатиться по этим адресам, они же работают двадцать четыре на семь.
Я киваю, а в голове у меня бьется произнесенное им «мы». То есть поедет с нами? Все выходные потратит на нас с Ирой?
Может, я опять наступаю на те же грабли, но почему-то сейчас кажется: он делает это все от души.
«А может, из-за меня?» – снова возникает непрошеная мысль.