житесь хоть на пару минут. Для кого же я такой огромный пирог пекла? Питер сладкого не ест вообще — бережет фигуру, занимается спортом. И Лесенька стала брать у него пример, — видели ведь, худая стала, как треска.
— Если вы не забыли, я, помниться, говорил вам в прошлый раз, что тоже отказываюсь от сладкого.
— Сделайте сегодня, пожалуйста, исключение, — быстро нашлась словоохотливая хозяйка, — ну, хотя бы ради меня.
Я на секунду призадумался, но потом все же махнул на все рукой и решил уступить, хотя, признаться, после разговора с девочкой мне было не очень приятно находиться в этом доме. Пришлось в некоторой степени себя пересилить и состроить на лице привычную наигранную улыбку.
Лесницкая провела меня на кухню и усадила за стол, — посреди него дымился пышный румяный пирог с клубничным вареньем, от которого исходил потрясающий запах. Я поймал себя на мысли о том, что уже давненько не пробовал на вкус подобных шедевров кулинарного искусства.
Антонина Петровна разрезала пирог на части и одну из них, самую огромную, положила мне в тарелку.
— Ешьте, ешьте, — не дав мне даже возможности хоть как-нибудь возразить, настойчивым тоном сказала она. — Вы только попробуйте, обещаю, что потом вас от стола за уши не оттянешь.
Я отломал с помощью вилки маленький мягкий кусочек и неторопливо послал его себе в рот. Хозяйка дома не врала, — пирог действительно был отличный, всего в него положили в меру, в том числе, разумеется, и сахара.
— Ну, и какое у вас сложилось впечатление после посещения моих подруг? — как бы невзначай заинтересованно произнесла женщина. — Судя по телефонным разговорам с ними, я поняла, что они от вас просто без ума.
От неожиданности услышанного я чуть было не поперхнулся очередным кусочком пирога. Еще бы, были б они недовольны! После подобного «общения» любая женщина будет хвалить мужчину, как настоящего ангела небесного. По крайней мере, это касалось троих из тех четверых женщин, которых в течении последней недели мне пришлось посетить в их местах обитания.
— Отзывы о вас, как о квалифицированном специалисте, у них наилучшие, — так и не дождавшись моего ответа, продолжила Лесницкая. — Оказывается, вы отлично умеете ладить с детьми, находите к ним нужный подход, а это немаловажно в наше время. Сейчас редко можно встретить человека подобного типа.
— Спасибо за комплимент, — улыбнулся я. Мои руки самопроизвольно потянулись к пирогу. — Разрешите еще?
— Пожалуйста, пожалуйста, — согласно закивала хозяйка, — берите, сколько душа пожелает. Вот видите, я же говорила, что вы захотите еще. Ешьте смело, не переживайте, я себе еще испеку. У вас ведь жены нет, — кто вас бедного нормально покормит? Я просто удивляюсь, неужели такой видный мужчина, как вы, не может до сих пор найти себе достойной супружеской партии?
— Почему же не могу? — возразил я. — Очень даже могу. У меня есть невеста, если это вам так интересно. Ее зовут Таня.
— И она позволяет вам одному шататься вечерами по темным улицам?
— Что поделать — работа есть работа. А где сейчас найдешь лучший заработок? Зато днем мы постоянно вместе, — не знаю, почему я начал врать. Наверное, просто не очень-то мне хотелось, чтобы эта не в меру болтливая женщина раззвонила всем своим заинтересованным моей особой подругам о нашей с Татьяной ссоре. Не стоило давать некоторым из них возможность иметь на меня хоть какие-нибудь серьезные виды. Пусть лучше будут уверены, что я — «занятый» мужчина, а мимолетные ночные приключения с ними — это просто мои маленькие жизненные слабости. Вообще-то, в действительности все оно так и было, — менять свою Татьяну на кого-то другого я пока не собирался.
— И давно вы с вашей девушкой встречаетесь? — поинтересовалась Лесницкая.
— Да уже почти два года, — сказал я.
— Почему же до сих пор не поженились?
— Да как вам сказать? Понимаете, меня не очень-то прельщает перспектива стать человеком, материально зависимым от родителей моей супруги. Они, конечно же, — люди не бедные, всегда могут оказать посильную помощь, но сами поймите, что я в таком случае за мужчина, если не могу прокормить семью? Что обо мне может подумать мой будущий тесть, который в мои годы уже занимал довольно престижную должность в горкоме комсомола?
— Ну, сказали! — скептически заявила Лесницкая. — Тогда времена были совсем другие. Тогда страна помогала талантливым молодым людям найти свой, так сказать, правильный жизненный путь. А сейчас что? Теперешние бюрократы только своим сыночкам дорогу дают, а таким грамотным людям, как вы и вам подобные, в открытую наступают ногами на горло, чтобы вы не вытеснили в будущем на высоких должностях их бездарных отпрысков. Что и говорить, — везде одна несправедливость.
— А я считаю как раз наоборот. Именно сейчас больше перспектив сделать свою жизнь счастливой. Именно сейчас людям даются неограниченные возможности. И я их постараюсь использовать. Вот организую свое дело, заимею порядочный доход, тогда будем речь вести о создании семьи.
— Все-таки я вас несколько перехвалила, — скептически усмехнулась Лесницкая, — какой вы только наивный молодой человек. В нашей идиотской стране у вас нет никаких перспектив, никаких шансов на нормальную жизнь. Везде, где можно было заиметь, как вы выразились, порядочный доход, места уже давно заняты. Поверьте, Андрей Николаевич, я, пускай ненамного, но все же старше вас, больше общаюсь с людьми, имею больше опыта в жизни. Через наш банк проходит много самой разнообразной клиентуры. И вот к какому выводу я пришла, — нет в нашей стране ничего надежного в финансовом смысле, — даже Питер, опытный по мировым меркам экономист это подтверждает. Украина просто обречена на вымирание. Каждый старается тянуть все только себе, ни на секунду не думая о находящихся рядом людях. Такая уж психология у нашего народа. И не помогут нам ни коммунисты, ни националисты, ни Партия Восстановления Равенства во главе с Колей Батуриным, ни кто другой. Вы — грамотный и образованный молодой человек, в совершенстве владеете иностранными языками. Послушайте моего дружеского совета, — уезжайте как можно скорее со своей Татьяной при первой же возможности куда-нибудь на запад, — в Великобританию, Францию, Соединенные Штаты, Германию. Только ради Бога, — не сидите в этой Богом проклятой стране! Умрете ведь медленной голодной смертью. Хотите, я переговорю с мужем насчет вас? Он — хороший человек, пойдет навстречу и поможет вам с оформлением документов и будущим трудоустройством.
— Спасибо за заботу. Подумаю над вашим предложением, — вежливо ответил я, хотя, признаться, менять своей точки зрения решительно не собирался. Просто не хотелось обижать гостеприимную женщину бессмысленным спором.
— А чего тут думать? — совершенно неожиданно раздался за моей спиной знакомый мужской голос с ломаным английским акцентом. — Извини, дорогая, мне из моего кабинета был немного слышен ваш разговор. И я решил набраться наглости и прийти в него вмешаться. Добрый вечер, мой юный друг.
— Здравствуйте. — Я немного встрепенулся от неожиданности. Этот человек подошел ко мне со спины так незаметно, как подкрадывается хитрая кошка к дремлющему на солнышке воробышку. — Мне почему-то показалось, что вас в квартире нет, что вы еще на работе находитесь.
— Нет, я все это время был здесь, в своем кабинете, и делал кое-какие расчеты. — Питер присел на табурет напротив меня и по-джентльменски закинул ногу за ногу. — А Антонину Петровну заранее предупредил, чтобы мне никто не мешал. Поэтому она вам ничего и не сказала.
— Вы прямо, как разведчик, все делаете тихо и незаметно, — иронично сказал я.
— Вы не так уж далеки от истины, молодой человек. В моей работе всегда должен немного присутствовать некоторый элемент шпионажа. Любой работающий за рубежом специалист из любой державы черпает из всех доступных ему источников необходимую информацию для своей страны. Ваши инженера и экономисты, находящиеся на стажировке в Соединенных Штатах, кроме того, что приобретают немаловажный опыт, еще и с большой охотой собирают все научные и технические новшества, которые потом могут применять у себя на родине. Мне же приходиться проводить такие манипуляции здесь, в Киеве. Что делать, — своя страна есть своя страна. Для ее благополучия мы здесь и находимся. И что самое главное, — абсолютно ничего преступного в этом нет, — все делается только по закону и с великодушного разрешения уважаемого политического руководства.
Маклайн негромко засмеялся и сложил руки перед собою на груди.
— Питер, дорогой, ты не желаешь попробовать пирога? — несмело предложила Антонина, вставая из-за стола.
— Нет, дорогая, спасибо, — ответил деликатный супруг, — ты же знаешь, как я к этому отношусь.
— Ну, тогда я вас покину, — развела руками Лесницкая. — Схожу к Лесенке, посмотрю, как она там. А вы здесь поговорите, так сказать, по-мужски. Если что, Андрей Николаевич, не стесняйтесь, кушайте еще.
Она тихо вышла из кухни, оставив нас вдвоем.
— Вы действительно считаете, что ваша страна может выйти из кризиса? — неожиданно серьезным тоном поинтересовался Маклайн.
— Неужели мое мнение имеет какое-то значение? — несколько нерешительно пожал плечами я. — Мне просто, как патриоту своей страны, искренне хочется верить в это. Иначе, зачем тогда жить?
— Ваш патриотизм похвален, только поверьте мне, — это очень и очень большая глупость. Во главе вашей страны стоят люди, далеко не разделяющие вашу точку зрения. Они только кричат во все горло о патриотизме, а на самом деле — это чистой воды блеф, обыкновенное засорение мозгов простым смертным, с помощью которого они наполняют свои карманы. Со многими из них я общался лично, и потому я очень даже в курсе некоторых подобных политических махинаций.
— Если вы встретили здесь в Киеве несколько подлецов из высших эшелонов власти, — задумчиво сказал я, — то это еще совсем не значит, что все люди здесь подобные им. Большинство ведь верит в светлое будущее своей страны, большинство старается, работает, и я не думаю, что положение столь безвыходно, как вы разрисовали. Мы сможем выкарабкаться, вот увидите.