— Удивительное совпадение, я тоже.
— Ну, вот и отлично, — довольно усмехнулась Вероника, — значит, вы с ним непременно подружитесь. Вот приходите к нам как-нибудь, когда он будет дома, — увидите, — у вас с ним много общего, вы ему обязательно понравитесь и он вам тоже. Помните, у нас ведь с вами на прошлой неделе отношения тоже не очень-то сладились, а теперь мы разговариваем, как лучшие в мире друзья. Кстати, совсем забыла отблагодарить вас за тот дельный совет, спасибо. Теперь мы с Еленой Павловной живем, как две кильки в одной консервной банке, — никаких проблем не возникает.
— Вадик меня вчера насчет этого уже ввел в курс дела. Молодец, что смогла пойти на этот шаг. Вот видишь, ты делаешь определенные успехи, все у тебя хорошо получается. — Меня в очередной раз посетило необычное чувство гордости за свою способность уметь убеждать людей.
— В общем-то, в этом заслуга больше не моя, а Елены Павловны, — с определенной долей скромности заметила девушка, — она тоже хотела наладить со мною отношения, и потому сразу же пошла навстречу. И она так же, как и я, считает, что все обошлось не без вашей помощи. Если хотите — можете сейчас сходить к нам и поговорить с ней на этот счет. Она очень рада будет встрече с вами. Сходите, Андрей Николаевич, пожалуйста, ведь вы все равно уже приехали сюда.
— Да как-то неудобно, — стеснительно пожал плечами я, — может быть, она еще спит.
— Не спит, — отрицательно замотала головой девушка. — Сейчас как раз без пяти восемь. Она встает всегда в одно и то же время и ровно в восемь начинает варить себе кофе. Так что, даже если вы ее ненароком и разбудите, она за это вам будет только благодарна.
— Странный распорядок дня, — загадочно усмехнулся я.
— Мы тоже с папой этого не понимаем, почему именно в восемь, а не раньше и не позже? Ну да ладно, вреда этим она никому не приносит. Так вы сходите к ней или нет?
— Да схожу, схожу, — не совсем охотно пообещал я приставшей, словно липучка для мух, девушке. — Беги уже в школу, а то и вправду опоздаешь.
— Спасибо. — Вероника радостно подпрыгнула и по-детски чмокнула меня в щеку.
Длинное четырехэтажное здание школы находилось прямо перед нами. На высокое крыльцо со всех сторон, как муравьи на муравейник, спешно всходили озабоченные насущными проблемами дети и учителя. Скептически на них взглянув, девушка попрощалась со мной и тоже побежала туда. Удаляясь от меня, несколько раз обернулась и дружелюбно помахала рукой.
Я дождался, пока она скроется за дверью, молча развернулся и неторопливым шагом двинулся в сторону дома Батуриных. Может быть, я и не зашел бы к Елене, но просто было интересно узнать, о чем она говорила со своим благоверным этой ночью. Не проболталась ли она случайно о наших отношениях? Или может, наоборот, Батурин сказал ей в расслабленном состоянии кое-что такое, что могло бы представить для меня интерес? Короче, как там не крути, а поговорить с Еленой мне было сейчас необходимо, хотя бы для своего личного спокойствия.
Невдалеке за моей спиной раздался долгий требовательный звонок на урок. Я представил, с каким довольным выражением лица ученица одиннадцатого класса Вероника Батурина садится за парту. Она должна в этот момент сиять радостью, ведь у нее все отлично получилось в отношениях с близкими людьми, все образовалось, и на данный момент оставалась лишь одна проблема — удачно закончить школу.
Входя в знакомый мне подъезд, я снова посмотрел на часы. Они показывали три минуты девятого. Наверное, как раз сейчас полусонная взлохмаченная Елена Батурина в накинутом непременно на голое тело голубом китайском халате неторопливо подходит к газовой плите и неуклюже поджигает конфорку, периодически роняя зажигалку из расслабленной после сна ладони. Мне почему-то очень захотелось увидеть именно это зрелище, которое могло бы несколько улучшить мое настроение.
Лифт в подъезде завис где-то между верхними этажами, поэтому мне пришлось поневоле медленно зашагать по ступенькам…
Взрыв раздался в тот момент, когда я находился на марше между пятым и шестым. Сначала совершенно внезапно задребезжала шахта лифта, после чего сразу же через мгновение откуда-то из-за стены послышался громкий разрывающий барабанные перепонки удар. Я на секунду остановился, инстинктивно резко пригнулся и еле удержал равновесие, импульсивно дрогнув вместе со всем огромным панельным домом Наверняка, в это мгновение мою физиономию ужасно перекосил несдержанный испуг, а сердце в груди несколько раз перекрутилось вокруг собственной оси. Перед глазами все резко потемнело и поплыло в медленном вальсе.
Лишь только когда раздался громкий шум жильцов окружающих квартир, до меня понемногу начала доходить суть всего происходящего. Одна из дверей на лестничной площадке шестого этажа резко раскрылась, и из нее навстречу мне сразу же пулей вылетел толстый лысоватый мужичок в семейных трусах и длинной майке.
— Боже, что у них там случилось?! — перепуганным чуть ли не на смерть голосом прокричал он.
Стараясь не обращать внимания на нарастающий в ушах противный звон, я раньше него преодолел два оставшихся лестничных марша и забежал на седьмой этаж. Из дверей квартиры, находившейся напротив жилья Батуриных, испуганно выглядывала дрожащая старушка с выпадающими наружу из орбит глазами и стоящими почти вертикально седыми волосами. Ее губы лихорадочно тряслись в страхе, не в силах вымолвить хотя бы слово. С верхнего этажа сбегало еще несколько испуганных человек. Я не стал обращать на них никакого внимания, так как моим глазам открылось зрелище куда более интересное.
Двойная деревянная входная дверь квартиры Батуриных была грубо вырвана вместе с петлями и висела на каких-то чисто символических обломках штукатурки. Еще мгновение, и она должна была непременно небрежно свалиться прямо на лестничную площадку. Из образовавшегося узкого проема наружу из квартиры рвались огромные серые клубы дыма.
Ни на секунду не задумываясь, я набрал в легкие побольше воздуха и стремительно бросился внутрь. Человеку, никогда в этой квартире ранее не бывавшему, тяжеловато было бы сориентироваться в подобной едкой полупрозрачной обстановке. Видимость была практически нулевой, — дым беспощадно резал глаза, заставляя крупные слезы накатываться на щеки.
Добраться до кухни оказалось делом не таким уж простым. Почти все двери были сорваны с петель, обломки полок и табуретов валялись по всей площади коридора. Я о что-то неуклюже споткнулся, не удержал равновесия и больно ударился коленом об плинтус. Боль от ноги прокатилась резкой волной по всему телу. Правая рука уперлась во что-то ужасно горячее и тут же инстинктивно одернулась назад.
Мне с большим трудом удалось подняться снова на ноги и, еще сильнее прищурив глаза, медленно двинуться дальше.
На кухне, вопреки моим ожиданиям, оказалось значительно светлее, чем в мрачноватом полутемном коридоре. Дым отсюда успел уже немного рассеяться через вылетевшее на улицу вместе с рамой окно. Газовая плита оказалась развороченной полностью, — из сломанной колонки с неприятным шипением бил легкий фонтан газа, насыщено заполняя собой все пространство вокруг. На меня он пока не воздействовал, поскольку я предусмотрительно задержал дыхание.
Тело Елены лежало посреди кухни на полу в окружении сорванных со стен разбитых шкафов и осколков фарфоровой посуды. То, что от нее осталось, можно было назвать человеком только чисто условно. Вывернутые из разорванного живота внутренности, свернутая набок в неестественном положении почти полностью обгоревшая голова, переломанные в нескольких местах руки и ноги, — все это вызывало не только отвращение, но даже заставляло меня, — сравнительно стойкого мужественного человека, чуть ли не захлебываться собственной рвотой. Помочь ей уже не могли не то что мы с соседями, а даже все известнейшие светила отечественной и зарубежной медицины. Прогоревший во многих местах дорогой махровый халат на глазах превращался в обычный пепел.
Я постоял над трупом всего несколько мгновений. Воздух в легких был на исходе, поэтому немедленно требовалось отсюда уходить, да и газ, наполнявший квартиру, мог взорваться в любую секунду. Из всего увиденного можно было сделать лишь один интересующий меня вывод, — взрывное устройство было вмонтировано в газовую плиту, хотя именно в данный момент особой важности сей факт уже не имел.
Ноги сами понесли меня назад, туда, где от всего этого ужаса меня могла оградить широкая и надежная капитальная стена. Уже через пару секунд мое тело уверенно подхватили руки собравшихся на лестничной площадке людей.
— Ну что там? — заинтересованно спросил испуганный мужик с шестого этажа.
— Лучше не ходите, — немного переведя дыхание, произнес я, — и поскорее вызовите пожарников, скорую и милицию. Хотя… скорая, думаю, уже не понадобится.
— Уже вызвали, — уверенно сказал кто-то из толпы.
Люди начали лихорадочно метаться как в какой-то ужасной всеобщей агонии. Одни из них испуганно поразбежались по своим квартирам, другие остались на лестничной площадке, я же, воспользовавшись панической суматохой, не спеша начал спускаться вниз по лестнице.
Встреча с милицией совершенно не входила в мои планы. Пускай лучше другие объясняют, что именно здесь произошло, мне же лучше было поскорее уйти. А впрочем, я особо ни о чем и не думал, — в голове возникло какое-то глупое, совершенно непонятное опустошение, а тело покорно подчинялось только лишь одному инстинкту самосохранения.
Выйдя на улицу, я сразу же услышал где-то невдалеке душераздирающий вой знакомых сирен, поэтому сразу же поспешил забежать от греха подальше за угол дома. Что происходило потом, для меня уже не представляло абсолютно никакого интереса, — ноги с большой скоростью несли меня как можно дальше от этого ужасного злополучного строения, — через дворы и улицы, через кварталы и проспекты, но все равно вид разорванного чуть ли не в клочья тела Елены Батуриной упрямо продолжал стоять перед моими глазами…
Окончательно я пришел в себя, когда был достаточно далеко от места происшествия. Ориентиры вокруг давали ясно понять, что в шоке мне удалось поставить своеобразный рекорд — пробежать чуть ли не половину города с восточной его части в западную. Я остановился на одной из почти безлюдных маленьких улочек — перевел дыхание и пристально оценил свой не совсем идеальный внешний вид. Пришлось снять с себя куртку и старательно выкачать ее в ближайшем сугробе, чтобы хоть как-то убрать с гладкой коричневой кожи предательские следы пепла и пыли. Потом я немного подержал в снегу свою слегка обожженную ладонь, — она практически не пострадала, но все равно небольшое красное пятно и назойливый зуд отчетливо давали о себе знать. А вот в колене боль после такой серьезной разминки, как бег на длинную дистанцию, почти прошла, — идти дальше было легко, нога даже не прихрамывала.