ь себе приблизительное содержание предстоящей моей беседы с Тамарой. Сидевший рядом со мной невысокий толстоватый мужичок вышел на следующей же остановке, дав мне возможность перебраться поближе к окну и приняться рассматривать мелькающие перед глазами красочные витрины магазинов.
— К вам можно присесть? — За спиной внезапно послышался резкий знакомый голос, от которого меня слегка передернуло как пораженного током.
Медленно повернув голову, я понял, что мне не послышалось. Перед глазами действительно возникло хмурое и бледное, словно измазанное толстым слоем самой светлой пудры, лицо Аллы Шевчук. Ее вид действительно кого угодно мог привести в истерический испуг. Создавалось впечатление, что женщина постарела со времени нашей последней встречи, как минимум, лет на двадцать и напоминала в данный момент ту самую старую костлявую мадам с косой, которая приходит к каждому из людей в точно отведенное ему Господом-Богом время.
— Ты?.. Откуда?.. — Я удивленно поджал плечи, пытаясь немного подняться, но Алла этого мне сделать не позволила — одним уверенным ловким движением она подхватила меня под руку, уселась рядом и сразу же засунула свою ладонь в карман моей куртки. Таким образом, мое правое предплечье оказалось зажато цепкой хваткой.
— Не дергайся, Андрей! — приказным жестким тоном выдавила из себя женщина. — Одно твое неосторожное движение, — и этот автобус со всеми пассажирами взлетит на воздух. Я уже сняла предохранитель. Так что, стоит вынуть мою руку из твоего кармана, и сам понимаешь, что дальше будет.
Монотонные слова, произнесенные, как показалось, женщиной-роботом, привели меня в панический ужас. Голова Аллы была обвязана черным блестящим платком, поэтому светившаяся на ее лице опасность никому не могла определенно броситься в глаза. Говорила она очень тихо, — сказанных ею слов тоже никто посторонний не услышал. Люди по-прежнему о чем-то увлеченно разговаривали между собой, улыбались друг другу или же просто смотрели в окно, все как будто бы вполне спокойно шло своим чередом.
До расположившейся под ручку на сидении в самом центре автобуса парочки никому не было никакого дела. Казалось, будто бы нас с Аллой здесь и не было вообще, — мы существовали совершенно в ином мире, в котором не было обыденного спокойствия, а присутствовала лишь постоянная опасность смерти.
Женщина пристально взглянула мне в глаза и ясно увидела отразившийся в них естественный страх, — его просто невозможно было скрыть. Смысл всех произнесенных ею слов наконец-то преодолел барьер легкой паники и дошел до моего немного заторможенного в работе мозга. Я сам не заметил, в какой именно момент начали учащенно цокотать мои зубы.
— Что, боишься? — На лице Аллы, в отличии от моего, не дрогнул ни единый мускул. Она сидела, словно каменная статуя, холодная и непробиваемая. Это была не женщина, это был живой труп — камикадзе, готовый в любой момент уйти из этой жизни в лучший мир и забрать туда с собой десятки окружающих людей. — По глазам вижу, что боишься…
— Алла, ты хоть соображаешь, что ты делаешь? — Я почувствовал, как волосы на голове несдержанно встают дыбом, — благо, моя любимая драповая фуражечка скрывала это от посторонних взглядов. — Отпусти сейчас же руку.
— Тише, парень, тише. Не привлекай всеобщее внимание. — Женщина спокойно оглянулась вокруг. На нас по-прежнему никто не смотрел. — Я следила за тобой от самого своего дома. Я ведь знала, что ты сегодня с утра ко мне придешь, отлично знала. Только вот почему-то дальше телефонной будки ты пойти не решился. Что, неужели побоялся? А ведь раньше был таким смельчаком.
Ее хватка еще больше усилилась, — мне стало даже удивительно, откуда у этого на внешний вид хрупкого существа взялось столько силы? Ответ на свой вопрос я прочитал в стеклянных Аллиных глазах, — излучаемое ими сплошное безумство отчетливо говорило само за себя.
— А ты смышленый парень, — злостной змеей прошипела женщина, — сразу понял, что я не блефую. Это тебе плюс. Будь умницей и веди себя хорошо. Ты ведь не хочешь убивать всех этих людей? Они ведь ни в чем перед нами не виноваты.
По моей спине пробежала струйка холодного пота. Язык накрепко прилип к гортани и несколько минут вообще не в состоянии был шевелиться.
— Так что, Андрюшенька, будь благоразумным. — Алла начала говорить немного осмысленней. — Смерть Вадика, как видишь, вывела меня из равновесия. Я всю ночь была сама не своя, а на утро поняла, — зачем плакать, сына ведь все равно не вернешь. У любящей матери в этой ситуации есть только один выход — идти прямиком к нему. И я готова это сделать, но прежде мне непременно хочется наказать его убийцу…
— Он сам себя убил, — через силу тихо прошептал я. Страх, конечно же, пока меня не покидал, но разум понемногу возвращался в нормальное состояние.
— Не оправдывайся! — Женщина фыркнула так, что стоящий рядом худощавый старичок в очках укоризненно на нее посмотрел, но тут же, встретившись с полным злобы и ненависти взглядом, отвел свои глаза в сторону. — Меня не интересуют подробности, все равно правды мне теперь никто не скажет. Главное, что я знаю, — ты был там, ты просто не мог там не быть. Без твоего участия это все бы не обошлось.
— Ты хоть знаешь, что за человек был твой Вадик? — Я попытался использовать хоть какой-то шанс на спасение.
— А кто же, как не я, должен это знать? — проскрипела зубами собеседница. — То, что он кого-то убил, совсем не значит, что нужно было погибать ему самому. Мой мальчик был для всех примером настоящего гения, эталоном счастья и красоты. Он добивался лишь справедливости для себя и для своей матери. Ты не имел никакого права его уничтожать.
— Значит, это правда, что Вадик был сыном Батурина?
— Правда, Андрюша, правда, — равнодушно ответила Алла. — Только теперь данный факт не станет известен никому. Мы с тобою унесем его с собой в могилу. Так что будь мужественным и прими смерть, как справедливое наказание. Точно так же, как принял ее мой сын.
— Алла, ты только, пожалуйста, не спеши. — Я попытался изобразить на лице ласковый взгляд, но у меня это не получилось. Слишком уж учащенно колотило сердце для проявления артистичности, — мышцы лица практически не поддавались разуму. — Может, мы сможем с тобой найти какой-то выход из сложившейся ситуации?
— Какой теперь может быть выход, когда Вадика нет? — возбужденно ответила женщина. — К черту все лишние эмоции. Я сейчас просто выну руку из кармана, и этот автобус со всеми пассажирами…
— Погоди! — громко перебил ее я, издавая протяжный вздох. — Причем здесь эти люди? Ты ведь сама сказала, что они ни в чем не виноваты. Бог тебе никогда такого не простит, тем более на том свете.
Последние слова я произнес более тихо, чтобы никто их не расслышал. Чувствовалось, что женщина колеблется из одной крайности в другую, но как направить ее на нужный путь, мне было невдомек. Чувства матери, только что потерявшей сына, не поддавались никакому логическому контролю.
— О Боге вдруг вспомнил? — покачала головой Алла. — А где он был, этот Бог, когда мой Вадик умирал? Кто его перед смертью пожалел? Да никто… Ладно, сейчас наша остановка, выходи.
Дважды просить меня не пришлось. Провожаемые несколько удивленными взглядами ничего не понимающих пассажиров мы одновременно поднялись с сидения и, как были, под ручку вышли из автобуса. На улице неторопливо начал падать снег. Его огромные пушистые хлопья, словно пытаясь создать сплошной пушистый ковер, тщательно укрывали собой дорогу, тротуар, автомобили и редко появляющихся в поле зрения пешеходов.
Мы с Аллой двигались слишком медленно, оборачиваясь по сторонам чуть ли не при каждом следующем шаге.
— Откуда ты узнала, куда именно я еду? — Вопрос был, конечно, в данной ситуации не уместен, но я пытался отвлечь внимание женщины хоть таким образом.
— Нетрудно было догадаться, — угрюмо прохрипела она, — далеко не все ведь маршруты ведут в этот район.
Главная опасность была устранена, — невинные пассажиры автобуса, сами того не понимая, остались целы и невредимы. Теперь можно было позаботиться и о себе.
— А я ведь не зря ехал к Тамаре. — Мой голос стал более твердым и уверенным. — Думаю, не меня, а как раз ее тебе стоит наказать в первую очередь.
— Может быть, — покачала головой Алла. — Эта сука, как никто другой, заслуживает смерти. И именно по этой причине ты пока еще жив. Я еще не решила, кого из вас убить было бы более правильным. Хотя, конечно, наилучший вариант — забрать с собой вас обоих.
— А может, не стоит пока предпринимать таких необдуманных шагов?
— Стоит, Андрюша, стоит. Ты был хорошим любовником, мне тебя в некоторой степени даже жалко, но любовник есть любовник, а сын есть сын. Вас у меня было много, а Вадик — один. Как ты думаешь, как я теперь поступлю? Для счастья сына я не жалела ничего, даже согласилась на эту опасную аферу, разыгранную Томкой.
— Значит, я не ошибся. Все-таки первую скрипку во всей этой истории играла Ишаченко. — Моя правая рука слегка занемела, но попытаться вырвать ее у женщины я боялся, — в любой момент Алла могла быстро разжать свою ладонь. — На какой силы заряд ты заминирована?
— Порядочно, Адрюшенька, для тебя хватит, — отрешенно ответила она. — Вадик соорудил этот жилет так просто, для насмешки. Он назвал его шутливо «жилетом самурая». Никогда бы не подумала, что придется его когда-нибудь на себя надеть… Вадик был большим мастером на подобного рода выдумки.
— Да уж, я заметил… Такой мастер мог делать опасными все вещи вокруг, начиная от шариковой ручки и заканчивая кирпичами. У него, наверняка, даже пуговицы были начинены динамитом.
— До пуговиц дело пока не дошло, — совершенно серьезно возразила Алла. — А вот жилет оборудован двумя пластинами, — одна спереди, другая сзади. Они легкие, всего лишь грамм по двести каждая. По его расчетам от нас с тобой в данном случае не должно остаться ни одного целого органа, а смертельная зона распространится приблизительно в радиусе десяти-пятнадцати метров. Так что уйти тебе от меня, дружок, нет сейчас никакой возможности.