Улла молча пошла к выходу.
— Заприте, пожалуйста, за собой дверь, если не дождетесь моего возвращения, — попросила она Арне уже в дверях.
Тот кивнул в ответ.
Улла спустилась с крыльца, осторожно обошла мешки.
— Стуре, ты идешь?
— Иду, иду… — Кажется, он и сам расстроился, что подпортил своей вспышкой такой хороший день.
Стуре стремительно выбежал из дома и, по привычке, сделал большой шаг вперед. У него-то дома ни крыльца, ни ступенек не было.
Осторожно! — хотела крикнуть Улла. Но было уже поздно. Падая, Стуре зацепился ногой за мешок с цементом, на котором лежала лопата, а потом еще и ударился головой о перила. Громкий треск, вопль — и Стуре уже растянулся на земле, как-то странно, неловко подогнув под себя ногу.
Улла с Арне одновременно кинулись к нему с обеих сторон, но Арне оказался первым. Мальчишка лежал, скорчившись от боли.
— Цел? — Арне протянул парнишке руку. — Давай помогу встать.
Стуре начал подниматься, опираясь на руку Арне, но тут же, вскрикнув, осел на землю.
— Что, что с тобой? — побледневшая Улла схватила его за плечо. — Где у тебя болит?
— Нога… очень. И голова кружится.
Арне быстро ощупал ногу.
— Похоже на перелом, — сказал он сдержанно.
Улла охнула.
— Надо везти в больницу. Есть тут у вас какая-нибудь поблизости?
— Да, я даже знаю где, — ответила она жалобно.
— Держись за меня, слышишь, Стуре? — Арне осторожно подхватил мальчика и понес его к машине.
Стуре молчал, сжав зубы, и только время от времени издавал сдавленный стон.
Улла уже заводила мотор.
— Не волнуйтесь, все будет в порядке, — мягко сказал Арне. — У Стуре кости молодые, срастутся быстро.
Улла, сжав руки, стремительно ходила туда-сюда по пустынному больничному коридору.
Как, как это произошло? Все случилось в одно мгновение! Только что все было прекрасно, и вдруг — раз! И Стуре уже с переломом.
Прошло не так уж много времени, но Улле казалось, что они сидят здесь уже целую вечность. За окном монотонно стучал дождь. Арне что-то говорил, но она почти не слушала, хотя даже просто звуки его голоса звучали успокаивающе.
— Сначала сделают рентген, на это тоже требуется время. Сядьте, постарайтесь успокоиться. Беготня все равно не поможет.
— Вам легко говорить, это же не ваш племянник, — огрызнулась она.
— Нет, но он мне очень понравился, — ответил Арне, стараясь не показать, как задело его это замечание.
Улле стало стыдно. Закусив губу, девушка остановилась напротив Арне.
— Извините меня, я не хотела вас обидеть, — сказала она мягко. — Вы так помогли мне, а я на вас кидаюсь. — Девушка закрыла ладонями заплаканное лицо. — Зачем я пригласила его в гости? Зачем я вообще все это затеяла?
— Ну что вы, Улла. Вы сделали все правильно, и вы ни в чем не виноваты. Ну что поделаешь, если у мальчишек ноги работают быстрее головы. Такое могло случиться с ним где угодно. Скорее, это мне надо винить себя за то, что не нашел лучшего места для мешков с цементом.
— Но это ведь я велела вам их туда положить, — вскинулась Улла и осеклась, поймав его грустную ласковую улыбку.
Арне смотрел на нее с щемящей нежностью. Ему так хотелось утешить бедняжку, обнять ее за плечи, прижать к себе. Но он не смел. Кто он для нее? Неизвестно кто, наемный рабочий. А если бы она сейчас узнала правду об Арне, она, возможно, сочла бы себя обманутой, решила бы, что он хотел над ней посмеяться.
Он взял Уллу за руку, заставил сесть рядом с собой.
— Мы оба виноваты — точнее, никто не виноват.
— Я должна была предупредить его о ступеньках. — Улла в очередной раз отерла слезы, которые все никак не хотели останавливаться.
— Это Стуре должен был смотреть себе под ноги. Представляете, какой гневной тирадой он бы разразился, если бы вы осмелились учить его, взрослого человека, как спускаться с лестницы?
Девушка слабо улыбнулась.
— Это точно. Он хуже малого ребенка. И ничего с ним не сделаешь.
— Надо было учить, когда поперек лавки умещался, — пошутил Арне. — Теперь уже поздно. Но не огорчайтесь, Улли, он хороший парнишка. И привязан к вам так же, как вы к нему. Уверяю вас, это очень заметно со стороны. Теперь я понимаю, почему он переехал именно в наш городок — чтобы быть поближе к вам. Знаете, я даже завидую вам немного.
— Завидуете? — Она удивленно раскрыла глаза. — Чему?
— Вашим теплым отношениям, вашей дружбе. — Арне вспомнился вечно поглощенный собой отец, покинутая мать.
Улла внимательно смотрела ему в лицо.
— А у вас… нет семьи? — спросила она наконец.
— У меня есть отец. Но мы не очень близки, — ответил он с горечью. Сколько лет прошло, прежде чем он перестал мечтать о дружбе с отцом.
— Понятно. — Улла отвела глаза. — Жалко.
— Ничего, я привык. — Арне легко погладил ее по руке.
— Вы — родственники Стуре Олафсена? — К ним шел врач.
Улла торопливо вскочила и кинулась ему навстречу.
Арне следил за ней глазами, против воли любуясь изящной фигуркой, длинными, струящимися по спине волосами. Вот она внимательно слушает врача, оглянулась на него, Арне, затем снова отвернулась.
И так все время, подумал он; посмотрит — отвернется, то улыбнется — то фыркнет, как кошка, готовая оцарапать. Плюнет — поцелует, к сердцу прижмет — к черту пошлет. Арне усмехнулся собственным мыслям. Совсем голову ему заморочила, русалка зеленоглазая. А вдруг, правда, заманит его, да и утопит… Не зря же она поселилась в этом заброшенном доме на самом берегу озера.
Наконец Улла закончила говорить с врачом и вернулась к Арне. Лицо ее было испуганным, пальцы крепко сжимали ремешок перекинутой через плечо сумочки.
— Ну что? — спросил он, поднимаясь ей навстречу.
— Ему сделали обезболивающий укол и наложили гипс. Кроме того, врач подозревает сотрясение мозга. Стуре пока останется в больнице. — Улла смахнула слезы. — Надо звонить Ларсу. Или Агнессе. Это мать Стуре, — пояснила она, заметив непонимающий взгляд Арне. — Они с Ларсом давно развелись. Представляю, что будет…
— Может, лучше позвонить завтра, когда станет ясно насчет сотрясения? — предложил Арне.
— Лучше сразу. — Улла тоскливо покачала головой.
Арне мягко тронул ее за руку, и девушка подняла на него заплаканные глаза.
— Вы сегодня еще увидите Стуре?
— Да, когда его перевезут в палату. Хочу посмотреть, где он будет лежать. Вы идите, — добавила она. — Я вас и так задержала. Уже поздно.
— О чем вы говорите! — Неужели она думает, что он бросит ее одну, в таком состоянии, поздно вечером. — Я обязательно дождусь вас.
— Но…
— Никаких «но». Я подожду.
Улла не стала спорить. Она опустилась на стул, откинула голову на спинку. Арне сел рядом, сложив руки на коленях, хотя ему очень хотелось взять ее за плечи, притянуть к себе, пригладить растрепанные волосы.
— Думаю, эта проблема решилась сама собой, — проговорила вдруг Улла.
— Какая из них?
— Теперь Стуре точно придется поселиться у меня. Пусть хотя бы на какое-то время. У него просто нет выбора.
— Чего только в жизни не бывает, — усмехнулся Арне. — Не было бы счастья…
— Я чувствую себя такой виноватой, — сказала она неожиданно, бросая на него взгляд исподлобья.
— Виноватой? — Он изумленно воззрился на девушку. — Но почему?
— Я так сильно хотела, чтобы случилось что-нибудь, из-за чего Стуре захочет ко мне переехать. Вот и случилось. Как будто я наколдовала. Или сглазила.
Арне не выдержал и хмыкнул. И вправду, русалка. Потом взял Уллу за руку.
— Посмотрите на меня.
Улла неохотно подняла голову.
— Вы не можете всерьез обвинять себя в этом.
— Я понимаю, — сказала она убито. — Но… моя проблема отчасти разрешилась, зато теперь трудности возникли у вас. К тому моменту, как Стуре выпишут домой, комнаты должны быть готовы. По крайней мере, спальня. Вам придется поторопиться.
— Надо подумать, как сделать все поскорее. — Арне начал спешно соображать, что предпринять. Электрик, водопроводчик, пол, стены, обои… За несколько дней вряд ли он успеет. Если только работать днем и ночью…
— Обещайте, что не будете наблюдать за птицами. — Улла грустно улыбнулась, и сердце его дрогнуло.
— Клянусь. — Он крепко сжал ее руку. — Только не колдуйте, чтобы я этого не делал, хорошо? А то я еще, не дай бог, сломаю руку.
Тут она наконец-то рассмеялась — первый раз за весь день, а затем шутливо ткнула его пальцем в бок. Как с удивлением отметил про себя Арне, с неожиданной для такой хрупкой женщины силой.
Войдя в дом, Улла с удовольствием поняла, что Арне работает — несмотря на воскресенье. Услышав звук хлопнувшей двери, он тут же вышел к ней навстречу.
— Как Стуре? — спросил он.
— Спал, когда я уходила. Мне сказали, что небольшое сотрясение есть, так что он пока слабый, все время кружится голова. Но в целом все не так уж страшно.
— Хорошо. Я очень беспокоился.
Арне облегченно прислонился к дверному косяку, и Улла в очередной раз удивилась его искренности и способности сопереживать.
— Вы, наверное, без сил? — спросил он с сочувствием.
— Я плохо спала этой ночью, — устало кивнула девушка. — А сейчас надо звонить родителям Стуре. Как представлю — страшно становится.
Бросив сумочку на стул, она потерла виски.
— Отдохните пару минут, — посоветовал Арне. — Прилягте на диван; сейчас я притащу вам подушку. А пока вы будете говорить по телефону, я приготовлю чай.
Он вышел из комнаты, и Улла изумленно уставилась ему вслед. Чай? Подушка? Тем не менее она послушно улеглась на диван и с наслаждением вытянула ноги.
— Вот эта подойдет?
Он принес подушку из ее спальни, заметила Улла про себя. Интересно, мелькнуло у нее, а может, он и вправду спал на ее подушке? Тогда, давно? В памяти смутно всплыл запах мужской туалетной воды. Кажется, сейчас от него пахло чем-то похожим.
Несколько секунд Арне молча стоял позади Уллы, затем, осторожно проведя руками по ее волосам, начал мягкими движениями пальцев массировать ей виски.