В августе того же 1911 г. на 24-й версте Балтийской железной дороги случилась история, не менее трогательная, чем рассказ о Карле и Эмилии. Звали героев Иван Петулько и Клавдия Козлова. Об этом эпизоде немало сообщали в те дни газеты, привлекая читателей заголовками типа «Ужасная драма на рельсах».
Молодые возлюбленные, юнкер Военно-топографического училища Иван Петулько и его невеста, дочь чиновника сыскного отделения Клавдия Козлова, легли на рельсы и погибли под колесами поезда. Их тела обнаружил путевой сторож Балтийской железной дороги во время обхода в 11 часов вечера.
По его словам, вид погибших был ужасен: «На рельсах лежал труп раздавленного человека. Колесами паровоза труп скрутило в большой ком мяса и тряпок, пригнув раздробленную голову к ногам». Невдалеке лежал труп девушки «с оторванной половиной черепа и разметавшимися длинными волосами, покрывавшими обезображенное молодое лицо». Перепуганный насмерть сторож бросился на станцию, и на место происшествия вскоре выехали на дрезине чины жандармской полиции вместе с понятыми. По словам репортеров, «разобраться в куче человеческого мяса, раздробленного колесами поезда, было очень трудно». След от тел убитых показывал, что они легли сами на рельсы.
Рано утром следствие возобновилось. Как оказалось, ни машинист, ни главный кондуктор поезда № 296, под колесами которого погибли самоубийцы, не слышали криков и не почувствовали никакого толчка на рельсах. Жандармы осмотрели окружающее несчастье место. Нашли аккуратно сложенную юнкерскую шинель, а рядом с ней фуражку. На погонах стояли буквы Военно-топографического училища, а штемпеля на подкладке показывали, что ее владелец юнкер этого училища. Такой же штемпель нашли на портянке самоубийцы.
В кармане шинели нашли записку, написанную погибшим юнкером. Из нее следовало, что они решили по уговору покончить с собой, потому что их любви мешают «посторонние влияния», а жить друг без друга они не могут, хотя конкретных причин их решения в записке не указывалось. Они лишь обращались к родным с последней просьбой: «Похороните нас вместе и не горюйте о нас, теперь мы счастливы и никто нас не разлучит».
Следствие выяснило, что 20-летний юнкер Петулько командирован училищем на практические занятия по съемке местности в Витебской губернии, но самовольно уехал к невесте в Петербург. По словам сестры и брата Клавдии Козловой, которой было всего 18 лет, она отличалась впечатлительностью, а с юнкером была знакома уже давно – первая встреча их произошла на балу.
Молодые не скрывали своей любви и намерения связать себя брачными узами. Все родные Петулько жили в Тифлисе, поэтому у родственников невесты он нашел себе второй дом. Был он не из состоятельных, а его заветная мечта заключалась в том, чтобы служить в гвардии.
Заботы о похоронах жертв трагедии взяло на себя Военно-топографическое училище, где воспитывался юнкер Петулько. От его родителей из Тифлиса, которым послали телеграмму, никаких вестей не было, и, не дожидаясь их приезда (тела начали разлагаться), несчастных возлюбленных похоронили на Митрофаниевском кладбище.
На вокзале тела погибших встречали начальник училища, офицеры и нижние чины училища и родственники Клавдии Козловой. В церкви Митрофаниевского кладбища состоялось отпевание. Юнкера училища исполнили последнюю волю – их похоронили в одной могиле. На гроб Петулько возложили металлический венок от офицеров и юнкеров, а на гроб девушки – скромные цветочные и елочные венки. Как писали газеты, «земля навеки соединила жениха и невесту, погибших вместе и пожелавших, чтобы их не разлучали и в могиле».
Сегодня вы уже не найдете ни могилы несчастных возлюбленных, ни самого Митрофаниевского кладбища – оно ликвидировано в 1930-х гг., как и многие другие старинные петербургские погосты.
«Что такое жизнь и для чего люди живут?»
Три трагических истории произошли в окрестностях Петербурга всего за несколько недель августа и сентября 1910 г. Объединяло их то, что во всех случаях жертвами стали молодые девушки. Причем две из них ушли из жизни добровольно, повинуясь охватившей тогда общество «эпидемии самоубийств». Одна не перенесла предательства своего возлюбленного, другая, начитавшись философской литературы, тщетно пыталась решить вопрос, в чем смысл жизни, а не найдя ответа, утопилась в озере. Наконец, третья девушка стала жертвой безумного «Отелло», который убил ее на почве ревности, следуя принципу, «так не доставайся же ты никому!»…
В конце августа 1910 г. в дачном поселке Левашово под Петербургом загадочным образом исчезла 18-летняя «педагогичка» (слушательница Женского педагогического института) Анна Виноградова, которая давала здесь частные уроки. Поисками занимался урядник. Вскоре он обнаружил у двух местных крестьянок одежду, похожую на костюм исчезнувшей девушки. Они сознались, что подобрали одежду у купален на берегу большого озера в Левашовском парке.
Отправившись на указанное ими место, урядник обнаружил там мелко изорванные клочки бумаги. Когда он сложил их вместе, то смог прочитать предсмертное письмо пропавшей девушки. Оно было написано карандашом и помечено «26 августа станция Левашово». По-видимому, девушка писала его, сидя здесь, на берегу озера.
«Кругом меня чудная природа, день прекрасный, и я умираю, вполне сознавая, что делаю, – говорилось в записке Анны Виноградовой. – Умираю, так как не могу разрешить долго мучившего меня вопроса: что такое жизнь и для чего люди живут? Сама я не могла разрешить этого вопроса, к другим не хотела обращаться, а потому и умираю, веря в будущую, загробную жизнь».
После этого стало ясно, что девушка утопилась в озере. Крестьяне принялись «кошками» и баграми шарить по дну озера.
Хотя оно было очень мелким, поиски затянулись на несколько часов. Тело утопленницы нашли и вытащили на берег. «Труп ее был найден со сложенными на груди руками, – сообщал очевидец. – Никакого волнения или страха перед смертью на лице девушки совершенно не было заметно. Надо полагать, девушка твердо решила умереть и привела свое решение в исполнение».
Что же стало причиной рокового поступка? По всей видимости, виной тому стали максимализм в убеждениях, помноженный на господствовавшие в обществе настроения и тяжелые материальные условия жизни. По словам близко знавших Анну Виноградову, она всегда отличалась крайним самолюбием и гордостью, переходящей в гордыню. Она закончила с золотой медалью Литейную гимназию, очень увлекалась философией. У нее часто собирались подруги, с которыми Виноградова любила обсуждать различные философские темы. Последнее время она особенно интересовалась психологией и читала много философских книг.
Положение наемной учительницы ее страшно угнетало. Она считала, что ее совершенно не ценят, не уважают, что она способна на большее, но никто этого не хочет замечать. «Трудны не занятия с учениками, – признавалась она подругам, – а отношение их родителей, которые смотрят на учительницу как на свою подчиненную». Больше терпеть такое положение вещей она не могла. Иного выхода, чем уход из жизни, девушка не смогла себе представить.
Анну Виноградову похоронили на Охтинском кладбище в Петербурге. Свежий могильный холм был весь усыпан цветами и венками.
Вблизи станции «Поповка» снимал дачу богатый петербургский купец 1-й гильдии. Его 16-летняя дочь Людмила училась в гимназии, но как можно скорее хотела избавиться от этого занятия. Молодая девушка буквально бредила сценой и мечтала поступить на драматические курсы. Она завела немало знакомств в артистическом мире, и в семействе купца на даче в Поповке часто устраивались вечера, куда съезжались актеры – знакомые дочери. Среди них был молодой актер, который ухаживал за девушкой.
Та отвечала ему взаимностью. Именно он и уговаривал свою возлюбленную бросить гимназию.
Так летели недели, но внезапно актер куда-то пропал и перестал бывать на вечерах в Поповке. Людмила безумно страдала и тосковала. А потом случайно она узнала от своих знакомых, что ее возлюбленный считается женихом какой-то начинающей актрисы. Трудно даже себе представить, как поразило это известие юную гимназистку. Она тяжело заболела.
Убитые горем родители приглашали врачей, вердикт которых оказался суровым: у дочери – серьезное нервное потрясение, и она может сойти с ума. Однако доктора погорячились: вскоре девушка стала поправляться. Впрочем, через некоторое время странные болезненные симптомы заставили ее вновь обратиться к врачу. Только тут она узнала, что ждет ребенка.
За несколько дней до трагической развязки всей этой истории Людмила тайком от родителей съездила в Петербург. Как говорили, чтобы последний раз повидаться с любимым человеком, хоть и совершившим измену. Вернулась она на дачу в Поповку в ужасном настроении. А вечером из ее комнаты раздались два выстрела.
Перепуганные отец и мать бросились в комнату дочери. Взломав дверь, они увидели страшную картину. В луже крови без признаков жизни лежала их дочь. Врач определил состояние самоубийцы безнадежным.
На столе нашли два письма. В одном, обращенном к родителям, девушка просила прощения и говорила, что в таком положении жить ей на свете не к чему. Другое письмо, с укорами в неверности и предательстве, было адресовано возлюбленному.
«Отелло в Павловске» – так окрестили столичные газетчики убийцу, лишившего жизни свою возлюбленную. Это ужасное преступление произошло в Павловске. Вечером 10 сентября сторож, обходя свой участок железной дороги, обнаружил на рельсах труп молодой девушки. При осмотре жандармская полиция установила, что женщину задушили и всю изрезали ножом. «Тело ее было буквально превращено в кровавую массу, – сообщали газетчики, падкие до сенсаций. – На шее следы удушья, горло перерезано ножом».
На следующий день убийцу удалось поймать. Им оказался крестьянин Киселев. Сначала он отпирался, но вскоре под влиянием неопровержимых улик сознался в злодеянии. Поведал он печальную историю. Несколько лет он жил с убитой им теперь женщиной – крестьянкой Морозовой. Первые годы текли тихо и мирно, но потом между ними словно бы пробежала черная кошка. В семье начались частые ссоры и даже драки. Киселев запил. Начались сцены ревности и упреки друг друга в неверности.