Нет ничего удивительного, что первый в России конкурс красоты прошел именно в Петербурге. Случилось это 7 декабря (24 ноября по старому стилю) 1901 г., и назывался он «вечер в Спа» – по названию знаменитого французского курорта, где с конца XIX в. устраивались конкурсы красоты. «Один только вечер в Спа. В Михайловском манеже с благотворительной целью – первый в России конкурс красоты с выдачей премий!» – сообщали рекламные афиши. Первой премией объявили бриллиантовую брошь, второй – бриллиантовый браслет, третьей – золотую медаль. Продажу билетов открыли заранее в магазине Эйлерса напротив Казанского собора, а также в ресторане «Медведь» на Большой Конюшенной улице. Стоили они дорого: входной – 5 руб., а в ложу – 30.
И вот настал наконец день проведения конкурса красоты. «Грандиозное помещение Михайловского манежа как бы по мановению волшебного жезла превратилось в какой-то сказочный уголок с роскошным, чисто феерическим убранством», – писали газеты. Публика мало интересовалась увеселительной частью, а высматривала и сопоставляла наиболее красивых посетительниц. Члены жюри, в состав которого должны были войти известные столичные художники, артисты, представители прессы и комиссия благотворительного общества, также покинули свои посты у входа и разбрелись по манежу в поисках красоты.
Симпатии большинства склонялись в пользу двух молоденьких дам. Одна из них, стройная блондинка, дефилировала по залу в голубом платье и шляпке с голубой отделкой, другая, полненькая шатенка, была в розовом декольтированном платье. Однако выбрать победительниц оказалось настолько сложно, что жюри только в полтретьего ночи, когда половина публики уже разъехалась, объявило результаты. Первый приз за красоту получила некая баронесса, второй – артистка, которой, впрочем, в манеже уже не оказалось. Шатенка в розовом декольте и блондинка в голубом, столь понравившиеся публике, удостоились третьего и четвертого мест.
«Санта-Барбара» по-петербургски
В октябре 1908 г. в Петербургском окружном суде слушалось изрядно нашумевшее дело об убийстве ученика Коммерческого училища Александра Мерка, случившемся в ночь на 1 января 1907 г. в одном из дачных пригородов северной столицы. В убийстве обвинялись два человека: возлюбленная Александра Мерка – красавица-портниха Маруся Антонова, а также его родной дядя – господин Никифоров.
Дело оказалось донельзя сложным и запутанным: виной трагедии стала ситуация даже не классического любовного треугольника, а, правильнее будет сказать, четырехугольника. Перед присяжными заседателями развернулась широкая картина необузданных страстей – любви, измены, мести, предательства…
Впрочем, обо всем по порядку. Двадцатилетний ученик Коммерческого училища Александр Мерк познакомился на даче с хорошенькой кокетливой портнихой Марусей Антоновой. Она была очень красива, поэтому постоянно приковывала к себе внимание мужчин и охотно отвечала на ухаживания. Однако встреча с Александром Мерком стала для нее особенной: молодые люди с первого же знакомства понравились другу другу.
Влюбленные много времени проводили вместе. Юноша называл ее своей невестой, строил планы о совместной жизни после окончания училища. Казалось, счастье было безгранично, но внезапно случилось событие, подобное грому среди ясного неба. Всему виной стало любопытство Александра Мерка: ему на глаза случайно попался дневник возлюбленной. Каково же было его страшное разочарование, когда он узнал, что до знакомства с ним Маруся состояла в любовной связи с его родным дядей. Чувство мести заполонило Александра: чтобы отомстить своей неверной возлюбленной, он стал демонстративно ухаживать за своей соседкой по даче – Катей Архиповой.
В свою очередь, Маруся Антонова тоже очень тяжело переживала разрыв. В отчаянии она пожаловалась на жениха своему бывшему возлюбленному – дяде Александра Мерка. Господин Никифоров, естественно, был посвящен во все подробности романа. Будучи несчастным в семейной жизни, он завидовал племяннику и вздыхал по красавице-портнихе.
Между тем ситуация любовного треугольника, переходившего в четырехугольник, все больше обострялась. Ухаживания Мерка за соседкой становились все определеннее. Испытывая муки ревности, Антонова искала возможность покончить с собой, а бывший любовник, господин Никифоров, склонял ее вернуться к нему. Ситуация разрешилась в роковую ночь на 1 января 1907 г., когда дядя застрелил своего племянника. Свидетелем (или соучастником?) преступления оказалась и красавица-портниха. Господина Никифорова арестовали, Антонову заподозрили в соучастии и тоже взяли под стражу.
Как выяснилось впоследствии, в тот вечер накануне Нового года Мерк, его дядя и Антонова, действительно, оказались втроем. Естественно, речь пошла о том, кому «принадлежит» сердце кокетливой портнихи. «Отдай мне Марусю!» – требовал Никифоров. Завязалась драка, закончившаяся выстрелами…
Дело об убийстве длилось больше полутора лет. Сначала Марусю Антонову оправдали, однако, потом, после кассации оправдательного приговора, снова отправили в тюрьму, где у нее в августе 1908 г. родился ребенок, так что теперь на заседании суда она предстала с младенцем на руках.
Заседание суда вызвало большой интерес в обществе: зал был переполнен публикой, и все происходившее далее живо напоминало театральное представление, в котором расписаны роли. «Герои» процесса представали одновременно в образе и злодеев, и жертв трагических обстоятельств. Перед зрителями и присяжными заседателями прошла целая галерея психологических портретов.
Весьма неоднозначной личностью предстал подсудимый господин Никифоров. За женщинами он ухаживал постоянно. Влюбившись, становился рабом своей страсти. «Мой муж человек добрый, но слабовольный, – сказала о Никифорове жена. – О семье он заботился, но сильно пил и, как мне передавали, изменял мне. Стрелять же в племянника он мог только в пьяном виде. Вообще, он был любителем стрельбы: стрелял и в саду, и во дворе, и в комнатах, пугал гостей внезапной пальбой. Даже на фотографии снимался с револьвером в руках. Зачем? А просто из-за удовольствия».
Более того, господин Никифоров оказался человеком с весьма странными наклонностями. Выяснилось, что, кроме мании пострелять, он отличался страстью держать пари. На пари он ложился на рельсы под летящий на всех парах поезд, на пари однажды ночью лег спать на койке, на которой перед тем лежали… останки раздавленного человека, причем, по словам очевидцев, с кровати даже не были убраны части костей и мозгов. Признаки ненормальности стали проявляться у Никифорова с тех пор, как он получил травму головы…
Про погибшего Александра Мерка свидетели говорили, что он очень нравственный юноша, но частенько кутил с товарищами и даже, изрядно выпив, устраивал пьяные скандалы. Что же касается красавицы-портнихи Маруси Антоновой, то ее свидетели давали довольно нелестную характеристику: черствая, скрытная, кокетливая.
Свидетель Анатолий Воеводский рассказал на суде, что Маруся девушка вроде бы недурная, но несколько вульгарная. Присяжный поверенный Адамов попробовал выяснить, в чем же заключалась эта «вульгарность». Свидетель сначала замялся, но потом вдруг вспомнил:
– Да вот, мы как-то разговаривали, она очень высоко подняла ногу.
– Ну, а еще в чем же проявились резкости?
– Не помню…
– То есть вы только одну ногу заметили?
В зале раздался смех…
Что же касается вопроса об отце ребенка Маруси Антоновой, то для всех он оставался тайной. Поскольку родила она в августе 1908 г., то убитый в ночь на 1 января 1907 г. Александр Мерк никак не мог являться отцом ребенка. Председатель суда поставил точку в этом вопросе: «Розыски отца ребенка я категорически воспрещаю. Для этого есть гражданский суд!».
«В развернувшейся перед присяжными заседателями житейской драме все перепуталось, так как задача разобраться во взаимных отношениях действующих лиц оказалась весьма нелегкой, – отмечал обозреватель „Петербургской газеты“. – Никифоров, женатый человек, имел, кроме семьи, даму сердца – госпожу Пащевскую, а сам ухаживал за красавицей Антоновой. Покойный Мерк, находясь в любовных отношениях с Антоновой, завел роман с соседкой Архиповой, которая, как оказалась, недавно вышла замуж за его брата Владимира. Антонова безумно любила Мерка, но принимала ухаживания Никифорова и… обоим изменяла с Воеводским».
Да-да, тот самый Анатолий Воеводский, выступавший свидетелем на суде и обвинивший Марусю в «вульгарности», оказался еще одним действующим лицом всей этой истории. Как выяснилось, он втайне от Мерка ухаживал за Марусей, которая нередко назначала ему и Мерку свидания в одно и то же время. Просто «Санта-Барбара» какая-то, говоря современным языком!..
После допроса свидетелей суд перешел к чтению писем. С их страниц хлынул поток горячей страсти Никифорова к Антоновой, доходивший до таких интимных подробностей, что для их прочтения суд постановил удалить из зала всех посторонних.
В последний, четвертый, день процесса, 12 октября 1908 г., публика переполнила здание суда. Прозвучали страстные речи прокурора и защитника. Прокурор заявил, что убийство, по всей видимости, совершила Антонова – после того как Никифоров не посмел стрелять в своего племянника. Тем не менее она заслуживала снисхождения, поскольку пошла на убийство не из-за корысти, а из-за чувства мести.
Присяжный поверенный Адамов, выступавший защитником Антоновой, также призывал к снисхождению. Назвав ее жертвой трагических обстоятельств, Адамов призвал присяжных заседателей отнестись к ней справедливо и подчеркнул, что не стоит идеализировать погибшего Мерка. Мол, «он далеко не толстовец – кутил, ездил в публичные дома».
«Ваш приговор не вернет родителям сына, – сказал, обращаясь к присяжным, адвокат Адамов. – Но он должен удовлетворить нравственное чувство всех людей и, в первую очередь, подсудимых. Успокойте потерпевших, успокойте взволнованное общество и свою судейскую совесть справедливым приговором!».