з киевских гимназий. Как писала потом актриса Щепкина-Куперник в своих воспоминаниях «Дни моей жизни», Яворская «успела выйти замуж прямо с гимназической скамьи за учителя словесности, разойтись с ним и уехать в Петербург на драматические курсы».
С детства Лидия Яворская участвовала в любительских спектаклях. В 1889 г. она поступила на драматические курсы Петербургского театрального училища, брала уроки у актера «Комеди Франсэз» Франсуа-Эдмона Го в Париже. Дебют Яворской состоялся в 1893 г. в Ревеле, позже она выступала в Москве.
«Блестящее умение говорить, живость, какая-то змеиная грация, свободное, слегка властное обращение с окружающими» – такой предстает Лидия Яворская, вечно куда-то торопящаяся, в воспоминаниях Щепкиной-Куперник. Тембр ее голоса, негибкого, со странной хрипотой, был глухой и резковатый, но поклонники прощали его. А еще – великолепная, грациозная, точеная фигура, тонкая талия и истинно парижская манера одеваться.
«Нас связала горячая „дружба с первого взгляда“, – отмечала Щепкина-Куперник. – Над нами смеялись и подтрунивали наши друзья, уверяя, что мы прямо влюблены друг в друга и жить одна без другой не можем, да и правда – в таких молодых дружбах есть всегда какой-то привкус романтизма и восхищения друг другом. Мы с каждым часом открывали друг в друге что-нибудь новое; не прошло двух-трех недель, как у нас все было общее: знакомые, времяпрепровождение, вкусы, развлечение и даже работа.
Лидия была не красавица, но очень интересна. Поклонники воспевали ее в прозе и стихах, говорили, что у нее „глаза страдающей и счастливой вакханки“, „русалки“ и т. п., – эти сравнения были тогда в моде: у нее действительно были великолепные серо-голубые глаза и рот, умевший быть и нежным, и жестоким. Она была очень оживленна, всегда вся горела, любила и умела кокетничать. Ее отличительной чертой, как на сцене, так и в жизни, было полное неумение находиться в покое… И глаза у нее казались невинными, как у ребенка. Очень странные у нее были глаза: в них чувствовалась какая-то пустота, словно их ретина не отражала и не воспринимала внешнего мира».
В 1895 г. Алексей Сергеевич Суворин – журналист, издатель, писатель, театральный критик, драматург, общественный деятель – пригласил ее в свой петербургский театр Литературно-художественного кружка. Суворин срочно искал актрису взамен не устраивавшей его Озеровой. По совету Антона Павловича Чехова, он посмотрел Яворскую, она показалась ему подходящей.
«А ей очень хотелось в Петербург, – вспоминала Щепкина-Куперник о Яворской. – Ей хотелось показать не принявшему ее Александринскому театру, что она чего-нибудь стоит, что она, отверженная ученица, через какие-нибудь два года возвращается в Петербург премьершей в один из больших театров. Поэтому она… бросила Москву и уехала в Петербург».
Особый успех в Суворинском театре Яворская имела в ролях «Принцессы Грезы» и «Заза». В дневнике А.С. Суворина можно найти такую запись: «Яворская в „Маскараде“ умирала изумительно: она стала на четвереньки, лицом к публике, и поползла, в это время груди вырвались у нее из-за корсета. Реально!».
Впрочем, в «личной монархии Суворина» Яворская, несмотря на свой успех, не пришлась ко двору. У них установился «вооруженный нейтралитет», впоследствии сменившийся враждой. «Яворская только и знает, что заботится об удалении не только соперниц, но даже предполагаемых соперниц», – замечал Суворин в своем дневнике. И еще: «Яворская однообразна до безобразия. Дикция противная – она точно давится словами – и выпускает их как будто не из горла, а из какой-то трещины, которая то уже, то шире, и эти два звука чередуются с таким однообразием, что мне тошно».
Избранник Яворской князь Владимир Владимирович Барятинский (младше ее на три года), заядлый театрал, происходил из старинного дворянского рода. Сын генерала от инфантерии, генерал-адъютанта, состоявшего при императрице Марии Федоровне, князя Владимира Анатольевича Барятинского, он в 1893 г. окончил Морской кадетский корпус, затем несколько лет служил в Гвардейском экипаже. Ему прочили военную карьеру, но душа у Владимира Барятинского явно лежала к другому делу.
В 1896 г. он начал свою литературную деятельность в «Санкт-Петербургских ведомостях», где печатал статьи о театре и рассказы. Затем стал помещать в «Новом времени», под псевдонимом «Барон On dit», сатирические очерки великосветской жизни, вышедшие отдельным изданием под заглавием «Потомки» и «Лоло и Лала».
Из-под пера Барятинского выходили стихотворные переводы иностранных драматургов, а также собственные переводы на французский произведений Некрасова, Апухтина, Полонского, Надсона… В 1896–1897 гг. он поставил на сцене литературного художественного кружка стихотворные переводы пьес Армана Сильвестра «Изеиль» и «Гризельда».
Вращаясь в театральной среде, князь и познакомился с Лидией Яворской. «Их намеченная свадьба вызвала переполох в знатной родне, – отмечал историк Семен Осовцов, – родичи пытались вовлечь даже власть в противодействие браку. Поговаривали, что князя лишили каких-то субсидий. Но не таков был отпрыск старого рода, чтобы это могло его остановить».
«Лидию Яворскую считали женщиной очень легкомысленной, доступной, приписывали ей в десять раз больше, чем это соответствовало истине, – вспоминала Татьяна Щепкина-Куперник. – Такой взгляд на нее установился прочно, настолько, что даже и А.П. Чехов, когда убедился, что дальше флирта у них не идет, был как бы словно обижен этим. Лидия Борисовна не могла пройти с кем-нибудь рядом по улице, чтобы молва сейчас же не приписала ей близости с ним».
Свадьба Лидии Яворской и Владимира Барятинского состоялась в Петербурге 26 июля 1896 г. Кстати, через несколько дней случилось долгожданное солнечное затмение.
Родители Барятинского с трудом пережили женитьбу своего младшего сына Владимира на актрисе Лидии Яворской. А спустя несколько лет, в 1899 г., их старший сын Анатолий едва не женился на «певичке» – знаменитой европейской красавице Лине Кавальери… Впрочем, Анатолий Барятинский с Линой Кавальери расстался. В итоге князь женился на светлейшей княжне Екатерине Александровне Юрьевской.
«Кастовые предрассудки были слишком сильны, чтобы родные простили ему брак с актрисой: в те времена, если гвардейский офицер женился на актрисе, он принужден был покинуть полк, – отмечала Щепкина-Куперник. – Тут в ней заговорило честолюбие, на этот раз не только за себя, но и за него: она знала, что у него несомненные литературные способности, и ей хотелось доказать этим „соломенным сердцам“, как она называла аристократов, что он может достигнуть положения и влияния, несмотря на то что порвал со своим кругом, со своей кастой. Прямой дорогой к этому казалась ей газета – большая газета, которая стала бы средоточием всех левых сил России, в противовес „Новому времени“».
Л. Яворская. Открытки нач. ХХ в.
Как известно, «Новое время» издавал Алексей Сергеевич Суворин. Газета была сильной, мощной, но весьма консервативной. Барятинский стал издавать противоположную ей по взглядам газету «Северный курьер», душой которой стала Лидия Яворская. Издание довольно удачно отвечало либеральному тону и потому пользовалось спросом среди интеллигенции, главным образом – учащейся молодежи. Спустя четыре года союз Барятинского и Яворской сыграл серьезную роль в судьбе князя. Произошло это в 1900 г., когда князь поддержал супругу, протестовавшую против пьесы «Контрабандисты» («Сыны Израиля»), написанной популярным в то время драматургом С. Литвиным (Эфроном) в соавторстве с В. Крыловым и поставленной в Суворинском театре. По отзывам, в пьесе проскальзывали антисемитские настроения.
Внутри самой труппы это вызвало протест, от роли отказался даже знаменитый актер Далматов. Яворская последовала его примеру, более того, она обратилась к главному режиссеру Евтихию Карпову с такими словами: «По мотивам принципиальным играть не могу. Я считаю эту пьесу возбуждающей национальную ненависть и вследствие этого дурные инстинкты толпы».
Л. Яворская с мужем князем В. Барятинским. 1912 г.
Князь Владимир Барятинский выступил на стороне супруги. В газете «Северный курьер» он опубликовал статью, в которой говорилось: «До сих пор антисемитизм был уделом немногих газет… Теперь он хочет влиять живым образом на чувство и фантазию зрителя… Это такое расширение сферы национальной нетерпимости и злобы, которое грозит самыми печальными последствиями».
Молодежь решила устроить на премьере акцию протеста. Едва поднялся занавес, раздались оглушительные крики и шум. Спектакль был сорван, полиция стала задерживать зачинщиков беспорядков. Разразился серьезный скандал. Градоначальник предписал всем газетам и журналам воздержаться от комментариев, а «Северный курьер», издававшийся князем Барятинским, и вовсе закрыли.
Яворской вменили в вину «подстрекательство молодежи», в результате ей пришлось покинуть Суворинский театр. «25 февраля. Сегодня дело с Яворской покончено. Общее собрание большинством 32 голосов над 29 одобрило действие дирекции, признавшей, что Яворская нарушила контракт. Мне ее жаль», – отмечал Суворин в дневнике.
Впрочем, репутация пострадавших за справедливость только добавила очков и ей, и князю Барятинскому. Князь тут же организовал для нее «Новый театр», в котором она стала ведущей актрисой. В репертуаре значились пьесы Чехова, Толстого, инсценировки Горького, а также и произведения самого Владимира Барятинского. Консерваторы сетовали на то, что спектакли «Нового театра» подрывают государственные устои, а левый лагерь, наоборот, критиковал его за беззубую сатиру.
И. Репин. В.В. Барятинский. 1909 г.
В 1907–1918 гг. Яворская ездила с гастролями по городам России, побывала также в Лондоне и в Париже. В 1915 г., во время Первой мировой войны, пыталась возобновить работу своего театра в Петербурге, но безуспешно. Как раз в это время происходил ее шумный бракоразводный процесс с князем Барятинским, сопровождавшийся взаимными обвинениями в прелюбодеянии.