Николай I ушел из жизни в 1855 г. Варвара Нелидова пережила его больше чем на четыре десятилетия: она умерла 18 октября 1897 г. Долгое время она вела уединенный образ жизни в семье своей сестры, не показываясь в высшем свете и стремясь особенно не напоминать о себе. Ее похоронили в Троицком соборе Троице-Сергиевой пустыни, что близ Стрельны. В 1930-х гг. храм снесли, и никаких следов могилы Варвары Нелидовой до наших дней не сохранилось.
Что же касается любовной истории между царем и Варварой Аркадьевной, то спустя некоторое время, еще при жизни Нелидовой, она стала обрастать самыми невероятными и подчас лживыми подробностями. Ходили слухи про трех незаконнорожденных детей, хотя документальных подтверждений этому не было.
Литературный критик и писатель Николай Добролюбов, отличавшийся крайним вольнодумством, сразу после смерти Николая I в издававшемся им нелегальном рукописном журнале «Слухи» написал, что внебрачных детей императора и Нелидовой будто бы усыновлял главноуправляющий путей сообщения граф Петр Андреевич Клейнмихель. Поэтому он и пользовался особым расположением императора. И, мол, этих детей надо бы называть даже не «кляйн-Михелями» (то есть маленькими Михелями), а «кляйн-Николаусами» – маленькими Николаусами.
Позиции Клейнмихеля, действительно, были весьма сильны, особенно на закате царствования Николая I. Недаром в стихах известного театрала Р. Зотова, опубликованных в газете «Северная пчела» по поводу открытия в Петербурге в ноябре 1850 г. Благовещенского моста, первой постоянной переправы через Неву, есть такие строки: «И скажет летопись позднейшая веков: / Тогда был Николай – России повелитель, / А граф Клейнмихель – исполнитель!».
Варвара Нелидова действительно являлась родственницей Петра Андреевича Клейнмихеля и даже некоторое время жила у него в детстве. Захаживала к нему и потом, будучи уже фрейлиной.
В 1890 г. в Берлине вышел в свет скандальный роман «Тайны Зимнего дворца» некоего русского литератора Пауля Гримма, жившего за границей. По словам критиков, произведение оказалось весьма посредственным в художественном отношении, но компромат против семейства Романовых там собран «убийственный». Нелидова значилась в числе главных персонажей этого пасквиля, причем автор изобразил ее корыстной натурой, как и ее «благодетеля» – министра-стяжателя Клейнмихеля. Из романа получилось, будто бы после смерти Николая Павловича его бывшая возлюбленная с тремя детьми покинула Петербург и уехала в Калужскую губернию.
Наперекор царской воле
Наверное, не было при Дворе Николая I человека, который бы не восхищался красотой и грацией его старшей дочери – великой княгини Марии Николаевны… Первый ее муж – герцог Максимилиан Лейхтенбергский, младший сын Евгения Богарне (пасынка Наполеона) и внук императрицы Жозефины, первой жены Наполеона. Мария Николаевна и герцог в 1838 г. были помолвлены, а в июле следующего года поженились.
Среди тех, кого пригласили на свадьбу Марии Николаевны, был французский писатель Астольф де Кюстин, путешественник, который приобрел мировую известность изданием своих записок о России – «Россия в 1839 году». В своих заметках он так описывал княгиню: «Юная невеста полна грации и чистоты. Она белокура, с голубыми глазами, цвет лица нежный, сияющий всеми красками первой молодости».
«Герцог Лейхтенбергский – высокий, сильный, хорошо сложенный молодой человек; черты его лица вполне заурядны; глаза красивы, а рот чересчур велик, да к тому же неправильной формы; герцог строен, но в осанке его нет благородства; ему удается скрыть природный недостаток изящества с помощью мундира, который очень идет ему, но делает его больше похожим на статного младшего лейтенанта, нежели на принца. Ни один родственник с его стороны не прибыл в Петербург на его свадьбу. Во время богослужения ему, казалось, не терпелось остаться наедине с женой», – отмечал Кюстин.
Французский путешественник присутствовал на церемонии венчания и описал ее до мельчайших подробностей.
«Когда священник подвел молодоженов к их августейшим родителям, те с трогательной сердечностью расцеловали их… Что же до юного герцога Лейхтенбергского, то, сколько бы я ни смотрел на него, я не мог проникнуться к нему симпатией. У этого юноши хорошая армейская выправка, вот и все; облик его доказывает то, что я прекрасно знал и прежде: в наши дни принцев куда больше, чем дворян. Юный герцог, на мой вкус, выглядел бы куда уместнее в императорской гвардии, нежели в семействе императора. Ни одно чувство не отразилось на его лице во время церемонии, которая, однако, показалась трогательной даже мне, стороннему наблюдателю».
Максимилиан был католиком, и Николай I дал согласие на брак с ним своей дочери при условии, что супруги будут жить в России, а не за границей. После свадьбы Максимилиан получил от императора титул Императорского Высочества, чин генерал-майора русской службы и стал шефом гусарского полка, впоследствии командовал 2-й гвардейской кавалерийской дивизией, стал главноуправляющим Корпуса горных инженеров.
Максимилиан Лейхтенбергский обладал также обширными познаниями в области естественных наук, интересовался изучением электричества, в частности гальванопластики, минералогией и вообще горным делом. Для удобства гальванопластических исследований и опытов герцог устроил для себя лабораторию в Зимнем дворце, а затем перенес ее в помещение Главного штаба гвардии.
Через три года после свадьбы архитектор Андрей Штакеншнейдер возвел для молодой четы летнюю резиденцию Сергиевку – между Петергофом и Ораниенбаумом. «Дачу сию жалую любезнейшей дочери Марии на вечное и потомственное владение», – гласил монарший указ. (Усадьба сохранилась. Во время войны здание оказалось на переднем крае обороны Ораниенбаумского плацдарма, после войны восстановлено из руин. Ныне здесь расположен Биологический НИИ Санкт-Петербургского университета.)
Максимилиан Лейхтенбергский являлся президентом Академии художеств, Мария Николаевна тоже увлекалась коллекционированием произведений искусства. «Это была, несомненно, богатая и одаренная натура, соединившая с поразительной красотой тонкий ум, приветливый характер и превосходное сердце…», – вспоминала о ней фрейлина Анна Федоровна Тютчева (дочь поэта Ф.И. Тютчева и жена писателя И.С. Аксакова), поверенная в личные тайны Марии Николаевны.
Великая княгиня Мария Николаевна
В семье родилось семеро детей. Старшая дочь, Александра, родилась в 1840 г., младший ребенок, Георгий, – в 1852 г. В том же году Максимилиан Лейхтенбергский скончался и похоронен в церкви Св. Иоанна Иерусалимского в Пажеском корпусе, а его сердце отправили в Мюнхен – в семейную усыпальницу.
Спустя два года после смерти мужа Мария Николаевна заключила тайный брак с графом Григорием Александровичем Строгоновым, которого она называла Жоржем. Ей было 35 лет, ему – 30. В ту пору граф, адъютант военного министра. Кстати, последнего сына от первого мужа, герцога Лейхтенбергского, светская молва приписывала Строганову.
Историк Сергей Михайлович Соловьев в «Моих записках для детей моих, а если можно, и для других» писал про графа Григория Александровича Строгонова, что тот не имел в себе ничего строгоновского: «Живой, болтун, шумиха, крепко пуст с кадетским образованием (закончил Пажеский корпус); красив, строен, но глаза ужасные, свинцовые, большие».
Коллекционер и историк Сергей Дмитриевич Шереметев подтверждал: «Его богатая кипучая натура требовала широкой, кипучей деятельности, а ему всю жизнь представлялась одна придворная служба, которая не могла его удовлетворить, которую он знал насквозь, со всеми ее темными и неприглядными сторонами».
Брак Григория Строгонова и Марии Николаевны – морганатический и заключен тайно. Если бы о нем узнал император, то беды не миновать. Анна Тютчева отмечала: «Император Николай имел достаточно высокое представление о своем самодержавии, чтобы в подобном случае насильственно расторгнуть брак, послать графа Строгонова на верную смерть на Кавказ и заточить свою дочь в монастырь. К счастью, он никогда не подозревал о событии, которое навсегда оттолкнуло бы его не только от любимой дочери, но также и от наследника и наследницы, которые содействовали этому браку».
Г.А. Строгонов
Только после кончины Николая I ситуация смогла разрешиться. Вступивший на престол Александр II признал этот брак, однако поставил ряд весьма жестких условий. Самое главное: брак должен «оставаться без гласности». Марии Николаевне предписывалось на время родов покидать столицу и другие места, где находилась императорская семья. Граф Строгонов мог жить во дворцах Марии Николаевны – Мариинском в Петербурге и в Сергиевке, но только как придворный. Ему запрещалось появляться в качестве супруга не только при Императорском дворе и в публичных местах, но и вообще «при свидетелях».
Поэтому рожать Мария Николаевна отправилась за границу: в ноябре 1856 г., будучи уже на четвертом месяце беременности, она сняла в Женеве виллу Бокаж с живописным парком. Именно здесь в мае 1857 г. у Строгоновых родился сын, которого назвали Григорием. Увы, он прожил меньше двух лет и умер в январе 1859 г., похоронен на кладбище Тестаччо в Риме. В январе 1861 г. в семье родилась дочь, которую назвали Еленой.
Официальная свадьба Григория Александровича Строгонова и великой княгини Марии Николаевны состоялась только в 1862 г. Вскоре после этого они поселились на приобретенной ими в 1861 г. во Флоренции вилле Кварто.
По словам историка литературы и искусства Федора Ивановича Буслаева, отношения супругов были своеобразными. Граф Григорий Строгонов «не был способен к оседлому местопребыванию и потому посещал виллу наездом, проживая со своей супругой недели две, много месяц и потом пропадал месяца на два. Как опытный прельститель женских сердец, он хорошо знал, что для скрепления и освежения любовных симпатий и радостей необходимо более или менее краткие перемычки, определяемые взаимным согласием любящей парочки. Поэтому Григорий Александрович являлся в Кварто всегда невзначай нежданно-негаданно. И тогда по всей вилле начинался переполох…