Например, князь Безбородко распускал грязные слухи, что супруги Сандуновы ведут развратную жизнь и потому их непременно нужно развести. Самого Сандунова князь публично называл «развратником», «пьяницей», «гордецом».
Все это становилось похоже на настоящую войну, хотя Лиза Сандунова не боялась Безбородко, зная, что она пользуется личным покровительством императрицы. Она отомстила ему публично – с театральных подмостков. Произошло во время оперы «Редкая вещь», переведенной с итальянского и пользовавшейся большим успехом у публики. Лиза выступала в ней в роли крестьянки, которую некий городской «волокита» пытался обольстить дорогими подарками.
В одном из эпизодов добродетельная девушка-крестьянка брала, по сюжету, из рук своего соблазнителя кошелек и пела арию: «Перестаньте льститься ложно / И думать так безбожно, / Что деньгами возможно / В любовь к себе склонить». После этих слов Лиза демонстративно бросила кошелек в сторону ложи, где восседал домогавшийся ее сластолюбивый Безбородко. Осведомленная в царских интригах публика, сидевшая в зале, тотчас же разразилась оглушительными аплодисментами. Безбородко сначала побагровел от гнева, но, сообразив, что нельзя терять лицо и дать повод пересудам, хлопал громче всех.
«Тот же князь, – писал также Сандунов в своем «объяснении», – при всяком разе, увидя мою жену, говорил, чтоб она меня, как злобного и дурного поведения человека, не слушалась и остерегалась – пункт очень малый, но притом и очень заметный». Однажды актриса простудилась, и Безбородко заставил ее играть в «Венецианской ярмарке», называя ее болезнь притворством. И вообще пытался всячески посеять закулисные раздоры и разорить Сандуновых – такова была его мелкая месть.
«Оправясь от болезни, Сандунова, „чтобы не потеряться без практики“, стала продолжать свои занятия пением, и ей понадобился учитель музыки, – говорилось в той же публикации в „Историческом вестнике“. – При театре были такие учителя, и князю ничего не стоило дать одного Сандуновой. Но он отказался наотрез, и артистке пришлось нанимать стороннего преподавателя, платя от 3 до 5 рублей за визит, что опять, по словам Сандуновых, обходилось им до 600 руб. в год». Плюс к этому – еще 600 руб. за новую карету – вместо старой, вконец прохудившейся.
Кроме материальных притеснений, Безбородко делал все, чтобы задеть еще и самолюбие артистов. Их постоянно «оттирали» от ролей в театре, старались не дать Лизе Сандуновой отличиться перед императрицей.
В марте 1794 г. Сила Сандунов попросил в обращении к императрице дать ему и жене отставку и уволить из Придворного театра, «а за 11-летнюю мою службу удостоить меня из милосердия своего хотя бы самомалейшим пансионом, дабы я мог иметь, с бедною моею женою, хотя бы дневное пропитание; но предвижу, что мстящие мне сластолюбцы нигде не оставят меня в покое, если не буду иметь верного куска хлеба». Императрица удовлетворила просьбу, но вместо пансиона пожаловала единовременное вознаграждение.
«Супругам Сандуновым все же пришлось уехать из Петербурга: атмосфера накалялась, и бедному Сандунову стало невмоготу, – повествует историк Анатолий Иванов. – Впрочем, бедным его можно было назвать лишь в переносном смысле».
Он обнаружил объявление в газете «Санкт-Петербургские ведомости», опубликованное Сандуновым накануне отъезда из столицы: «У Гагариной пристани в доме Надворного советника Зеддера у отъезжающего отсель придворного актера Силы Сандунова имеются продажные мебели, зеркала, фонари, жерандоли (жирандоль – большой фигурный подсвечник для нескольких свечей. – С. Г.), довольное количество эстампов в рамах и без рам, в книгах, в том числе оригинальная Лебрюнева Александрова коллекция в рамах и со стеклами, также хорошее фортепиано и другие вещи».
Переехали Сандуновы в Москву. Там Елизавета продолжала выступать в театрах. Лучшей ролью Сандуновой на сцене первопрестольной столицы стала Настасья-боярышня в опере «Старинные святки».
Что же касается Силы Сандунова, то он прославился благотворительностью: отдал в пользу сирот в Воспитательный дом практически все драгоценности, которые Лизе преподнесли петербургские поклонники. Денег, видно, было достаточно, и Сандунов возвел напротив своего московского дома на Трубной площади великолепные бани – те самые знаменитые «Сандуны», благодаря которым, в общем-то, и вошел в историю.
После Отечественной войны, в 1813 г., Сандуновы перебрались из разоренной Москвы в Петербург. Елизавета, хотя уже была не очень молода, еще десять лет продолжала блистать на столичной сцене. Ее оперный репертуар, по ее собственному признанию, состоял тогда из 232 ролей и партий. Лучшей ее ролью в это время стала Делия в опере «Весталка». Прославилась она и как концертная исполнительница русских народных песен – «Лучины», «Чернобровый, черноглазый», «В поле липонька стояла» и др.
Однако затем, уже в силу возраста, Елизавета Сандунова стала почти исключительно играть «первые роли благородных матерей и комических старух», о чем, кстати, говорилось в заключенном с нею контракте.
«Последнее появление перед публикой знаменитой артистки, более тридцати лет украшавшей своим редким талантом нашу сцену, было в ее бенефис, 5 февраля 1823 года, в опере „Отец и дочь“, которая и закончила собою ее блестящее служение искусству», – отмечалось в публикации журнала «Исторический вестник» 1889 г.
Елизавета Семеновна Сандунова скончалась в Москве в 1826 г., пережив на шесть лет своего мужа-актера. На его могиле на Лазаревском кладбище в Москве были выбиты слова:
Я был актер, жрец Талии смешливый.
Был счастлив: кто ценя в сем жречестве видал,
Тот мне всегда рукоплескал,
Как строгий судия искусства и правдивый.
Прохожий! и тебе, в комедии твоей,
Желаю я похвал от знающих людей,
И если б даже злость тебе цены не знала,
Желаю, чтоб тебя надежда та питала,
Что света этого актеры и актрисы,
Окончив роль, как я, все идут за кулисы.
Кто выдержать умел характер до конца,
Тому в награду ждать победного венца.
«Что было бы со мною, Богиня, без тебя?..»
Сестра Александра Сергеевича Пушкина, Ольга Сергеевна, зачастую оказывалась в тени своего знаменитого брата. Поэт называл ее «любезной сестрой» и «бесценным другом». Она была старше поэта на два года, и ее воспитывала та же самая няня, что и Пушкина, – Арина Родионовна.
«Ольга Пушкина… поистине превосходная девушка, которая мне очень нравится и с которой я очень хотела бы общаться, но у нее, несмотря на ее ум, мания всегда искать себе друзей, которых она меняет почти так же, как рубашки», – замечала Софья Михайловна Дельвиг, сестра поэта Антона Дельвига – друга Пушкина по Царскосельскому лицею.
С детства Ольга Пушкина была талантливой художницей. Интерес к рисованию заметил в ней один из гувернеров, француз Монфор. Впоследствии живописи Ольга Сергеевна обучалась у профессионального художника графа Ксавье де Местра и прекрасно рисовала портреты акварелью.
Известно, что Ольга увлекалась френологией и физиогномистикой, занималась она и хиромантией. По легенде, ей даже удалось предсказать судьбу брату Александру. Это произошло после его выпуска из Лицея. Она долго изучала его руку, а потом, заплакав, сказала: «Зачем, Александр, принуждаешь меня сказать тебе, что боюсь за тебя? Грозит тебе насильственная смерть и еще не в пожилые годы».
В другой раз она предсказала по ладони судьбу своему родственнику – поручику лейб-гвардии Егерского полка Батурину: «Вы не умрете естественной смертью…». На третий день после этого предсказания Батурин пал от руки случайного убийцы.
О.С. Пушкина-Павлищева
Н.И. Павлищев
Ольга Сергеевна была очень привязана к своим родителям, обожала их и в то же время побаивалась. Замуж она долго не выходила. К ней сватался молодой чиновник Николай Иванович Павлищев, но родителям он не нравился, и они всячески противились их браку. Почему? «Человек очень малопривлекательный и совершенно прозаический», – вспоминал директор Императорской Публичной библиотеки Модест Андреевич Корф.
Тем не менее Ольга Пушкина страстно любила Николая Павлищева, который был младше ее почти на пять лет, и решила обвенчаться тайно, что и произошло 28 января 1828 г. Ночью она убежала из родительского дома. Венчание состоялось в Троицком соборе Измайловского полка. После венчания она пришла к брату Александру и попросила его поговорить с родителями, чтобы те сменили гнев на милость.
Александр Пушкин, беззаветно любивший сестру, не одобрял ее выбора, но все же уговорил родителей признать венчание Ольги. Поэт Василий Андреевич Жуковский в одном из своих писем рассказывал: «Пушкина, Ольга Сергевна, одним утром приходит к брату Александру и говорит ему: милый брат, поди скажи нашим общим родителям, что я вчера вышла замуж… Брат удивился, немного рассердился, но, как умный человек, тотчас увидел, что худой мир лучше доброй ссоры, и понес известие родителям. Сергею Львовичу сделалось дурно… Теперь все помирились».
Для тайных новобрачных приготовили квартиру Дельвигов, там и происходила свадьба. Родители отказались участвовать, посаженными матерью и отцом стали Анна Петровна Керн и Александр Сергеевич Пушкин.
«Был январь месяц, мороз трещал страшный, Пушкин, всегда задумчивый и грустный в торжественных случаях, не прерывал молчания, – вспоминала Анна Керн. – Но вдруг, стараясь показаться веселым, вздумал заметить, что еще никогда не видал меня одну: „Voila pourtant la premiere fois, que nous sommes seuls, madame“ («А ведь мы с вами в первый раз вдвоем, сударыня»). Мне показалось, что эта фраза была внушена желанием скрыть свои размышления по случаю важного события в жизни нежно любимой им сестры; а потому, без лишних объяснений, я сказала только, что этот необыкновенный случай отмечен сильным морозом. „Vous avez raison, 27 degres“ («Вы правы, 27 градусов»), – повторил Пушкин, плотнее закутываясь в шубу. Так кончилась эта попытка завязать разговор и быть любезным».