Родители Ольги, Надежда Осиповна и Сергей Львович, не приняли зятя и до конца жизни старались с ним не общаться. Супруга историка Карамзина Екатерина Андреевна называла Ольгу Пушкину «амазонкой» и говорила, что она «умудрилась вступить в необыкновенно, исключительно быстрый даже для женщины брак».
Кем же был избранник Ольги Пушкиной? Он происходил из дворян Екатеринославской губернии. Сын полковника Ивана Васильевича Павлищева, некоторое время он учился в Благородном пансионе при Царскосельском лицее вместе с Львом Сергеевичем Пушкиным (братом поэта) и Михаилом Ивановичем Глинкой. В 1822–1825 гг. командирован в Петербург и Москву для архивных разысканий о русско-турецких войнах. Однако начальство посчитало, что он не проявил должного усердия в назначенном ему деле, и в сентябре 1825 г. Павлищев вышел в отставку.
В июне 1827 г. определен в Коллегию иностранных дел переводчиком с французского, итальянского и польского языков, в те же годы близок к литературному миру, занимался переводами, сотрудничал в «Литературной газете» Антона Дельвига и «Северной пчеле» Фаддея Булгарина.
«Чиновник-литератор, сухой, черствый и жадный, Павлищев был глубоко чужд Пушкину, а его денежные домогательства, связанные с долей доходов Ольги Сергеевны от имений отца, вызывали у поэта отвращение», – отмечала известный пушкинист Людмила Петровна Февчук в своей книге «Портреты и судьбы. Из ленинградской Пушкинианы». Впрочем, как бы то ни было, но раз Ольга Сергеевна настолько любила Николая Павлищева и даже нарушила волю родителей, значит, не такой уж он и неприятный человек?
«Замужество не принесло счастья Ольге Сергеевне; вскоре она заболела, безуспешно лечилась, подолгу жила с мужем врозь и в конце концов разошлась с ним окончательно», – подчеркивала Людмила Петровна Февчук.
Правда, все описанные выше растянулось на долгие-долгие годы. Летом 1829 г., на следующий год после замужества, она лечилась на водах в Ораниенбауме от болей в спине, головокружений и общего недомогания. Все это очень беспокоило родителей, которые в своих письмах из Михайловского давали ей множество советов, наставлений и совершенно не упоминали имени ее мужа, как будто его просто не существовало.
Между тем в марте 1831 г. Николай Павлищев уехал служить в Варшаву – в канцелярию временного правления Царства Польского. Он прослужил там впоследствии 40 лет, занимая значительные должности.
Ольга Сергеевна осталась в Петербурге. Летом того же 1831 г. российскую столицу настигает страшная эпидемия холеры, и Ольга Павлищева оказалась в самом эпицентре событий. Посреди всеобщей паники холерного лета 1831 г., она с удивительным хладнокровием не покидала Петербург, поскольку это было связано с унизительной процедурой пребывания в карантине.
Как отмечают пушкинисты, она страдала от неопределенности своего положения, от того, что окружающие воспринимают ее «покинутой женой». У нее не было денег, ей трудно вести хозяйство, она не могла поехать на бал или в театр из-за отсутствия модного туалета. Те средства, которые ей якобы выслал Павлищев, она никак не могла получить.
Глубокой осенью 1832 г., перенеся тяжелую болезнь, вопреки желанию родителей она отправилась к мужу в Варшаву. Он тогда занимал должность управляющего канцелярией генерал-интенданта. Судя по портрету того времени, сделанному в Варшаве местным художником, она была очень привлекательна и красива.
«Самостоятельность оказалась определяющей чертой ее личности. Ольга Сергеевна всегда была преисполнена чувства собственного достоинства и никогда не терялась в любых, самых сложных обстоятельствах. И в своей семейной жизни Ольга Сергеевна остается человеком вполне независимым. Несмотря на добрые и даже нежные свои чувства к мужу, она тем не менее совершенно чужда слепого обожания. Она очень ясно видит несимпатичные качества его души и, не стесняясь, прямо, порою колко, говорит ему об этом. „Я сама откровенность“, – обронила как-то Ольга Сергеевна», – говорится в предисловии к книге «Дневник сестры Пушкина Ольги Сергеевны Павлищевой в письмах к мужу и отцу. 1831–1837», увидевшей свет в 2016 г. в издательстве «Пушкинского фонда».
В 1834 г. у четы Павлищевых родился первенец – сын Лев. Его назвали в честь деда. Появление ребенка наполнило жизнь Ольги Сергеевны, не питавшей особой нежности к мужу (она подозревала, что он не очень тяготился своим варшавским «затворничеством»), смыслом и содержанием. Через год она приехала с ребенком в Петербург и осталась там на зиму.
«Тяжелая болезнь матери, беспомощность отца, враждебность родителей и брата к ее мужу угнетали Ольгу Сергеевну; особенно тягостными для нее были разногласия мужа с братом. Павлищев требовал выделить и передать ему принадлежавшую ей часть доходов от родовых имений», – отмечает Людмила Февчук.
В начале 1836 г. в своих письмах к мужу из Петербурга Ольга Сергеевна говорит о денежных затруднениях Александра, о том, что «болдинские имения не приносят доходов». Она сообщает ему также, что его письма Александр Сергеевич бросает в огонь, не распечатывая. «Ему не до того теперь, – пишет она, – он издает на днях журнал, который ему приносить будет не менее, он надеется, 60 тысяч…».
Летом 1836 г., после смерти матери, Ольга Сергеевна с мужем, приехавшим в отпуск, живут в Михайловском. Павлищев желает сам принять участие в управлении имением Пушкиных. Способы, которые он предлагал, чтобы получить как можно большие доходы с этого и так не очень богатого имения, были совершенно неприемлемы для Пушкина.
В сентябре 1836 г. Ольга Сергеевна с сыном и мужем возвращаются в Варшаву. Тяжба вокруг имущества завершилась тем, что отец, Сергей Львович, выделил дочери из нижегородских имений 150 душ крепостных крестьян и отказался от седьмой части наследства в имении Михайловском в пользу Ольги.
В феврале 1837 г. известие о смерти брата Ольга получила в Варшаве. Дом, в котором жили Павлищевы в Варшаве, стал местом паломничества русских и поляков, узнавших о смерти поэта. Ольга бережно хранила стихотворение брата Александра «К сестре», в котором есть и такие строки: «Что было бы со мною, / Богиня, без тебя?..».
В том же 1837-м у Ольги родилась дочь Надежда. Впоследствии она вышла замуж за итальянского певца и композитора, профессора Варшавской консерватории Иосифа Рафаиловича Панэ.
Что же касается Павлищева, то он долгие годы параллельно с основной службой состоял членом Совета народного просвещения Царства Польского, а также преподавал историю, географию и статистику в Варшавской губернской гимназии и других учебных заведениях. Очень серьезно и успешно занимался историческими изысканиями.
В начале 1850-х гг. Ольга Сергеевна все-таки ушла от мужа, жила в Петербурге со своим сыном Львом и его женой. В конце жизни здоровье Ольги Павлищевой окончательно расстроилось: она почти ослепла. Она ушла из жизни в мае 1868 г., Николай Павлищев пережил ее на 11 лет.
«Издавна в пушкинской литературе сложилось представление об Ольге Сергеевне, как о личности достаточно бесцветной, – болезненной, вечно скучающей, безвольной, замкнутой, – говорится в предисловии к ее дневникам. – Впервые публикуемые по-русски ее эпистолярные дневники, обращенные к мужу, потом к отцу, значительно оживляют этот блеклый портрет. Тут мы видим человека далеко не ординарного для своей среды – и по уму, и по интересам, и по многим качествам души и характера…».
Кольцо, надетое на «жезл» Приапа
Имя Монферрана, безусловно, известно многим – как гениального создателя Исаакиевского собора в Петербурге, а еще Александровской колонны, памятника Николаю I и нескольких блистательных построек в центре тогдашней столицы. В книгах о нем исследователи подробно описывают его деятельность как зодчего, а вот личная жизнь остается за скобками. А ведь разве мог бы архитектор воздвигнуть такие потрясающие шедевры, если бы его не вдохновляла муза? Ею стала его возлюбленная – французская актриса… Впрочем, обо всем по порядку.
Анри Луи Огюст Рикар де Монферран родом из предместья Парижа. Его отец – учитель верховой езды, позже директор Королевской академии в Лионе, дед Монферрана – инженер, строитель мостов, мать будущего архитектора – итальянка, дочь торговца. В 1806 г. 20-летний Монферран поступил в Королевскую специальную школу архитектуры, однако занятия совпали с началом наполеоновских войн.
После окончания Школы архитектуры Монферран в 1813 г. пошел на военную службу в наполеоновскую гвардию. Отличился в сражении при Арно, награжден орденом Почетного легиона и получил чин старшего квартирмейстера. Вышел в отставку вскоре после лейпцигской «Битвы народов», в которой армия Наполеона потерпела сокрушительное поражение от союзников.
В 1814 г. русская армия-победительница вступила в Париж. И здесь Монферрану улыбнулась судьба: ему удалось привлечь к себе внимание Александра I, преподнеся ему выполненный собственноручно «Альбом разных архитектурных проектов, посвященных Его Величеству Императору Всероссийскому Александру I».
Среди рисунков в этом альбоме были проекты конной статуи, колоссального обелиска, Триумфальной арки «Храброму Российскому воинству» и «Колонны в честь всеобщего мира» (в ней прослеживаются мотивы будущей Александровской колонны). Рисунки альбома аннотированы кратким перечнем необходимых строительных материалов, там же указывалась стоимость затрат.
Огюст Монферран
Показав себя не только прекрасным рисовальщиком, экспертом и любителем классического искусства, но и технически подкованным специалистом, Монферран добился своего – получил официальное, но при этом весьма любезное приглашение приехать в Петербург. В 1816 г., не побоявшись изменить свою судьбу, он прибыл в Северную столицу. И стал одним из многих иностранцев, которые не нашли применение на родине, но оказались весьма востребованы в России. Более 40 лет, до самой смерти, он жил и работал в Петербурге.
Поначалу известный инженер Бетанкур решил определить его рисовальщиком на Петербургский фарфоровый завод. Монферран согласился, но пожелал ежемесячно по 3000 руб. ассигнациями. Министр финансов Д.А. Гурьев посчитал требование завышенным, и дело расстроилось. В конце концов Бетанкур согласился взять Монферрана на работу, связанную с пожеланием Александра I разработать проект реконструкции Исаакиевского собора. 21 декабря 1816 г. Монферран назначается придворным архитектором, его проект по перестройке Исаакиевского собора более других понравился Александру I, и 20 февраля 1818 г. он утвердил его. Строительство велось в течение 40 лет и завершилось уже во время правления Александра II.