диночную камеру Дома предварительного заключения.
Прима Императорского балета, петербургская «звезда» А. Павлова
С предъявленными ему обвинениями Дандре не соглашался. «Теперь уже окончательно выяснилось, что в деле отдачи подрядов и взяточничестве существовала целая организация, – говорилось в „Петербургской газете“. – Вся тяжесть обвинений падает на Дандре».
Арест Дандре вызвал большой шум в столице, из-за его связи со знаменитой балериной Анной Павловой – примой Императорского балета, его только что взошедшей звездой. Проще говоря, Дандре являлся гражданским мужем Анны Павловой.
Как отмечает историк Лев Лурье, в сановном Петербурге считалось правилом хорошего тона покровительствовать балету, лучше – хорошеньким балеринам, а также строить козни против других хорошеньких балерин из «враждебной» партии. А самым большим шиком в мире петербургской аристократии считалось жить с балериной.
Балетоманы составляли узкий кружок, своего рода закрытый клуб, и 35-летний Виктор Дандре, потомок древнего эмигрантского французского рода, являлся одним из его виднейших участников. Это был прекрасно образованный красавец и щеголь, знавший около десяти языков, хорошо воспитанный, галантный и остроумный. Будучи статским советником, сенатским прокурором, чиновником Городской думы, Дандре жил необычайно широко. Одна только его квартира на престижнейшей Итальянской улице обходилась в 5000 руб. в год.
А. Павлова и В. Дандре
В то же время жениться на балерине Виктор не собирался. Он арендовал для нее квартиру, оборудовал одну из комнат под танцевальный зал, что для молодой балерины являлось в то время непозволительной роскошью. Преподносил ей роскошные подарки, возил по дорогим ресторанам, приглашал в компании тогдашних «звезд» и влиятельных персон, а вечером привозил ее в квартиру, где часто оставался на правах хозяина до утра.
Знакомство балерины с бароном устроил балетоман генерал Безобразов. Он много лет покровительствовал молоденьким балеринам и предложил своему приятелю по Английскому клубу, Виктору Дандре, «развлечься с малюткой из балета».
По словам историка Льва Лурье, новость о том, что барон Дандре, балетоман, красавец, умница, у которого в содержанках – сама Павлова, арестован за растрату, потрясла Мариинский Императорский театр. Мнения «балетных» разделились.
Одни говорили: «Наша Анна высосала из Дандре все до капельки, и больше он ей не нужен! Конец деньгам – конец любви! Дандре в тюрьме, а Павлова и в ус не дует: танцует себе в Париже у Дягилева, кружит головы французам. А ведь, говорят, ее показания на процессе могли бы облегчить участь Дандре. У этой женщины просто нет сердца!». Другие возражали: «Да кто она ему, жена, что ли, чтобы, бросив Париж, мчаться утирать слезы? Дура будет Аннет, если приедет!». Третьи верили: «Да нет, Аннушка своего Дандре любит. Вот увидите: скоро примчится!».
Спустя месяц после ареста Дандре посетивший его репортер сообщал: «Он сильно изменился. Похудел, цвет лица болезненный, и вообще общий вид не напоминает той гордой осанки, которой он отличался на первом допросе. Обвиняемый просил, чтобы его отпустили на поруки под залог, но его просьбу не уважили».
Правда, через неделю, 6 апреля, Дандре все-таки выпустили из Дома предварительного заключения под залог в 35 тыс. руб. В тюрьме ему довелось просидеть 38 дней.
«Дандре сильно изменился, – сообщала одна из газет. – Появилась седина. Лицо бледное, с характерным отпечатком тюремного режима. За все время в тюрьме арестованный не получил ни одного письма от своих коллег-„стародумцев“. Обвиняемого забыли все, кроме близких родных». Выйдя на свободу, Дандре вскоре отправился в свое имение восстанавливать изрядно потрепанные нервы и здоровье.
Судебное заседание по нашумевшему делу Дандре открылось 9 октября 1912 г. Как выяснило следствие, своими доходами Дандре был обязан по преимуществу Городской казне. Когда в 1907 г. в Петербурге решили провести трамвай, на многомиллионный подряд претендовали две компании – германская «АЕГ» и американский «Вестингауз». Тендер тогда выиграл «Вестингауз». В изъятой следствием переписке между одним из руководителей фирмы Макартуром и руководителем российской конторы «Вестингауза» Смитом назывались суммы взяток гласным и служащим Городской думы. Дандре за подряд, доставшийся американцам, получил 7500 руб.
Еще в одной афере Дандре участвовал в 1910 г., когда город выбирал компанию для подряда на строительство нового моста через Неву (позже его назовут мостом Петра Великого). В претендентах числились Коломенский завод и фирма «Рудзский и Ко» из Варшавы. Когда представитель варшавян Шмидт приехал в Петербург и остановился в гостинице «Европейская», ему сразу начали названивать неизвестные субъекты, предлагавшие «посодействовать» в Городской думе. Вначале осторожный Шмидт отказывался от заманчивых предложений, но когда к нему обратился по телефону Виктор Дандре, согласился с ним встретиться.
Он слышал о необычайных возможностях покровителя балерин еще в Варшаве от представителей других польских компаний. За 5000 руб. Дандре сумел сделать так, что городская дума предпочла варшавян коломенцам, причем стенограмма заседания комиссии, решавшей, кому будет отдан подряд, таинственно исчезла.
Тем не менее Виктору Дандре, опытному юристу, удалось на суде добиться оправдания по статье о взяточничестве, и его преступление переквалифицировали на «введение в заведомо невыгодную сделку». В результате он «отделался» штрафом в 36 тыс. руб., но денег-то у него уже не было! Грозила тюрьма…
На помощь пришла возлюбленная – Анна Павлова. Именно она внесла деньги, необходимые для оплаты штрафа. Для того, чтобы спасти любимого, она ежедневно выступала два месяца подряд.
После того как деньги были уплачены, история развивалась, как в лихо закрученном детективе с оттенком любовного романа. По поддельным документам Дандре выбрался в Лондон, где его уже ждала балерина Анна Павлова. Отныне путь в Россию был заказан не только для него, но и для Павловой, потому что очень скоро она стала его законной женой.
«В Париже я решила, что без Дандре жить не могу, – вспоминала Павлова. – Я сразу же вызвала его к себе. Мы обвенчались в церкви, под секретом. Он ведь мой, только мой, и я его обожаю».
Сразу после свадьбы супруги купили просторный коттедж в Хемстеде под названием «Айви-хаус», принадлежавший когда-то знаменитому английскому художнику Тернеру.
Виктор Дандре остался за границей. Его отношения с Анной Павловой вовсе не были идиллией: все без малого 20 лет их брака она изводила мужа капризами и попреками. Тем не менее это не помешало Дандре стать успешным импресарио (или, как теперь говорят, продюсером) – сначала Павловой, а потом и ее труппы. Он сумел ловко воспользоваться наплывом после революции русских эмигрантов и охватившей Европу «павломанией».
Семейное предприятие оказалось весьма успешным. Анна Павлова была нарасхват и как фотомодель, и как манекенщица. Она много гастролировала, танцевала в США, Канаде, Южной и Центральной Америке, Японии, Китае, Бирме, Индии, на Цейлоне, в Египте, Южной Африке, в Австралии, Новой Зеландии, на Яве и Филиппинах – в 44 странах и тысячах городов.
За 22 года бесконечных турне Павлова проделала 500 тысяч миль по суше и по морю и дала примерно 9 тысяч спектаклей. И за всем этим стоял ее талантливый продюсер Виктор Дандре. Он боготворил ее. Впрочем, многие считали, что Дандре нашел своеобразную форму мести: он выжимал из Анны все соки, устраивая напряженный гастрольный график и заставляя выступать даже больной и простуженной, чтобы не выплачивать неустойку.
Анна Павлова умерла от плеврита в январе 1931 г., не дожив нескольких дней до 50 лет. Дандре утверждал, что ее последние слова: «Принесите мне костюм лебедя». Знакомые злословили, что слова эти Дандре придумал, по привычке делая рекламу из всего, что попадется – будь то хоть смерть обожаемой жены.
Уже в следующем, 1932 г. в Лондоне вышла в свет биографическая книга Виктора Дандре «Анна Павлова. История жизни», которая остается до сих пор наиболее полным сводом биографических сведений о легендарной актрисе. Виктор Дандре пережил жену на 13 лет и умер в бедности. Было это в начале февраля 1944 г., шла Вторая мировая война…
Воспользоваться деньгами Павловой он так и не смог, поскольку не смог доказать, что является мужем великой балерины. Он лишь удостоился чести быть похороненным рядом с Анной Павловой – на лондонском кладбище «Голдрес Грин».
«При жизни недостаточно ценил тебя и лелеял, дорогая Марьюшка…»
Имя писательницы Марии Всеволодовны Крестовской почти забыто, а в прежние времена оно было очень хорошо известно читающей публике. Ее даже иногда называли «русской Жорж Санд». К сожалению, она рано ушла из жизни, и ее безутешный муж поставил памятник, который стали называть «могилой любви»…
Родившаяся в 1862 г. Мария Крестовская – дочь известного писателя Всеволода Владимировича Крестовского, автора множества книг, которыми зачитывались современники, но сегодня мы знаем его в основном как создателя романа «Петербургские трущобы». И то только благодаря тому, что в середине 1990-х гг. по нему сняли один из первых сериалов в жанре исторической мелодрамы.
Роман был проникнут драматизмом, писатель Н.С. Лесков считал его «самым социалистическим романом на русском языке». Читателей захватывали авантюрный сюжет, образы персонажей, типичные зарисовки жизни разных слоев общества. Создателям сериала надо сказать отдельное спасибо за то, что они вернули публике имя Крестовского, основательно забытого в советское время, хотя с романом обошлись довольно легковесно: отошли от его трагического сюжета, придав телесериалу счастливый конец и полностью изменив многие характеры и поступки персонажей.
«В наше время у некогда популярной писательницы Марии Всеволодовны Крестовской нет ни читателей, ни почитателей, – пишет в своей замечательной книге «Путешествие в русскую Финляндию» краевед Нина Васильевна Григорьева. – После революции ее произведения не переиздавались… Звездный час М.В. Крестовской пришелся на начало ХХ столетия, а первые ее работы увидели свет, когда ей было двадцать три года».