Не складывалась и личная жизнь Кульнева. Правда, в этом он сам был виноват. «Почти беспрестанные походы, недостаточное состояние и вообще нерасположение к супружескому обязательству, которое, по собственному его объяснению, весьма стесняет воина на предлежащем ему поприще, он провел всю жизнь свою в безбрачном состоянии. Несмотря, однако же, на сие, в 1810 году, проезжая к молдавской армии, он увидел в Гродно девицу П., полюбил ее и стал свататься», – говорилось в книге «Деяния российских полководцев и генералов, ознаменовавших себя в достопамятную войну с Франицей…», изданной в Петербурге в 1822 г.
Девушка-красавица была из дворянской семьи. Генерал писал брату, что по старости и дряхлости лет задумал жениться. «Девка моя добрая кокетка. Впрочем, что мне и надо», – сообщал Кульнев.
Они обручились, Кульнев сразу же через брата стал подыскивать себе имение. И вскоре нашел, причем по всеобщему согласию семьи родительский дом в Люцине оставался брату с его большой семьей.
Девушка настаивала на скорой женитьбе, но Кульнев просил отложить свадьбу до лучших времен, «буде Бог сохранит мою голову». Невеста была неумолима. Через некоторое время она написала Кульневу письмо, ставшее причиной окончательного разрыва. Невеста просила генерала оставить военную службу, писала о том, что наслышана о безумной храбрости своего возлюбленного и совсем не хочет оставаться вдовой.
«При всем расположении Кульнева к заключению сего брака, основанного на всех достоинствах его невесты, он отвергает таковое предложение, и решается лучше отказаться навсегда от ее руки, нежели оставить ряды храбрых защитников Отечества в то время, как оно имеет в них наибольшую нужду», – готовится дальше в «Деяниях российских полководцев…».
В мае 1812 г., за месяц до начала войны против Наполеона, Кульнев писал своей невесте: «Милостивая Государыня моя! В одно время получил я два ваши письма: они принесли мне величайшее удовольствие, но вместе с тем причинили и сильнейшую печаль. Я выпишу вам самые разительные места из обоих писем, и вы увидите, имею ли я причину на них жаловаться. Вы начинаете первое ваше письмо сими словами: „Я должна забыть вас!“.
Памятник Я. Кульневу возле краеведческого музея в Лудзе (Латвия). Фото автора. 2013 г.
Причина, побудившая вас употребить сие выражение, для меня совершенно неизвестна. Далее вы продолжаете, „что мне остается одно только средство, а именно выйти в отставку “. Слова сии еще более меня удивляют, ибо слыша от вас неоднократно уверения к любви ко мне, я думал всегда, что сия любовь, истинная или ложная, нимало не относится ни к моей походке, ни к моему лицу, ни даже к какому-либо наружному качеству, но единственно к занимаемому мною месту и к славе, которую я имел счастье приобрести.
Посему самому я должен заключить, что если бы вы любили меня искренно, то вместо того, чтобы побуждать оставить службу, составляющую все мое благоденствие, вы первые должны бы были побуждать меня сего не делать, когда бы даже и сам я того пожелал.
Скажу вам еще более: сколь ни сильная страсть моя к вам, но привязанность к Отечеству и клятва, которую я дал сам себе служить моему Государю до последней капли крови, восторжествуют над всеми чувствованиями, которые питал я к вам, даже над всеми слабостями, свойственными мужчине…
Экспозиция, посвященная Я. Кульневу, в краеведческом музее в Лудзе (Латвия). Фото автора. 2013 г.
Повторяю вам еще, что ничто на свете, даже самая любовь, которую к вам питаю, не возможет никогда отвратить меня от сердечных ощущений беспредельной любви к отечеству и к должности моей, и что, поступив иначе, я заслуживал бы более ваше презрение, нежели любовь… Прощайте, любезная и жестокая очаровательница, будьте здоровы и вспоминайте иногда о верном вашем друге…».
Кульнев добавлял в письме своей невесте, что, очевидно, «вы меня никогда искренне не любили и что сия театральная любовь может весьма легко кончиться».
Так оборвался единственный в жизни Якова Кульнева роман. А через несколько месяцев, в июле 1812 г., генерал геройски погиб в Клястицкой битве. Его невеста спустя некоторое время вышла замуж за другого…
Получилось так, что Якова Кульнева похоронили дважды. Вначале по просьбе братьев его погребли в деревне мужа Марии Петровны Кульневой Николая Павловича Мантейфель-Сей, у Сивошина перевоза около деревни Сивошино, на берегу реки Дриссы. В 1832 г. родственники перенесли его прах в имение его брата, Михаила Петровича Кульнева – Ильзенберг Режицкого уезда Витебской губернии (ныне – Ильзенкалнс в Латвии). Над гробницей Кульнева, в особом треножнике, положили роковое французское ядро.
В краеведческом музее в городе Лудза, который существует в бывшем доме Кульневых, создана постоянная экспозиция «Возвращение героя домой». Несколько лет назад там довелось побывать и мне. Действительно, там очень гордятся тем, что здешние места имеют отношение к Кульневу. В музее хранятся портрет генерала, серебряная пальмовая ветвь, украшавшая его надгробие, другие памятные экспонаты. В августе 2012 г., к 200-летию войны 1812 г., Клястицкой битвы и гибели генерала, возле музея ему установили памятник, автором стал российский скульптор Александр Таратынов.
Князь влюбился как мальчишка…
В декабре 1825 г. генерал Алексей Федорович Орлов первым из полковых командиров привел свой лейб-гвардии Конный полк на Сенатскую площадь для подавления мятежа, который потом назвали восстанием декабристов. Николай I оценил верность генерала Орлова и спустя десять дней возвел его в графское достоинство «в воздаяние отличного служения Нам и Отечеству»…
Ровно через 100 лет, в конце декабря 1925 г., ленинградская «Красная газета» поместила заметку под заголовком «Тайный склеп на площади Труда». В ней говорилось, что представитель церковного стола Центрального района, осматривая предназначенное под снос здание Благовещенской церкви, обнаружил отверстие в стене подвала и дверь с надписью «Орлов». Об этом немедленно сообщили в райисполком как об исторической находке, а склеп взяли под охрану.
На следующий день, 24 декабря, «Красная газета» продолжила эту тему, опубликовав заметку «Тайна склепа раскрыта». «Вчера в присутствии ряда должностных лиц был вскрыт склеп в подвале Благовещенской церкви на площади Труда, – говорилось в ней. – Никаких ценностей не найдено. Установлено, что в склепе находятся два гроба бывших командиров Конного полка – графа Орлова и князя Голицына».
Ф. Крюгер. А.Ф. Орлов. 1850 г.
Почему могила князя Орлова была именно там – понятно: Благовещенский храм был полковой церковью расположенного рядом лейб-гвардии Конного полка. Что стало с прахом Алексея Федоровича Орлова – неизвестно, но, скорее всего, с ним особенно не церемонились: никакого почтения к военачальнику, ставшему «палачом» декабристского восстания, у советской власти быть не могло.
А вот могиле возлюбленной Алексея Федоровича Орлова, итальянской драматической певицы Анджолины Бозио, повезло больше. Она похоронена в Петербурге на Выборгском римско-католическом кладбище, и когда в конце 1930-х гг. кладбище стали ликвидировать (там хотели сделать общественный парк, в результате же на месте кладбища сформировалась промышленная зона), могила Бозио оказалась одной из немногих, которая уцелела. Надгробие перенесли в Александро-Невскую лавру – в Некрополь мастеров искусств.
Причем, по всей видимости, не по заслугам певицы, а благодаря тому, что там стоял выдающийся по своим художественным качествам памятник – бронзовая скульптурная группа на постаменте из черного итальянского мрамора, автор надгробия флорентийский скульптор Пьетро Коста. Кстати, памятник заказал во Флоренции на свои средства не кто иной, как Алексей Федорович Орлов.
Впрочем, обо всем по порядку. По официальной версии, Алексей Орлов – внебрачный сын Федора Орлова, одного из братьев Орловых, помогавших Екатерине II взойти на престол. По неофициальной – побочный сын Екатерины II, которого Федор Орлов взял на воспитание, как и других детей Екатерины II от своих старших братьев. Как бы там ни было, императрица указом от 27 апреля 1796 г. «признала за „воспитанниками“ Ф.Г. Орлова дворянские права и позволила им принять фамилию и герб Орловых».
Алексей Орлов участвовал в подавлении выступления декабристов, что послужило причиной крайне негативного отношения к нему в советское время. И уже не вспоминалось то, что он верой и правдой служил России, участвовал в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах, проявил храбрость в Бородинском сражении, награжден многими орденами и медалями, достойно проявил себя в государственной деятельности и на дипломатическом поприще.
В частности, сделал очень многое для того, чтобы впервые после многих войн заключить в начале 1830-х гг. договор о военно-политическом союзе с Османской империей. За успех в миротворческой босфорской экспедиции Русского флота 1833 г. граф Орлов произведен в генералы от кавалерии и осыпан почестями императора Николая I.
А.С. Пушкин посвятил Алексею Орлову такие строки:
О ты, который сочетал
С душою пылкой, откровенной
(Хотя и русский генерал)
Любезность, разум просвещенный…
Алексей Орлов будчи шефом Третьего отделения – тайной политической полиции, в феврале-марте 1856 г. возглавлял российскую делегацию на Парижском конгрессе, вырабатывавшем политическое устройство Европы по итогам неудачной для России Крымской войны. В награду за успехи на Конгрессе возведен в княжеское достоинство. В дальнейшем занял пост председателя Государственного совета и председателя Комитета министров, а в конце своей жизни участвовал в подготовке крестьянской реформы 1861 г.
По словам известного стрельнинского историка-краеведа Олега Вареника, «граф, а впоследствии князь Алексей Орлов, является едва ли не одной из самых легендарных и трагических, малоизвестных и неверно истолкованных личностей XIX века. Он принес много пользы нашему Отечеству и незаслуженно забыт и неизвестен широкому кругу общественности до настоящего времени». В Стрельне находилась загородная усадьба Орлова, считавшаяся когда-то одной из лучших в России. До наших дней сохранились только ее остатки – «дом привратника», башня-руина и старые конюшни. На месте дворца, который в 1930-е гг. использовался как кинотехникум, а во время войны сгорел – пустое место.