Сергей Синегуб увлекся революционными идеями, участвовал в подготовке «хождения в народ», вел пропаганду среди рабочих-ткачей, стал одним из первых организаторов рабочих кружков в столице.
Та пора казалась современникам временем исключительным: отмена крепостного права, реформа суда, армии, флота, отмена цензуры… И одновременно – бурные перемены в традиционных семейных отношениях. На первый план выходила свобода личности – так, как тогда ее понимали. И бунт свободомыслящих, «прогрессивных» детей против «отсталых» родителей принимал характер яркого социального явления.
«Даже в тех семьях, где детей горячо любили, им все же нередко приходилось резко порывать с родителями, и здесь происходила не менее ужасающая драма, как и там, где деспотически расправлялись с ними… Девушки желали учиться и стремились в столицы, где они мечтали не только приобретать знания, но и найти условия жизни, более справедливые и разумные, более соответствующие современным требованиям, чем те, которые они встречали в своей допотопной семье, так беспощадно губившей все проблески самостоятельной мысли и всякую индивидуальность», – отмечала в своих воспоминаниях писательница, деятельница женского движения Елизавета Водовозова.
С. Синегуб
Девушки нередко убегали из дома. Но одно дело жить легальной жизнью, другое – сбежать от родителей. Без документов полиция немедленно водворяла их на прежнее место жительства. «Вот тут-то и явилась мысль о фиктивном браке, за который многие ухватились тогда, как за якорь спасения в безвыходном положении. Родители девушки, решившейся на фиктивный брак, обыкновенно не подозревали, что она выбрала себе мужа только для того, чтобы уйти из-под родительского крова», – рассказывала Водовозова.
Правда, фиктивный брак редко оканчивался счастливо. Зачастую девушек, заключивших его, ждали беды, несчастья, драмы. Кто-то оказывался на «дне», вплоть до домов терпимости, кто-то предпочитал возвращаться в родительский дом и униженно вымаливать прощения у родителей…
Любовная история революционера Сергея Синегуба и Ларисы Чемодановой – одна из немногих историй, когда фиктивный брак оказался счастливым. В том смысле, что он превратился в действительный. «Случилось это только потому, что оба действующие лица в этом фиктивном браке оказались на высоте своего положения, людьми из ряду вон высоконравственными, чистыми и честными: они действительно в конце концов сделались настоящими супругами в лучшем смысле этого слова», – отмечала Водовозова.
Л. Чемоданова
Историю своего фиктивного брака, заключенного в 1872 г., Сергей Синегуб рассказал в своих воспоминаниях «Записки чайковца», опубликованных впервые в журнале «Былое» в 1906 г.; уже после революции, в 1929 г., они вышли отдельным изданием.
По предложению одного из подпольных кружков Петербурга, он в роли жениха ездил выручать из пут «семейного деспотизма» совершенно не знакомую ему Ларису Чемоданову. Дочь сельского батюшки, священника Покровской церкви села Ухтым Глазовского уезда Вятской губернии (ныне – Богородский р-н Кировской обл.) Василия Афанасьевича Чемоданова, она была моложе Синегуба на 5 лет, ей не было еще и 17. Она окончила Вятское епархиальное женское училище и участвовала в деятельности нелегального кружка.
Большое влияние на Ларису оказала педагог училища и классная дама Анна Дмитриевна Кувшинская, впоследствии вошедшая в петербургский кружок «Большое общество пропаганды», жена вятского революционера-народника, издателя, библиографа-краеведа Николая Чарушина, старшего брата вятского губернского архитектора Ивана Чарушина.
Увлекшись революционными идеями, Лариса Чемоданова мечтала «служить народу». Она пыталась убежать из родительского дома, чтобы учиться в Петербурге, но возвращена отцом, после чего ее жизнь превратилась в пытку: ей при любом случае «кололи глаза» ее неудавшимся побегом. Если она начинала отстаивать свои права, отец грозил сгноить ее дома, только бы не допустить, чтобы она стала «развратной стриженой девкой». На помощь пришла Анна Кувшинская: по ее инициативе решили использовать технологию «фиктивного брака», в результате которого можно было освободиться от родительской власти.
Кувшинская во что бы то ни стало хотела вытащить из беды свое «духовное детище», а Синегуб сам предложил свою помощь в спасении «погибающей души». Как она выглядит, он увидел только на фотографии перед самым отъездом в «спасательную экспедицию», с пояснением, в жизни девушка гораздо красивее, чем на снимке.
«Операцию» продумали до мелочей: Лариса заранее готовила родителей к появлению «жениха». «Необходимо было дело повести так, чтобы согласие на брак со стороны родителей было вполне добровольное, а потому нужно, чтобы дело шло гладко и естественно», – вспоминал Синегуб. Тем более что, по его словам, отец Ларисы, «очень умный и ловкий поп Василий, славившийся как законник и сутяга, сразу сообразил бы, что тут что-то неладно».
И вот первая встреча, когда все могло сорваться из-за любой неожиданности. «Вдруг в гостиной послышался какой-то шепот и шорох, и на пороге ее появилось молодое существо поразительной красоты – стройная, довольно высокая, с чудными глазами, бледная девушка, – вспоминал Синегуб. – Я стремительно поднялся со стула. Еще момент – и чудная молодая красавица с криком „наконец-то ты, Сережа, приехал“ кинулась ко мне, обвила мою шею руками, и уста наши слились в такой страстный поцелуй, какой редко бывает в целом свете!.. Эффект был поразительный!..».
«Жених» поведал остолбеневшему отцу Василию небывалый роман между ним и его дочерью, о том, что они поклялись друг другу в вечной любви. Молодой человек убеждал батюшку, что он человек обеспеченный, все его братья на службе по разным ведомствам, а он пока учится в Технологическом институте, но готов, женившись, бросить его и ехать в деревню к отцу в деревню помогать ему заниматься имением. «Приданого мне никакого не надо, мне нужна только Лариса, без которой мне жизнь не в жизнь», – уверял отца Василия счастливый «жених».
Правда, отец Василий оказался вовсе не наивным простачком. Внимательно выслушав рассказ молодого человека и все данные им обещания, он сразу же задал вопрос: «Хорошо, если все это правда! Я, знаете, ужасно боюсь, не фиктивный ли это брак затевается?».
Пришлось приложить немало сил, чтобы растопить недоверие родителей и убедить их, что все «по-настоящему». 12 ноября 1872 г. в Покровской церкви села Ухтым (она сохранилась до сих пор, хотя и стоит в руинах) состоялись венчание, а затем свадьба. Естественно, молодых бесчисленное количество раз заставляли целоваться под крики «горько!».
А затем последовала первая брачная ночь. И хотя, по воспоминаниям Синегуба, он еще в первый вечер знакомства не мог налюбоваться своей «невестой», до того красивой она оказалась, обязательства были превыше всего. Всю ночь «жених» и пальцем не тронул свою «невесту»: она ночевала на широкой кровати, утопая в перинах, а он – свернувшись калачиком, на сундуке в углу.
«Наутро, когда Лариса, под одеялом накинув на себя одежду, вышла из спаленки, я увидел, что на перине выдавлен след только одной фигуры, – вспоминал Сергей Синегуб. – Чтобы это не показалось подозрительным для того, что будет убирать эту постель, я, притворив дверь, улегся на перину, чтобы выдавить след и другой фигуры… Так мы провели целых три ночи».
15 ноября новоиспеченные супруги выехали в Петербург. «Проводы со стороны родителей Ларисы были самые сердечные, и матушка, плача, крестила дочь и меня, благословляла и целовала нас, – вспоминал Синегуб. – Когда я прощался с нею, мне было глубоко ее жаль, и я горячо целовал ее руки, с лаской и любовью меня крестившие».
В конце ноября супруги приехали в Петербурге. «Жених» сдал «невесту» на руки Анне Дмитриевне Кувшинской. Казалось бы, все договоренности исполнены, однако… «Моя фиктивная жена совершила весьма основательную брешь в моем сердце, – признавался Синегуб. – Но показать это ей было бы преступлением. Как-нибудь я должен был залатать эту брешь во что бы то ни стало. В этом могла помочь мне моя общественная забота. Надо в нее погрузиться, и никакие глупости не будут иметь места!»
Синегуб, действительно, влюбился в невесту с первого взгляда, но народнические принципы не позволяли ему признаться в любви, даже когда Лариса приехала в Петербург и стала жить с мужем в коммуне: «Это было бы преступлением, посягательством с моей стороны на ее свободу, так как я был ее законный муж».
В конце концов Лариса сама призналась Сергею в любви. Но семейное счастье длилось недолго: уже в ноябре 1873 г. Синегуба арестовали. Больше четырех лет он провел в Доме предварительного заключения и в Петропавловской крепости. Написал там немало стихов – недаром революционные народники называли Синегуба «лучшим тюремным поэтом». Большинство стихотворений, написанных им под стражей, стали известны друзьям-единомышленникам.
Лишь немногие стихи проникли на страницы вольной русской печати. В 1877 г. в Женеве выпустили книгу под названием: «Из-за решетки. Сборник стихотворений русских заключенников по политическим причинам в период 1873–1877 гг., осужденных и ожидающих „суда“». Автор 15 стихотворений за подписью «Вербовчанин», открывавших этот сборник, – Сергей Синегуб.
По «процессу 193-х», проходившему в 1877–1878 г., его приговорили к 9 годам каторги, которую он отбывал на Каре, затем был сослан на поселение в Читу. Лариса по окончании процесса поехала за осужденным мужем в Сибирь.
В Сибири, в семье каторжан, а затем вольных поселенцев Ларисы и Сергея Синегубов выросло десять детей: пять сыновей и пять дочерей.
«Любопытно, что в ней оказались представители чуть ли не всех сословий России. Старший сын Сергей, родившийся еще до лишения Сергея Силыча „всех прав и званий“, числился по метрическим записям как сын дворянина. Анатолий и Евгений оказались записанными как дети ссыльного каторжного, Наталья – дочерью ссыльного поселенца, Лев и Владимир – сыновьями крестьянина, так как после отбывания срока каторги Синегуба зачислили в это сословие, позднее он перешел в разряд мещан, и дочери Лидия, Лариса, Мария и Александра числились детьми мещанина.