— Кстати, интересно, куда подевался этот Такер? Надеюсь, с ним ничего не стряслось?
Глядя, как в дилижанс запрягают новых лошадей, он заметил:
— Мы не знаем, что успел натворить Лазер прежде, чем появился в «Алмазе», а он там появлялся. У него вполне могло быть желание свести счеты с Такером.
— Сомневаюсь, чтобы нам повезло еще и в этом, — фыркнула Элли.
Билл поставил ногу на подножку, собираясь сесть рядом с кучером, который уже взял вожжи, и сказал:
— Если француз умрет, у тебя могут быть большие неприятности. Не забывай об этом.
Элли тихо выругалась.
— Ладно, я выясню, где его носит.
— Вот и хорошо.
Однако слишком далеко идти разыскивать француза Элли не пришлось, потому что как только дилижанс укатил, Стив Такер сам показался на улице, направляясь к офису «Райс Лайн».
Его широкополая черная шляпа была надвинута на самый лоб, и весь его вид, это сразу бросалось в глаза, был какой-то мрачно-угрожающий.
— Легок на помине! — чуть не плюнула девушка.
Взгляд у него был, что и говорить, свирепый и страшный. На его лице красовался темный расплывшийся синяк, нижняя губа была разбита. Девушка сразу вспомнила, о чем ее предупреждал Здоровяк Билл. Наверное, Джо Лазер все-таки где-то подстерег Такера, прежде, чем сам был застрелен. На одно мгновение у нее мелькнуло чувство раскаяния и вины: ведь то, что случилось с Такером, отчасти произошло из-за его поездки на дилижансе «Райс Лайн».
Но тут же на смену раскаянию и жалости пришло совсем другое чувство. Его самоуверенная походочка, безупречная одежда и откровенно смелый взгляд — все это вызвало у нее раздражение.
— Что, снова сражались с той рыжей девкой? — не удержалась она от колкости.
— Думаю, я сам виновен в том, что слишком долго смотрел сквозь пальцы на проделки дикой кошки, слишком трусливой, чтобы драться самой! — рявкнул Стив.
— На что это вы намекаете, Такер? — воскликнула девушка. — Что-то мне непонятно, почему, если вы ввязались в драку, виновата я?
Их стычка стала уже привлекать внимание прохожих, которых было много в этот час на улице.
Некоторые уже с интересом оглядывались на ссорящуюся парочку. Однако ни Элли, ни Стив не замечали этого.
Лицо француза покраснело от гнева.
— То есть, вы изволили сказать, что ничего не знаете о тех трех негодяях, которые пять дней назад напали на меня и пригрозили убить, если я не уеду из города?
— Глянь-ка, а вы все еще здесь! — огрызнулась Элли.
— За это я должен благодарить не вас!
Она со злостью сжала кулаки и, взмахнув ими у него перед носом, сказала:
— Эй, мистер, когда мне приходится стрелять или драться, то я это делаю сама и всегда лицом к лицу. Так что нечего обвинять меня в том, во что вы сами вляпались! Я бы хотела, чтобы вы отсюда уносили ноги, но я еще не настолько низко пала, чтобы нанимать для вашего изгнания бандитов! У нас с вами есть общее дело, и, нравится оно нам или нет, но мы это дело решим честно и по справедливости! Понятно?
— Мне понятно… Но если я узнаю, что вы хоть как-то в этом замешаны…
— Идите, смочите себе голову, чтобы немного остыть, — огрызнулась Элли, а потом спросила: — А, кстати, где это вас носило все это время?
— У мадам Спрейберри, — Стив начал верить, что Элли могла и не знать, о том, что с ним стряслось. Но его до глубины души оскорбляло ее отношение к этому происшествию, как к чему-то не заслуживающему внимания. — Может, вас удивит, когда вы узнаете, что в этом городе есть люди, которые хорошо относятся к приезжим.
— А вы, наверное, удивитесь, когда узнаете, что есть люди, которые такого отношения не заслуживают, — парировала девушка.
— Мадам Спрейберри прекрасная добрая женщина, — заявил он.
— Она старая курица, — Элли презрительно захохотала. — Если за ней не следить, то она своей заботой, кого хочешь в могилу сведет. Впрочем, бьюсь об заклад, такого рода нежности вам как раз и нужны!
Губы Стива сжались так, что его рот превратился в узкую некрасивую полосу. Следовало признать, что язвительное замечание этой взбалмошной девчонки оказалось слишком близко к правде. Мей Спрейберри едва не уморила его своей добротой. А когда она не сидела с ним рядом и не кормила горячим отваром, на ее месте тут же возникала не менее заботливая Джастин.
Ему и сегодня-то удалось удрать только потому, что обе женщины увлеклись чем-то на кухне. Что и говорить — женщины любят увечных. Впрочем, это не относится к Элли. Та, скорее, предпочитает калечить других.
— Я и сам могу о себе позаботиться, — буркнул Такер. — Думаю, я это уже доказал один раз.
— Ха! — хмыкнула Элли, которую словно бес толкал под ребро еще и еще позлить француза. — Да любой мальчишка в коротких штанишках может схватить камень и случайно попасть, в цель. В этой стране, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь, нужно стрелять и уметь ездить верхом.
Ее следующая фраза резанула Стива уже поострее, чем бритва.
— И еще один закон — ты не мужчина, если не сумел постоять за себя и не отомстил обидчику!
Он замер, словно его хлестнули плетью, под кожей на щеках заходили желваки. В первый момент Такер с трудом удержался от того, чтобы не ударить девушку, и не сделал этого только потому, что испугался, как бы не сломать ей шею. Случись такое, он бы потом здорово об этом жалел. Чтоб ей провалиться! Она усомнилась в его мужественности и храбрости, то есть в том, что он всегда считал своим главным достоинством.
— А ну, уйди с дороги!
Она презрительно повела плечами:
— Перед тобой, что ли?
И зря она так сказала. Стив сгреб ее за плечи, поднял в воздух и переставил, словно какой-то стул, на другое место, освобождая себе проход. Он еще успел удивиться, какая она легкая. Ему казалось, что она должна весить столько, сколько весит тонна свинца. Злой и решительный, он повернулся и стремительно пошел прочь.
Только тут Элли стала понимать, что она в очередной раз хватила через край.
— Куда вы идете? — окликнула она Стива.
— Выпить я хочу! — бросил он в ответ, не поворачивая головы. — И как можно больше!
— А, черт! — пробормотала Элли. Теперь она знала, что ничего хорошего ее выходка не принесет. — Кажется, я сейчас, собственными руками продала свою компанию. Он точно направился в «Алмаз».
В своем уютном кабинете Харрис Смит восседал, словно монарх, в кожаном кресле. Он медленно потягивал из высокого стакана виски, но совсем не ту пережженную гадость, которую подавали в баре. У него было прекрасное настроение и очень самоуверенный вид, так как в эту минуту Смит просматривал передовую статью в «Мидлчерч газетт», в которой говорилось о нем. Он, в который уже раз, похвалил себя за предусмотрительность, с которой в свое время пожертвовал деньги на колокол для пустовавшей звонницы единственной Мидлчерчской церкви.
— Посмотри-ка сюда, Норин, — сказал он, едва сдерживая радость в голосе. — Посмотри, как они восхваляют мою щедрость.
Он протянул жене газету, откинулся назад и отхлебнул дорогого виски.
— Деньги — это все, — наставительно произнес он. — За деньги можно купить друзей, врагов, уважение — все!
Она постучала длинными ногтями по газете:
— Я знаю. Мне всегда нравились деньги… и ты!
— Тебе нравились все, у кого были деньги, — хмыкнул он.
Их разговор прервал стук в дверь.
— Смит, — послышался густой баритон Лена Блэлока.
— Иди наверх, — приказал Смит жене. — Посмотри, как девчонки работают, не гоняют ли лодыря.
Норин встала, чмокнула мужа и тихо скрылась за задней дверью.
Дождавшись, пока она ушла, Смит окликнул шерифа. Блэлок вошел, держа шляпу в руках.
— Я хотел сообщить тебе, что Такер сегодня встал.
— Но прошло уже столько времени, — ответил ему Смит. — Что это значит? Почти неделя? — он покачал головой. — Ты меня огорчил, шериф! Я надеялся, что ты-то умнее Бойда и Пита! Поэтому я и послал тебя. Такера нужно было только припугнуть, а не избивать до полусмерти!
— Я тут ни при чем! Это твои парни разошлись!
Вцепившись, обеими руками в крышку стола, Смит тяжело наклонился вперед и угрожающе сказал:
— Прошло слишком много времени, я не могу ждать так долго!
Тяжело дыша, он снова откинулся на спинку кресла, посидел с минуту, потом встал и достал из кармана носовой платок. Не обращая никакого внимания на шерифа, словно того и не было в комнате, хозяин «Алмаза» некоторое время любовно протирал великолепный бриллиант в своей булавке для галстука.
Наконец, он соизволил сказать:
— Ну, так что, мне самому охотиться за Такером, или все-таки ты приведешь его ко мне?!
— Я уже позаботился об этом, — торопливо ответил Блэлок, неловко переминаясь с ноги на ногу. После того, как Джастин рассказала ему о нападении на француза, Блэлок навестил Такера. Это был не самый лучший момент в жизни шерифа, так как ему приходилось изображать гнев и надеяться, что дочь никогда не узнает о том, что это именно он виноват во всем происшедшем. Однако ему удалось скрыть свои чувства, и дочь не заметила всего этого притворства.
— Я сказал французу, что вы слышали о его несчастье, и посылаете свои сожаления. А когда он поправится, пусть заходит в «Алмаз», потому что вы его угощаете.
Блэлок посмотрел на лицо Смита, надеясь, что его слова смягчат хоть немного хозяина:
— Если он такой же, как остальные мужчины, то, думаю, не будет долго тянуть резину, а скоро придет в «Алмаз».
— Ну, если это так, то хорошо. Хоть один разумный поступок тебе удалось совершить. Только я бы советовал тебе пойти на улицу и проследить, чтобы француз ненароком не забыл, где его ждет бесплатная выпивка.
— Да, сэр, — Блэлок едва удержался от того, чтобы не стать по стойке «смирно». Слова эти вырвались у него непроизвольно, но, вырвавшись, они теперь ставили его на одну ступень с братьями Уоллесами и этим несчастным Джо Лазером. Он, шериф Лен Блэлок, стал просто одним из подручных Смита.