— Назад! Отпусти меня сейчас же!
Ругая Стива, на чем свет стоит, Элли схватила блузку, которую он за минуту до этого снял с нее, и поспешно натянула на плечи. Потом отпрыгнула и, схватив горсть пыли, швырнула в мужчину. В следующую секунду она положила руку на кобуру и угрожающе сказала:
— Ну, погоди! Однажды…
Желая, чтобы она успокоилась, Стив не стал пытаться ее удерживать, а лишь насмешливо сказал:
— Однажды, Элли, с тобой не окажется этого револьвера.
ГЛАВА 23
Тавиз сидел в удобном кожаном кресле дилижанса, принадлежавшем «Райс Лайн». В руках у него было письмо, взятое из разорванной сумки, в которой перевозилась почта, а в зубах дымилась сигара.
— Э-э, послушай-ка, Хуан, вот это… — сказал он, отбросив в сторону конверт с маркой из Филадельфии.
«Дорогой Томас, мне очень пригодились те двадцать долларов, которые ты мне выслал. Наш маленький Ричи заболел, и несколько месяцев доктор лечил нас в долг. Надеюсь, что тебе улыбнется удача, и в будущем тебе повезет больше.
Дорогой мой, мы по тебе очень скучаем. Ты так давно от нас уехал. Дети каждый день спрашивают о тебе.
Громко расхохотавшись, Тавиз разорвал письмо и выбросил в окно дилижанса.
— Ох, уж этот Томас! Бьюсь об заклад, что он потратил свой золотой песок на виски и потаскушек, пока его женушка горбится дома. Э-э… как ты думаешь, Хуан?
— Si. Я бы так и поступил, — согласился Хуан, короткий, кривоногий мексиканец.
— Нет, — печально сказал Тавиз. — Это ты врешь. Ты бы заставил свою женщину копать золото, а сам бы сидел дома.
— Si, si, — громко расхохотавшись, Хуан набрал полную руку писем и протянул их Тавизу. — Мне так смешно от этих писулек. Почитайте еще что-нибудь, сеньор.
Тавиз отбросил письма в сторону:
— Нет, хватит!
Затем он высунулся в окно дилижанса и крикнул: — Эй, Ренни, останови экипаж! Мне надоело так ехать! Я хочу сесть на свою лошадь!
Этот второй бандит, которого Тавиз взял с собой, был самым жестоким во всей шайке, не считая, конечно, самого Тавиза. Он остановил дилижанс и подождал, пока главарь вылезет и сядет верхом на своего черного с белыми чулками на ногах жеребца. Хуан взобрался на коня после Тавиза, держа в руках обитую железом зеленую шкатулку. Замка на ней не было. Его отстрелил Тавиз, как только они захватили карету. В присутствии Бойда Уоллеса, подозрительно заглядывавшего ему через плечо, Тавиз аккуратно пересчитал деньги, лежащие в шкатулке. Бандиты согласились забрать себе только пятьдесят процентов от награбленного, а вторую половину должен был получить Смит, который обещал за это удержать шерифа от поисков преступников.
В захваченном ящике было четыре тысячи долларов золотыми монетами. Они лежали расфасованные по восьми мешочкам, которые были посланы в компанию «Стейт Карго», расположенную в Юме. По приказу Тавиза, Хуан пересыпал содержимое четырех мешочков в седельные сумки, а четыре других мешка передал Бойду Уоллесу, который вместе с Тавизом участвовал в ограблении дилижанса.
— А-а-а, Смит будет доволен, — сказал Бойд, привязывая переметные сумы к седлу и готовясь скакать с ними в Мидлчерч. Он и сам надеялся на вознаграждение и думал о том, что сможет приобрести себе, наконец, новое седло или красивые ботинки, которые продавались у Пенрода.
Тавиз ухмыльнулся:
— Скажешь Смиту, что я скоро сделаю ему еще лучший подарок.
— Да? — вежливо изумился Бойд, который боялся сказать что-нибудь не так главарю шайки. — А что это будет?
— Это будет «Райс Лайн»! — гордо сказал Тавиз. — Я скоро преподнесу ему ее на блюдечке.
Бойд отпустил поводья и пришпорил коня.
— Так ты передай Смиту, дружище, что Тавиз четко выполняет свою работу, — донесся до него голос главаря шайки.
ГЛАВА 24
Когда Элли проснулась, рассветное небо было окрашено ярко-алыми красками восходящего солнца. Ей сразу пришли в голову мысли о крови, смерти, и она почувствовала такую боль в сердце, словно небеса всей своей тяжестью обрушились на нее. Первым ее желанием было закутать голову в одеяло и лежать на месте, пока не пройдет эта боль. Если она вообще, когда-нибудь пройдет.
Однако вскоре печаль Элли сменилась любопытством. Она услышала потрескивание сучьев в костре, шкворчание бекона, и утренний ветерок донес до нее аромат свежего кофе. Сначала она подумала, что это Рупер пришел в себя и уже хозяйничает вовсю.
Однако тут же сообразила, что ошибается. Рупер был абсолютно беспомощен, сильно страдал от своих ран и, наверное, без посторонней поддержки едва ли смог бы встать. А это означало, что ей придется быть обязанной Такеру еще и за завтрак.
Когда девушка осторожно сдвинула одеяло с лица, то увидела, что ее опасения не беспочвенны. Симпатичный француз хлопотал возле маленького костра, поджаривая на закопченных металлических прутьях бекон. Каким-то образом, даже здесь, посреди пустыни, ему удавалось сохранить свой лощеный вид. Он уже был чисто выбрит, словно где-то поблизости находился его слуга, который тщательно поухаживал за своим господином. Темные волосы Такера были так аккуратно уложены, словно он все утро только своей прической и занимался. Стив готовил завтрак и тихонько мурлыкал себе под нос какую-то песенку.
Элли охватило уютное тепло, когда она вспомнила, как чудесно она себя чувствовала в его руках и как поцелуи Стива помогли ей забыть обо всех бедах.
Стив Такер был элегантен и очень красив. Он был как раз таким мужчиной, о котором Элли мечтала целыми днями в те времена, когда была глупой молоденькой девчонкой, верящей в то, что принцы только и мечтают о ней.
Элли вздохнула и потерла глаза ладонью. Какая-то ошибочка вышла с той детской сказкой. Вместо прекрасного принца она получила князя тьмы. Стив Такер вовсе не собирался жертвовать собой ради нее. Он оказался здесь, чтобы разорить ее и отобрать у нее самое дорогое — ее компанию. И будь он проклят за то, что ей хочется, чтобы именно он стал ее прекрасным принцем.
Элли откинула одеяло и встала.
— Есть что-нибудь поесть? — спросила она хрипловатым со сна голосом.
Стив повернулся и посмотрел на девушку, которая в это время потягивалась, наклонялась, приседала, разминая затекшее тело.
О, боже! До чего же она хороша! Как красивы ее шелковистые, растрепавшиеся во сне волосы. Стива бросило в жар. Он почувствовал, как его охватывает желание схватить ее в объятия и вновь, как вчера, ощутить благоуханную свежесть ее губ, тростниковую гибкость ее тела. Понимает ли она сама свою красоту, эта недоступная Элли. Пока недоступная!
— Ну, конечно! — ответил Стив на вопрос девушки. — Бекон, омлет с приправой из…
— Что?!
— Ом-лет, — раздельно повторил он. — Это яйца, тщательно перемешанные и приготовленные на медленном огне…
— Я сама знаю, что такое омлет! — Элли переминалась с ноги на ногу, пытаясь натянуть свои узкие сапоги. — Откуда ты взял яйца?
— Птички небесные в гнездышках оставили, — беззаботно ответил Такер и вновь занялся завтраком.
Девушка практически бесшумно подошла к нему, стала у него за спиной и подозрительно заглянула ему через плечо на то, что готовилось. М-да, действительно омлет. Он где-то разорил гнездо и теперь у них на завтрак был солнечного цвета омлет, приправленный какой-то аппетитно пахнущей зеленью. Когда Элли готовила сама, она обычно всегда пережаривала бекон, однако француз, очевидно, сделал все вовремя, и теперь тонко нарезанные пластики мяса словно хвастались перед всем миром своей золотисто-коричневой хрустящей корочкой.
— Выглядит съедобно, — хмыкнула девушка, изо всех сил стараясь не давать Такеру возможности загордиться. — Я отнесу кофе Рупу, посмотрю, как он там себя чувствует.
— Он уже попил кофе и позавтракал, — сообщил ей Стив, — и чувствует он себя значительно лучше.
— Я сама спрошу его, — упрямо ответила она, злясь на Стива за то, что он опередил ее и уже успел переделать кучу дел.
— Только не сейчас, — покачал головой Стив. — Он… гм, гм…
И теперь только Элли увидела, что спальный мешок Рупа пуст. Она быстро сообразила, что он отлучился по своим нуждам и вряд ли очень обрадуется, если его от этого отвлекут. Тогда девушка, скрестив ноги, села у потрескивающего костра и налила себе в металлическую кружку горячего кофе. Она успела сделать пару глотков ароматного, дымящегося напитка и взяла тарелку, на которую Стив положил омлет и несколько ломтиков хрустящего бекона.
Через некоторое время к костру подошел Руп. Она тепло улыбнулась старому другу, но от него не укрылась тревога, мелькнувшая на ее лице.
— Мы недалеко от второй станции, — сказала девушка. — Когда мы доберемся до нее, ты там отдохнешь как следует до прихода сегодняшнего дилижанса. Потом доедешь до Мидлчерча, сходишь обязательно к доктору и подлечишься по-человечески. А мы с…
— Нам придется дать знать Торнтону о случившемся, — неохотно сказал Рупер. — И еще мы обязаны сообщить «Стейт Карго» о гибели нашего охранника и о потере груза и дилижанса.
Рупер поднял кружку и сделал большой глоток уже остывшего кофе и добавил с горечью:
— Вряд ли Торнтону понравятся наши новости!
— А, черт! А кому эти новости понравятся! — с досадой и обидой воскликнула Элли и откинулась назад. — Вот проклятье!
Потом она с осуждением посмотрела на Стива.
— Впрочем, смею думать, что некоторым из твоих друзей это понравится.
Стив позволил девушке излить на себя гнев. В конце концов, она потеряла товарища, друга и от отчаяния готова была поцапаться с кем угодно. Да, ее можно понять.
Через пару минут Элли сунула ему свою пустую тарелку и решительно встала. Когда она уже не могла их слышать, Рупер тихо сказал Стиву:
— Послушай, ты не суди ее слишком строго, а лучше присмотрись к ней повнимательнее. У нее снаружи колючек больше, чем у кактуса, а сердце доброе и мягкое, между прочим.