После смерти мужа Элеонора горевала недолго: 23 марта 1814 года она вышла замуж за швейцарского дипломата, Шарля-Огюста де Люксбурга, служившего в посольстве королевства Баварии в Париже. Она жила с ним в великом герцогстве Баденском, где родила дочь Амели. Элеонора долго сохраняла свою красоту, полностью освоила манеры великосветской гранддамы. Ее связывала тесная дружба с великой герцогиней Стефанией Баденской, однокашницей по пансиону мадам Кампан, урожденной де Богарне. Ее мужа последовательно переводили с дипломатической миссией то в Пруссию, то в Саксонию, в конце концов граф Люксбург был назначен послом Баварии в Париже. Интересно, что испытала Элеонора, когда в 1840 году в составе членов дипломатического корпуса присутствовала на торжественной церемонии возвращения в Париж праха Наполеона? Ее первый муж Ревель до самой своей смерти в 1835 году пытался безуспешно шантажировать бывшую жену своими грязными книжонками и фантастическими исками в судах.
После смерти Ревеля его дело продолжил погрязший в долгах сын, претендовавший на часть пресловутой наполеоновской ренты. Он даже пытался доказать, что второй муж Элеоноры не погиб при переходе Березины (это утверждал еще Ревель), а остался жив и служит в охране ссыльных каторжников в Тобольске, т. е. третий брак его матери является незаконным. После долгой судебной волокиты Элеоноре присудили выплачивать ему в виде алиментов ежегодно четыре тысячи франков. Этот процесс, как и все, связанное со скандальным образом жизни графа Леона, сопровождался большой шумихой, а потому король Баварии счел невозможным дальнейшее пребывание графа де Люксбурга, чья супруга имела столь подмоченную репутацию, на посту посла и отправил его в отставку. Супруги вернулись в Мюнхен, где их дочь Амели вышла замуж за барона де Крайлсхайма и подарила родителям двух внучек и внука. После смерти мужа и дочери, в возрасте всего 30 лет, в 1856 году Элеонора вернулась в Париж, где поселилась вместе с сестрой Зюльмой в полном довольствии в прекрасной квартире на бульваре Мальзерб. Там она скончалась в 1868 году и была похоронена, с цепочкой и образком, подаренными ей Наполеоном, на кладбище Пер-Лашез подле своих родителей.
Но все это будет потом, а в декабре 1806 года, тотчас же после появления на свет младенца Леона, в Польшу, где наполеоновская армия вела бои с прусскими и русскими войсками, принцессой Каролиной был отправлен гонец со срочнейшей депешей, извещавшей императора о рождении сына. Невзирая на все льготы, которыми обладал такой посланец, он доставил пакет только через две недели, ибо в спешке забыл его на одном из постоялых дворов и был вынужден вернуться и убить шесть дней на его поиски. Всадник уже не мог ехать верхом, настолько велико было раздражение кожи на ногах, и заканчивал свой путь в экипаже, борясь с угрозой окоченения, ибо стояли сильные, по французским меркам, холода, ничуть, впрочем, не сковывавшие ужасающую грязь, которую Наполеон называл «польским пятым элементом». Радость императора при получении сообщения трудно описать, но после первых приступов восторга и последующего хладнокровного размышления в его душу закрался червячок сомнения: а не изменяла ли ему прекрасная Элеонора с кем-нибудь? Донесения Фуше прозрачно намекали на его свояка Мюрата, не гнушавшегося приволокнуться за первой попавшейся юбкой, тем более, проживавшей с ним под одной крышей.
Любовь общественно-политического масштаба
И тут начинается еще одна, довольно значительная страница в любовных приключениях императора, ибо этот роман окончательно убедил его в том, что он способен зачинать потомство и ему пора развестись с Жозефиной. Они давно поменялись ролями: во время польской кампании императрица писала умоляющие письма, прося дозволить ей присоединиться к мужу. Наполеон отвечал уклончиво, указывая на неблагоприятно складывавшиеся обстоятельства. Как-то он получил от нее письмо, что ей приснился сон, будто муж нашел женщину, которую может полюбить:
«Ты говоришь, что твой сон не вызвал у тебя ревность… Посему думаю, что ты ревнуешь, и я восхищен. Во всяком случае, ты ошибаешься. В этих ледяных польских просторах маловероятно думать о красивых женщинах… Для меня существует только одна женщина. Ты знаешь ее? Я мог бы нарисовать тебе ее портрет, но это слишком поощрит твое самомнение… Зимние ночи длинны, совершенно одиноки».
Целый месяц он заверял ее, что пошлет за ней. Жозефина продолжала донимать его своими просьбами, умоляя разрешить приехать к нему, когда он окажется в Варшаве, вновь ревниво упоминая о прекрасных полячках. В письме, отправленном ей в канун нового 1806 года Наполеон писал:
«Твое письмо рассмешило меня. Ты переоцениваешь очарование полячек».
Уже 7 января он пишет ей:
«Дороги плохи и совсем небезопасны; я не могу подвергать тебя такому утомлению и риску. Возвращайся[15]на зиму в Париж. Веди в Тюильри такую же жизнь, как когда я нахожусь там».
Но теперь ночи императора не были ни длинными, ни одинокими. В его жизни появилась очаровательная двадцатилетняя польская графиня Мария Валевская. В истории романа Наполеона с Валевской до сих пор остается много неясного. Отчасти это связано с тем, что большая часть документов, связанных с этой женщиной, хранится во Франции, в архивах потомков двух ее сыновей, Александра Валевского и Филипп-Огюста д’Орнано, и известны исследователям лишь в пересказе. Вполне возможно, что и сама Валевская в воспоминаниях постаралась, насколько это возможно, придать истории своего падения романтическую окраску. В этой любовной связи действительно присутствовала очень сильная политическая составляющая, и роль патриотки, жертвующей своей честью ради освобождения родины, никоим образом не могла быть подвергнута хуле.
Российскому читателю следует напомнить, что в 1795 году Польша прекратила свое существование как независимое государство. Король Станислав Понятовский сложил свои полномочия, был произведен третий раздел Польши между Австрийской империей, Российской империей и королевством Пруссия (столица Варшава отошла к Пруссии). Попытка патриота Костюшко предотвратить раздел страны не удалась, среди поляков же началось движение за возрождение Польши. При этом весьма большие надежды возлагались на революционную Францию, и многие поляки воевали за интересы этой страны в составе так называемых польских легионов. Идейное движение за возрождение Польши охватывало все мыслящие слои польского общества, и женщины принимали в нем активное участие, развивая особенно бурную деятельность. Отсюда не удивительно, что молоденькая и не блиставшая особым умом жена престарелого графа Валевского также не осталась в стороне.
Мария Лончиньская родилась 7 декабря 1786 года в Бродно под городком Кернозя. Ее родители принадлежали к польской шляхте средней руки и владели помимо городка Кернозя еще тремя деревнями. В 1806 году их владения оценивались в 760 тысяч флоринов, колоссальная сумма по тем временам. У Лончиньских было семеро детей, три сына и четыре дочери. Отец Марии довольно рано умер, и имением заправляла ее мать, энергичная пани Эва. Положение главы семейства перешло к старшему сыну Бенедикт-Юзефу, который посвятил свою жизнь военной службе, по большей части в польских легионах французской армии, дослужился до генерала и скончался в 1820 году в возрасте всего 43 лет. Второй брат Теодор-Юзеф также служил во французской армии, состоял адъютантом генерала Дюрока.
Мария с юных лет привлекала окружающих своей красотой. Злоязычная и недоброжелательная Анна Потоцкая в своих мемуарах так описала ее внешность: «Очаровательная, она являла тип красоты с картин Грёза. У нее были чудесные глаза, рот, зубы. Улыбка ее была такой свежей, взгляд таким мягким, лицо составляло столь привлекательное целое, что недостатки, которые мешали назвать ее черты классическими, ускользали от внимания». Мария была блондинкой с голубыми глазами и ослепительно белой кожей, невысокая, стройная, с изумительной фигурой – воплощение вкуса Наполеона. Она получила типичное воспитание провинциальной барышни: французский и немецкий языки, музыка и танцы. Надо полагать, что французский выговор у нее был неплох, ибо ее обучал языку чистокровный галл, гувернер Николя Шопен, отец выдающегося композитора Фредерика Шопена. Для завершения образования ее отправили в монастырь, но она по неизвестной причине провела там совсем немного времени.
Когда Марыся возвратилась домой, ей еще не исполнилось шестнадцати лет, но на ее руку уже нашлось несколько претендентов. Якобы один из них, приятной внешности, отличного воспитания, состоятельный, понравился ей, но у него был недостаток, перечеркивавший все достоинства, – молодой человек приходился сыном русскому генералу из числа тех, которые угнетали Польшу. Выйти замуж за него Мария по идейным соображениям не могла. Известно, что у нее было какое-то увлечение в молодости, замужняя подруга даже предлагала ей свою помощь в побеге из дома с тем, чтобы Мария впоследствии сама сделала выбор из двух юношей, влюбленных в нее.
Но девушка была вынуждена подчиниться воле матери и старшего брата и пойти под венец с дважды овдовевшим камергером Анастазием Колонна-Валевским, которому было уже под семьдесят. Не похоже, чтобы речь шла исключительно о меркантильных соображениях – Мария принесла в приданое сто тысяч флоринов, а у престарелого мужа было полно долгов. После свадебного путешествия в Италию, где супруги познакомились, пожалуй, с самой знаменитой женщиной Европы, писательницей и властительницей умов мадам де Сталь, Мария поселилась в имении мужа Валевицы, где 13 июня 1805 года родила сына Антония Базыля Рудольфа.
Имение было богатым, с великолепным дворцом и парком; пан Валевский по причине преклонных лет все дела по управлению переложил на свою сестру Ядвигу, которая после бурной молодости развелась с последним мужем и поселилась у брата. Вместе с ней проживали три дочери от разных браков, чья молодость прошла в скандальных любовных похождениях, и целый выводок внучек и племянниц. Эти дамы взяли под свое опеку несмышленую молоденькую женщину, воспитание же сына возложили на нянек и гувернеров. Сами они развили лихорадочную деятельность по линии того, что сейчас бы мы назвали конспиративным центром патриотической пропаганды, и привлекли к этому благородному занятию также и Марию. Поскольку сердце юной женщины, несчастливой в браке, в такой обстановке бабьего царства не могло найти себе достойного объекта для сентиментального увлечения, она всю свою энергию направила на содействие общему делу. Стремление к возрождению независимости отечества полностью овладело ее незрелым умом и постепенно начало принимать характер навязчивой приверженности.