Его супруга была в курсе этого романа, ибо данное увлечение несколько подзатянулось, причем Наполеон часто оставался с актрисой далеко за полночь. Однажды Жозефина вместе с мадам де Ремюза ждала его в Желтой гостиной Сен-Клу до часу ночи.
– Определенно, он с мадмуазель Жорж, – заявила Жозефина, – я хочу их поймать. – Она настояла, чтобы мадам де Ремюза сопровождала ее по узкой лестнице, соединявшей два помещения. На полпути женщины услышали шаги Рустана, преданно державшего караул у двери.
– Он порежет нас на кусочки! – воскликнула Жозефина, уронила свечу, и дамы бросились вниз по лестнице в темноте, трясясь от страха.
Однажды вечером во дворец явился министр иностранных дел Талейран, которому было отказано в аудиенции, ибо Первый консул принимал мадмуазель Жорж. На другой день Талейран сказал ей:
– Я сержусь на вас, моя красавица! Вчера меня отослали из-за вас! Гордитесь, такого со мной еще никогда не случалось!
Если верить мемуарам, то мы видим портрет влюбленного Наполеона, который действительно испытывал к актрисе некоторое чувство. Мадмуазель Жорж уверяла, что Первый консул предложил выдать ее замуж за генерала.
– Само собой разумеется, вы оставите театр и будете вести порядочный образ жизни.
Но мадмуазель Жорж заявила, что она не хочет и не может выходить замуж, ибо она – актриса и предпочитает остаться таковой.
– Мне не нужен брак по договоренности, а если мне и найдут человека, который согласился бы играть эту роль, такая особа не достойна ни любви, ни уважения, – Наполеону не оставалось ничего другого, как согласиться с этими словами.
Этот роман закончился совершенно неожиданно одной ночью, когда вопли мадмуазель Жорж разнеслись по всему дворцу. У Бонапарта случился один из тех приступов судорог, сходных с эпилепсией, которые изредка одолевали его. Он, больше всего боявшийся попасть в смехотворное положение, очнулся в окружении лакеев и Жозефины, а полураздетая мадмуазель Жорж поспешно ретировалась. После этого Первый консул две недели не призывал ее к себе, и актриса утверждала, что упрекнула его:
– Я была бы слишком неразумна поверить, что я, совершенно ничего не представляющая собой в этом мире, могла бы занимать место, не скажу в вашем сердце, но в ваших мыслях. Я была простым отвлечением, вот и все. Нет, не до свидания, прощайте.
– Моя дорогая Жоржина, я не увижусь с вами некоторое время. Произойдет большое событие, которое займет все мое время, но обещаю вам, что вновь увижу вас.
Этим событием стала коронация, и мадмуазель Жорж сказала впоследствии Александру Дюма:
– Он покинул меня, чтобы стать императором.
Любовная связь с актрисой прекратилась, но оставалось восхищение ее талантом, которое не уменьшилось ни на йоту. Мадмуазель Жорж ничего не потеряла, а только выиграла, ибо к ее славе выдающейся лицедейки прибавилась еще репутация любовницы императора. Зрители валом валили в театр, дабы воочию увидеть эту неотразимую богиню. В 1807 году в числе ее поклонников появился молодой русский полковник Александр Христофорович Бенкендорф, состоявший адъютантом при российском после графа П.И. Толстом, в будущем шеф жандармов и начальник Третьего отделения канцелярии императора.
Тут начинается история, истинной сути которой до сих пор никто так и не выяснил. Надо сказать, что Бенкендорф, весьма отважный воин (его портрет находится в Эрмитаже в галерее героев войны 1812 года) и преданный слуга своего императора, был чрезвычайно охоч до особ женского пола. В его весьма подробных мемуарах, наряду с описаниями перипетий его необычайно бурной жизни, время от времени упоминаются то горячая сибирячка, жена станционного смотрителя, то страстная отдыхающая на курорте кавказских Минвод, то красивая армянка в Астрахани, то жена неаполитанского консула в Константинополе, то французская шпионка Лекюйер на греческом острове Корфу, – одним словом, он сполна отдал дань галантным приключениям. Намного позже, уже будучи в возрасте, он имел по нескольку любовниц одновременно и разделял походы императора Николая I за театральные кулисы к балеринам, которые дали обоим характерное прозвище «генералы-шалуны».
Немедленно по прибытии в Париж Бенкендорф начал осаждать мадмуазель Жорж, которая некоторое время не желала даже знакомиться с ним. Справедливости ради следует упомянуть, что полковник ухаживал заодно за любовницей начальника Генерального штаба Бертье, княгиней Висконти, и женой дивизионного генерала Савари[8], будущего посла в Санкт-Петербурге. Дабы завоевать сердце красавицы, он наделал долгов, – а ведь Бенкендорф не был богат. В конце концов, Александр Христофорович сломил сопротивление мадмуазель Жорж и стал ее любовником, пообещав даже жениться на ней. Нам известно, что та совершенно не была заинтересована в замужестве.
Французские источники уверяют, что актриса тогда была агентом Талейрана, который, как известно, в ту пору уже помышлял о том, чтобы переметнуться от Наполеона к его противникам. Возможно, Бенкендорфу льстило, что он смог стать, в некотором роде, соперником Бонапарта, но целью всей этой операции было вывезти мадмуазель Жорж в Россию. С одной стороны, велись тайные переговоры и давались обещания ей золотых гор, с другой стороны, об этом прекрасно знал министр полиции, всеведущий Фуше, но никак этой затее не препятствовал. Историки разделяются во мнениях: одни считают, что все это было устроено с ведома Наполеона, считавшего, что актриса будет оказывать влияние на Александра I, с другой – что Бенкендорф действовал по указанию его покровительницы[9], вдовствующей императрицы Марии Федоровны, желавшей вырвать сына из-под влияния его любовницы Марии Антоновны Нарышкиной.
В конце концов, актриса уехала в Россию, где прожила пять лет, с большим успехом выступая на сценах обеих столиц. Вслед за ней уехал и Бенкендорф, по слухам, парижские долги за него заплатила Мария Федоровна. Весной 1808 года он и актриса несколько месяцев открыто проживали вместе в очень дорогой квартире дома Косиковского на углу Мойки и Невского проспекта, но затем мадмуазель Жорж переключилась на других поклонников и уехала на родину только с началом войны 1812 года.
Придворные романы
Наполеон прекрасно знал, что соглядатаи Жозефины неотлучно следят за каждым его шагом, и это неимоверно раздражало его. Он заявил, что презирает ее ревность и будет поступать так, как захочет.
– Я не такой, как все прочие люди, и обычные правила нравственности и порядочности ко мне не применимы. – Он попросил мадам де Ремюза убедить Жозефину в этом.
– Мадам консульша волнуется более, чем оно того стоит. Она боится, что я серьезно влюблюсь… Что есть любовь? Страсть, которая ставит на одну чашу весов весь мир, а на другую – возлюбленную. Не в моем характере поддаваться такому всепоглощающему чувству. Почему она беспокоится о сих прихотях, в которые не вовлечены мои чувства?
Мадам де Ремюза писала в своих воспоминаниях: «Как только Бонапарт обзаводился новой любовницей, он становился жестоким, резким, безжалостным по отношению к своей жене. Наполеон без малейших колебаний рассказывал ей о своей интрижке, не стесняясь давать оценку физиологическим достоинствам женщины и проявлял почти варварское удивление, что она выражает неодобрение подобным разглагольствованиям».
Показательно увлечение Наполеона итальянкой Карлоттой (на французский манер Шарлоттой) Газзани, дочери рядовой танцовщицы из Генуи. Наполеон встретил ее во время одной из своих поездок в Италию, был потрясен ее красотой и пригласил вместе с мужем в Париж, пообещав дать им место. Он потребовал от Жозефины, чтобы та приняла ее на должность чтицы, хотя Шарлотта плохо владела французским языком, а мужа назначил на доходное место сборщика налогов. По воспоминаниям современницы, «черты ее были настолько восхитительны, что в ее облике ничего не хотелось изменить. У нее были самые красивые глаза, какие я когда-либо видела, в коих тотчас же отражалось все, что она говорила и слышала. Знание света заменяло ей ум, в ее разговоре не было блеска, но она нравилась, потому что имела приятный голос и тщательно подбирала выражения, которые произносили ее очаровательные губы».
Мадам Газзани немало натерпелась от придворных дам Жозефины, знатных аристократок, возмущенных необходимостью сосуществовать с женщиной столь низкого происхождения – император потребовал, чтобы она получила право присутствовать в так называемой «почетной» гостиной супруги. Связь императора с лектрисой началась в 1807 году и продолжалась до 1809 года, но Шарлотта совершила ошибку, которой не прощал у своих возлюбленных император: она захотела стать официальной любовницей. Наполеон немедленно порвал с ней и потребовал от Жозефины:
«– Прогоните госпожу Газзани. Пусть она возвращается в Италию.
– Нет, государь, я оставлю ее при себе; не следует ввергать в отчаяние молодую женщину, которую вы оторвали от всех ее прежних обязанностей. К тому же я скоро, должно быть, стану такой же несчастной, как она (уже поговаривали о разводе). Мы будем плакать вместе, и она сможет понять мое горе. Поэтому я хочу оставить ее, что, конечно, не позволит вашему величеству впоследствии встречаться с ней.
– Ну что ж, как пожелаете, но я не хочу больше ее видеть».
Госпожа Газзани сохранила верность императрице после развода и, как утверждала Жозефина, «она сочла за счастье иметь в ужасный момент жестокой разлуки рядом с собой кого-то, кто с удовольствием слушал, как она с радостью и болью говорила об императоре, и питал к нему те же чувства».
Пока же Жозефина утешалась тем, что безраздельно царила в поездках и церемониалах, ибо это добавляло к популярности Первого консула. Она сопровождала его в поездке по северо-восточной Франции, Бельгии (ставшей французским департаментом) и Голландии, «Батавской республике», французском протекторате. Для этой поездки Бонапарт передал ей драгоценности французской короны и заявил: