За все наказана!
Войска в полон брала, –
Былинкой связана!
Войска в полон брала,
Суда вверх дном клала,
А сама в топь брела –
Да невылазную!
Кулаком славным, смуглым
Лик утирает круглый –
Наводит красоту.
Лик опрокинула вверх дном,
Чтоб солнце ей своим огнем
Всю выжгло – срамоту.
«Его Высочеству приказ:
Что в третий и в последний раз
Зарей в морскую гладь
На гусельный прибудем зов.
Прощай, Гусляр! До трех разов
У нас закон – прощать».
Всей крепостью неженских уст
Уста прижгла. (От шейных бус
На латах – след двойной.)
От сласти отвалилась в срок,
И – сапожок через борток –
В дом свой морской – домой.
*
Еще сталь-змея вороток дерет,
А целованный уже вздрогнул рот:
Не то вздох, не то так, зево́та,
А все, может, зовет кого-то…
Допрежь синих глаз приоткрыл уста:
– Эх, и чтоб тебе подождать, краса!
И не слышал бы ветер жалоб:
Целовала б и целовала б!
Оттого что бабам в любовный час
Рот горячий-алый – дороже глаз,
Все мы к райским плодам ревнивы,
А гордячки-то – особливо!
*
Потягивается, подрагивает,
Перстами уста потрагивает…
Напрасно! И не оглянется!
Твое за сто верст – свиданьице!
А дядька-то шепчет, козлом пляша:
«Должно быть, на всех парусах пошла!
Не все целовать в роточек…
Давай-ка свой вороточек!»
*
Синей василечков,
Синей конопли
На заспанных щечках
Глаза расцвели.
«Эй, старый, послушь-ка:
Вот сон-то приспел!
Как будто кукушку
Я взял на прицел!
Пусть зря не тоскует!
Зажмурил глазок…
И слышу – кукует:
До трех до разов».
– То не пташечка-кукушка
Куковала,
То твоя подружка
Тосковала.
Как под бурею ночной стонут снасти…
Да уж спать-то ты у нас больно мастер! –
«И вижу еще я, –
Речет сам не свой, –
Что плачет смолою
Дубок молодой.
Ветвями облапит
Как грудку-мне-стан,
И капит, и капит
Слезой на кафтан».
– Нет, Царь Лебединый,
Не дуб, не смола:
То спесь-ее-льдина
Слезой изошла. –
«И снится мне, – молвит
(Сам губочки трет), –
Что красное солнце
Мне – яблочком в рот.
Да так вот, с поклоном:
Испробуй, лентяй!»
– Царя Соломона
На сон почитай. –
Тот вздохом туманным:
«Дай сон доскажу!
За перст безымянный
Прикован – лежу.
Ай к смерти? Ай к свадьбе?
Скажи, не мыта́рь!»
– Эй, спать бы и спать бы
Тебе, государь!
От бабы Иосиф-то
Нагишом, – берегись!
На женском волосике
Не один уж повис! –
Не внемлет Царевич дурной ворожбе,
Сам нежную руку целует себе.
«Гадай хошь на картах,
А хошь – на бобах!
Хошь вороном каркай, –
Все сласть на губах!»
Ты бренчи, Гусляр, задай нам пиру-звону!
Синь-то водная – что синькой подсинена!
Исполать тебе, Царь-Буря, будь здорова!
Рот у мальчика – что розан пурпуровый!
Ночь третья
– Веселитесь, наши верные народы!
Белогривый я ваш Царь, белобородый.
Круговой поднос, кумачовый нос,
Мне сам черт сегодня чарочку поднес!
Веселитесь, наши руки даровые!
Все́ хлеба ваши я про́пил яровые!
Коли хлеба нет, будем есть овес:
Напитаемся – и личиком в навоз!
Выпивайте, брови черные, до донышка!
Всех-то телок ваших пропил я, буренушек!
А коль тошно вам от ребячьих слез, –
Помолитесь, чтоб их черт скорей унес!
Задирайте, попы-дьяконы, подрясники!
Не то в пляске-то носами о́б пол хрястнетесь!
Чем крысиный хвост, да великий пост –
Лучше с чарочкой-сударочкой взасос!
Подымайтесь, воры-коршуны-мятежники!
Для костра сваво я сам припас валежнику.
Двери – настежь – все́. В клети заперт – пес!
Частоколы сам по колышку разнес!
Рухай-рухай, наше царство разваленное!
Красный грянь, петух, над щами несолеными!
Красный грянь, петух: «Царь-Кумашный нос
Все, как есть, свое именьице растрес!»
– Эй, холопы, гусляра за бока!
Чтоб Камаринскую мне, трепака!
*
То не дым-туман, турецкое куреньице –
То Царевича перед Царем виденьице.
То не птицы две за сеткою тюремною –
То ресницы его низкие, смиренные.
Ох, ресницы, две в снегу полуподковочки!
Розан-рот твой, куполок-льняной-мако́вочка!
В кулачок свой кашляну́вши для приличества:
«Какой песней услужу тваму Величеству?»
– Птица в небе – выше нас родилась!
Над тобою наш не властен приказ!
*
«Часто я слыхал сквозь дрему
Бабий шепот-шепотеж:
– Плохой сын Царю земному, –
Знать, Небесному хорош!
Черным словом, буйным скоком
Не грешил я на пиру.
На крыльце своем высоком
Дай ступеньку гусляру!
Никогда, сойдясь межою,
Навзничь девки не бросал,
Да не то что там с чужою –
Вовсе с бабами не спал!
Не плясал в зазорном платье,
Как ударят ввечеру.
Широки твои полаты, –
Дай местечко гусляру!
Хошь плохой я был наследник –
Гуслярок зато лихой!
Паренек-то из последних –
Может, ангел не плохой…
Хошь и неуч я в молебнах,
Наверстаю – как помру!
Между труб твоих хвалебных
Дай местечко гусляру!»
*
Взял лучину Царь: «Нагнись-ка, дружок!»
(Чуть-что всей ему копны не поджег!)
«Видно, воду пьешь да постное ешь?
Что тебя-то не видал я допрежь?»
Сын ли с батюшкой, аль с львом красным –
лань?
Вся-то глотка-пересохла-гортань!
Вспыхнул пуще корольков-своих-бус:
«Я вам, батюшка, сынком довожусь!»
Как толкнет его тут Царь сгоряча:
«Врешь, молочная лапша! каланча!
Прынц заморский либо беглый монах, –
Ни в каких я не повинен сынах!»
Подивился тут Царевич бровьми:
«Хоть убей меня, а зря не страми!
Не монах и не заморский мужик, –
Я в супружестве законном прижит!»
Помянул тут Царь с десяток шутов:
«Знать, косушку породил полуштоф!
Да иная нам тут малость важна:
Коли сын, так твоя мать мне – жена?!»
И как взвоет – инда стекла дрожат:
«Ох пропал-пропал, пропал-пропал, – женат!
Коль жена, так значит – дочь, значит – зять?
Где ж убивица моя, – твоя мать?!»
В землю пальчиком гусляр: «Вечный дом! –
Ты в супружестве живешь во втором».
Разом хмель пропал от этого сказу,
Растаращился, что сом пучеглазый,
Вздоху нету, – гляди лопнет шаро́м.
«Так в супружестве живем во втором!..»
Дрожит сын, шепочет,
Вином виски мочит,
Хлопочет вокруг той горы кумачовой:
Лик – шар сургучовый, краснее клопа.
«Ох, батюшки, – так и ушел без попа!»
Льет в рот вино, наза́д – вино,
К груди припал, – бревном-бревно.
«Одно бы знать: что дышишь.
Да сердца не прослышишь!»
«Коли вино не хочет в рот, –
Сам в руки гусельки берет, –
Быть может, Царь-отец мой,
Мое – поможет средство!»
Пробежался по струна́м ветерком,
Слышит: кто-то ровно – щелк! – языком.
Разжужжался, что шмелиха-пчела,
Смотрит: холм-гора-то кверху пошла!
А как пальчики пустил во всю прыть,
Видит: Царь сидит, да ручкою: пить!
*
Отцу сынок налил,
Пьет Царь, подставляет,
За кажною чаркой
Сынка похваляет:
«И кудри-то – шапкой!
Стан – рюмки стройней!
Вот что бы без баб-то –
Рожать сыновей!
Зачем – жена?
На кой – жена?
Ты не жена,
Скажи, – война!
Чуть что не так –
И свет ей мрак,
И друг ей враг,
И царь – дурак…
Ох ты, Царь-дурак, женатый холостяк!
Приведи-ка мне, сыночек, жену:
Бить не стану, а разок – толкану!»
*
То не сон-туман, ночное наважденьице –
То Царицыно перед Царем виденьице.
То не черный чад над жаркою жаровнею –
То из уст ее – дыханьице неровное.