И снова туман-всколыхнулся-фата,
И сызнова в небе все та же мечта:
Корабь тот – и челн тот, и вновь пурпуро́вый
Вскипающий вал промеж ними – и снова
По грозному небу – как кистью златой –
Над Ангелом – Воин из стали литой.
И грозную смуту на личике круглом,
Жемчужную россыпь на золоте смуглом
Он видит. – Как дождичком-бьет-серебром!
Да что ж это? Аль обернулся бабьем?
Да как ж это можно, чтоб в каске хвостатой
Над дрянь-гусляришкой реветь в три ручья-то!
Аль черная ночь-тобой крутит-дурман?
И длится, и длится зеркальный обман…
И вот уж, мечом-поиграв-рукоятью,
Уста гусляру припечатал печатью.
– Смеется! – И это, мол, нам нипочем!
Так, слезка за слезкою, луч за лучом,
В том зеркале чудном – с закатного краю –
Вся их повторяется встреча вторая.
И видит гусляр, как в волшебном стекле,
Эбеновый волос на белом сукне,
И светлую саблю с письмом рукописным,
И крест тот широкий – любви бескорыстной,
Которым нас матери крестят: – Живи!
Ох, латы ломает! Рубаха в крови!
Кровавое сердце взметнулось над хлябью!
– Спаси мою душеньку! – Грудка-то – бабья!
Кровавою дланью громам поклялась!..
Так, перед морями двух плачущих глаз,
В морях тех небесных – далече-далече! –
Вся их разыгралась последняя встреча.
*
И снова: гладь – гладью,
Синь – синью…
Где сердце упало – красно!
Оставьте вы Царского сына,
Он память-читает-письмо.
Науки – не царское дело,
Мозги не пристали гербам.
Знать, лютая страсть одолела,
Коль сразу прочел – по складам:
– Нигде меня нету.
В никуда я пропала.
Никто не догонит.
Ничто не вернет.
*
Как цветочек!
Смотреть-то жалость!
Эх вы, сабельных
Два куска!
«Что ж, – шепочет, –
Теперь осталось?»
– Ей войска, а тебе – тоска! –
Размахнулся всею силой рук:
Ан уж нету старика – паук!
Как притопнет, поглядев востро́:
Ан уж нету паука – мокро́!
Сам же в воду – добывать свое добро.
Ночь последняя
«Ой, ветлы, ой, ветлы –
Полночные метлы!
Ой, ветлы!
Ой, рот ты мой блеклый,
Глаза мои стеклы –
Ой, ветлы!
Пришел к побережью
Без парня – челнок-то!
Ой, ветлы!
Не жить мне на свете!
Ой, ветлы, ой, ветер,
Ой, ветер!
Бери меня, ветер,
На крылышки, ветер,
Ой, ветер!
Берите, туманы!
Не быть мне румяной –
Туманы!
Отравой-обманом-
Объелась-дурманом,
Ой, ветер!
Не жить мне на свете!
Ой, ветлы, ой, ветер,
Ой, ветер!»
А Ветер в ответ ей:
«Я милого встретил,
Шлет вести.
Жив белый твой цветик,
Да только не весел,
Не светел.
В кумашной палатке
Плывет без оглядки –
С солдаткой.
У страшной солдатки
Под огненной пяткой –
Твой сладкий!
А хочешь – за бабой
Разбойной – в погоню?
Обгоним!
А хочешь – волну
За волной поторопим?
Затопим!
Затопим, закружим,
Закружим, отслужим?
Отслужим!
А дружка́ – назад,
K груди пламенной!»
А она, в слезах:
«Ветер, на́ меня!
Ветер, на́ меня!
Туман, на́ меня!
Отпусти меня,
Гроб мой каменный!»
*
Мчится, мчится вместе с Ветром – молодая!
Заметает след – ветла седая.
Не пушись, ветла!
Не трудись, метла!
Кому дело, что я с ветром утекла?
«Ох ты, ветер, не было́ бы нам подвоху!»
– А ты, мать моя, сиди себе, не охай!
Крепче всяких уз –
Ветровой союз!
Чай, не первой в своей верности клянусь! –
«Что ж то, ветер, не слыхать морского шуму?»
– А ты, мать моя, сиди себе, не думай!
Встречных птиц считай,
Звезды в лоб щелка́й, –
Не очнешься – и уж царство-нам-Китай!
«Что толкаешься, мужик ты сиволапый?»
– А ты, мать, меня за крылышки не цапай!
Не слетишь – не трусь!
Не таков я гусь, –
Не таких еще носил через всю Русь!
«Прямо в небо норовит, лесной шишига!»
– А ты, мать моя, сиди себе, не прыгай!
Для двух ног твоих
Тот пролет велик –
Не с любовничком упасть на пуховик!
«Ой, родимый, погоди, никак не сяду!»
– Сиди, мать моя, сиди, сиди, не падай!
До низо́в-равнин –
Не вершок-аршин!
Уж не ссорься лучше с Ветром ты старшим!
«Говорят тебе, дурак, сидеть неловко!»
– Нет, уж некогда – годить! Верста – делов-то!
Не одна краса,
Что твоя коса!
Не одной тебе, чай, в верности клялся!
«Что ж ты, подлый, обернулся кверху брюхом?!»
– Не сумела усидеть, змея, – так рухай!
Знай, змея из змей:
Сахарок-твой-клей
Так и тает промеж двух ее грудей!
*
– Ух! –
– Кто ж это так ухнул вдруг?
Просто вылетел из тела – дух!
Да не плачь ты, полунощный сыч!
Просто тело о кремень-кирпич.
И пополз меж камней –
Змей…
Конец
Над подвалами – полы,
Над полами – потолки,
Купола – над потолками,
Облака – над куполами.
Там – про наши дела
Пальцем пишет – Судьба.
Пишет – ровно плугом пашет:
Не до грамоты ей нашей!
Берегись, народ крещеный:
Пишет прописью саженной!
В облаках – промеж звезд –
Чуть зажглось – уж сбылось.
Под престолами – подвалы,
Над престолами – обломы
Облаков багровых, грозных
С красной молнией и с громом.
Сверху – страсть, снизу – смрад…
А еще царей винят!
Веселись, пока веселый!
Над подвалами – престолы.
Как нашлет Бог грозу,
Был вверху, стал внизу.
На́д подвалами – престолы,
По́д подвалами – погосты,
С черной костью нашей рабской,
С мертвой плотью нашей скотской.
Сверху – страсть, снизу – смрад…
А еще рабов винят!
Веселись, лик бледный, впалый!
Под престолами – подвалы!
Не пропеть петуху –
Был внизу, стал вверху.
– Кто ж все царствьице мое разнес в труху?
– А ты кто? – Царь.
– Какой ты Царь!
Нет, – ты не Царь, скажи:
Комарь.
Кровосос ты, ишь раздулся с нашей кровушки!
Где крестьянские все наши телочки-коровушки?
Царь, залечивай
Раны-немощи!
Есть нам нечего,
Пить нам не на што!
Свиньям месиво –
Вот обед наш весь!
Гниль да с плесенью –
Вот и век наш весь!
Гниль да плесень да горящая солома!
– Кто пустил вас, черти-дьяволы, в хоромы?
– А мы сами пришли!
Одолели вши.
Всё нутро-кишки
Проскребли жмыхи.
Чтоб спознался Царь крестьянский с нашим
горем –
Мы царю-то Комару-то – брюхо вспорем!
– Что вы, дурни, Царю брюхо пороть?
У Царя-то, чай, священная плоть!
Али к Божьему закону тупы?
– Все́ по рощицам твои, Царь, попы!
– Ошалели, сволочь, черная кость!
– Кость-то белую твою с мясом врозь
Разведем – тогда смекнешь, старина:
Кость-то разная, а кровь-то – одна!
– Эй, дворянчики мои, грибы-груздочки!
Столбы верные, примерные столбочки!
Что ж вы нынче на помин не легки?
– Все без шапочки твои, Царь, грибки!
За престол за твой по красным по стогнам
Место лобное свели – с местом лобным.
«Не трудись, – кричат, – собачьи кишки!
Только выше мы еще – без башки!»
– Миткаль-бисер-леденцы-пух гусиный;
Выручай меня хоть ты, Двор Гостиный!
Аль в груди, как на лотке, – одна гниль?
– От купцов твоих, Кумач, – одна быль!
Там, где розаны цветут и на святки
В том краю теперь разбили палатки!
Пропадать с тобой небось – не глупцы!
Все водой твои махнули купцы!
– Эй, навозенные мухи,
Псы-антихристы!
Вызволяй, свиное ухо,
Царя – хитростью!
– Bcе макать пошли – да в нашу солонку!
Все на нашу перешли на сторонку!
– Ой, Боже, да кто ж вы?
– А мы – бездорожье,
Дубленая кожа,
Дрянцо, бессапожье,
Ощебья, отребья,
Бессолье, бесхлебье,
Рвань, ягоды волчьи, –
Да так себе – сволочь!