– Полный круг обойди!
Ну-кось! Зорче гляди! –
«Душу сперло в груди!
Дева всех впереди!
Великановый рост,
Пояс – змей-самохлест,
Головою до звезд,
С головы конский хвост,
Месяц в ухе серьгой…»
– Топни левой ногой! –
Левой ножкой топнула,
Да как охнет, взглянув!
Да как навзничь грохнется,
Колен не согнув!
Да как затылком чокнется
С заслонкой печной! –
Подсмотрел в окошечко
Месяц, сторож ночной.
*
– Ох вы, бабьи дела келейные! –
Положил свою кладь на лавочку.
– Вынь из ближнего, из нашейного
Из платочка сваво – булавочку.
Ты упрись ею в грудь высокую,
Напои ее кровью досыта.
А пленишь молодого сокола,
Помяни и меня, красоточка! –
Дерганула рукою спешною:
Грудь раскинулась – цветом яблочным!
Вынимает из тела грешного
Пурпуро́вую – всю – булавочку:
«Всю до капли кровь
За его любовь!
Всю из жилок прочь
За одну за ночь!»
Тот булавку враз
Ртом клыкастым – хвать!
– Как начнет в волнах
Дева-Зверь вставать –
И вколи ему змейку в шиворот,
Чтобы вся их любовь – навыворот!
От булавки той – будет крепко спать,
Она звать его, а он пуще спать…
Ляжет парень смирней травиночки,
От кровиночки-булавиночки.
Вру – оставь в руке
Бороденки клок! –
А она в тоске:
«Получай залог!»
И, прильнув к бороде взъерошенной,
В ночь – с улыбочкой перекошенной.
*
Лежит Царевич мой бессонный,
Как лебедь крылья разбросал;
«Все отдал бы, весь сан престольный,
Кто бы мне душу распростал!
Не естся яблочко румяно,
Не пьются женские уста,
Все в пурпуро́вые туманы
Уводит синяя верста.
Каким правителем вам буду,
Каким героем-силачом –
Я, гусляришка узкогрудый,
Не понимающий ни в чем!
Как с конницей-свяжусь-пехотой,
Когда до бабы не охоч!»
И, опершись на локоточек,
Такой унылый смотрит в ночь.
*
А за дверью скреб да скреб…
«Дядька, ты?»
– Я, твой лодырь,
Твой холоп-лысолоб!
Светлый колос мой, опять клонишь лоб?
Слабый голос твой меня силком приволок!
Что ж не спишь опять? – «Не сплю, не дремлю,
Дрему, радужную птицу, ловлю.
Поступь легкая, и птица близка,
Да ни сети у меня, ни силка».
– Не испить тебе бы маку? –
«He в настойке суть!
В этих подлостях и так уж
Я увяз по грудь.
Все-то нежат день-деньской,
Тешат, нянчат, –
Ровно цветик я какой,
Одуванчик!
Отчего душа теснится,
Грудь для вздоху мала?»
– Оттого, что Чудо-Птица
В ней гнездо завила.
«Отчего на бабьи речи
Весь – как ржавый замок?»
– Оттого, что узкоплечий:
Не по гостье – домок!
«Отчего корабь морями
Сам без весел плывет?»
– Оттого, что за морями
Царь-Девица живет!
Встреча первая
Не слетались голуби
К окну, за крупой –
Встал Царевич сгорбленный,
Кручинный такой.
Вкруг очей – что обручи,
Набились круги.
Чай, опять на ковричек –
Да с левой ноги!
Гребешок потрагивал –
Из рук пустил!
Сапожок натягивал –
Да так застыл.
«Не понять, чем бабам
Моя суть хороша!
Руки-ноги слабые,
Как есть – лапша!
Награди халатиком,
Крещеный мир!
Цельный полк как я таких
Взойдет в мундир.
Кто б меня да ту́рманом
Да в тартарары!
Где глаза лазурные?
Две черных дыры.
Снеговее скатерти,
Мертвец – весь сказ!
Вся-то кровь до капельки
К губам собралась!
Василька от робости
В полях не сорву.
Киньте в воду – пробочкой
Поверх всплыву!
Само солнце пятится,
Не кажет лица.
Видно, в полночь, в пятницу
На свет родился.
До́ любви нелакомый,
Себе немил –
Видно, месяц, плакамши,
Слезой обронил».
*
Слабыми руками
Вдоль перил витых,
Слабыми шажками
С лестничек крутых.
Не трубили зо́рю
С крепостной стены.
В небесах Егорий
Не разжег войны.
Спит кузнец над горном,
Спит косарь в копне.
– Чей глазочек черный
В слуховом окне?
Что за соглядатай
Мерит даль зыбе́й –
Выше голубятни,
Раньше голубей?
Нет такой вершины,
Чтоб тоске – крута!
Лучше всех аршинов –
Черный взгляд-верста.
Берегитесь, люди,
Некаленых стрел!
Ветр с кудрями-грудью,
Как любовник, смел.
Уж такой ревнитель!
Всюду – враз – рука!
Что б дружочку прыти
Взять у ветерка?
«Дар ты мой обманный,
Клад непокупной!
Ровно столб туманный,
Аль дымок степной…
Пьет – отца хоронит,
А ступнет шажком –
Вот сейчас обронит
Ножку с сапожком.
Шагай с косогору,
Плыви – вдаль – водой…
Не уйдешь от взору
Мачехи младой!
Все ж на Зверь-Солдатку
Не откроешь глаз:
В вороток твой сладкий
Я змеей впилась!»
*
– Ох ты воля! – дорогая! – корабельная!
Окиянская дорога колыбельная!
*
Прискакав с ночной атаки
(На лбу – пот росою крупной),
У окна сваво, над взморьем,
Царь-Девица саблю чистит.
На плече на правом – голубь,
На плече на левом – кречет.
У ее подножья нянька
Ей сапожки начищает.
«Ох ты, царь мой, Царь-Девица,
Вихрь-Девица, Жар-Девица!
Нету мне с тобою сладу,
Не покоишь мою старость.
Погляжу на кудри гривой,
Погляжу на взор пожаром –
Как не я тебя, а львица
Львиным молоком вскормила!
День встает – врага сражаешь,
Полдень бьет – по чащам рыщешь,
Вечер пал – по хлябям пляшешь,
Полночь в дом – с полком пируешь.
Люди спать – ты саблю точишь,
В церковь – псов из ручек кормишь.
Вся родня и отступилась.
Дай-ка правую мне ножку!»
Рассмеялась Царь-Девица:
«Мне и любо без родни-то!
Огнь – отец мне, Вода – матерь,
Ветер – брат мне, сестра – Буря.
Мне другой родни не надо!»
Осерчала нянька: «Полно
Ржать-то, ровно кобылица!
Как бы этим ржаньем всех-то
Женихов не распугала!»
Пуще Дева-Царь хохочет:
«Эка сладость – женихи-то!
Мой жених – мой меч пресветлый,
Меч мой сабельный, веселый:
Мне других дружков – не надо!»
Пригорюнилась тут нянька:
«Порвала б цветочков в поле,
Завела б себе подружек,
Позабавилась б маненько…»
Ей в ответ с усмешкой Дева:
– «Трубный звон – моя забава!
Мне иных забав – не надо!»
«Первенчалась бы с красавцем, –
Нянька у ней в ножках хнычет, –
Сбросила б наряд свой мерзкий,
Да над люлькой над роскошной,
Над пеленочной заботой,
Всю бы ночь, заместо гульбищ,
Все бы пела-распевала».
Топнула ногой тут Дева:
– Нянька ты, а я – Царь-Демон!
Кой мне черт в твоих пеленках!
Бранный быт – моя забота!
Мне иных забот – не надо!
…Отстранись-ка, нянька, что́ за
Звон с воды встает за чудный?
Чтой-то под моим окошком
Волны за слова лепечут?
*
– Гусли, гусли-самозвоны,
Вся забавушка моя!
Из зубчатой из короны
Ни зубца не стою я.
Не слыхал еще, как бабы
По ночам толкуют сны.
Гусли, гусли – вся забава
Осьмнадцатой весны!
Я, мальчишка узкогрудый,
С бранным бытом незнаком.
Гусли, гусли-самогуды
Мне – единственный закон!
Я до смертного до поту
Не отстану от струны!
Гусли, гусли – вся забота
Осьмнадцатой весны!
*
Просияла Царь-Девица:
Терем враз озолотила.
«Баб не любишь? Драк не любишь?
Ну, тебя-то мне и надо!
Как, к примеру, Дева-Царь я,
Так, выходит, – Царь-ты-Дева!
Уж с таким-то голосочком
Муж за прялку не засодит!»
Хлопнула тут Царь в ладоши:
«Повели, чтоб тем же часом
Вихря-мне-Коня седлали!»
Хлопнула в ладоши дважды:
«Повели, чтоб тем же часом
Был Корабь готов к отплытью!»
Трижды хлопнула в ладоши: