— Ладно, оба их прохода мы вычислили, никуда они теперь от нас не денутся, — решился я. — Давай и правда съездим. Но аккуратно, без гусарства.
— Говно вопрос! — обрадовался Сеня. — Туда и обратно, чисто позырить!
Молодой он еще, терпелку не отрастил, все бы ему мчаться…
Бородатый тем временем завел свою антикварную керосинку и укатил, так что мы спокойно выехали и помчались ко мне — благо тут действительно рядом, да и дороги были непривычно пусты. Над городом периодически пролетали военные вертолеты, иногда откуда-то издалека раздавалось приглушенное «дум-дум-дум-дум» какого-то крупняка и короткие «тыдыдыдыщ» автоматных очередей. А так — почти нормально все, да. Вон — магазины работают. Некоторые. Или… Нет, похоже, это не покупатели бодро так снуют с коробками у компьютерного салона. А вон там кого-то бьют у банкомата, разлетаются по асфальту купюры… Интересно, куда сорвалась вся полиция? Странное что-то происходит в городе, честное слово.
Во двор заезжать не стал, остановился в соседнем. Вошел в проходной подъезд дома напротив, поднялся на лестничную площадку второго этажа, обеспечив себе прекрасный обзор на свой подъезд и окна. Рискованно, кстати — серьезные люди посадили бы тут снайпера. Но вряд ли я интересен настолько серьёзным людям. Хотя…
У подъезда, перегородив проезд, стояли простые черные микроавтобусы. С простыми номерами ФСБ. Рядом — черный внедорожник с зеленой полосой. Возле него ошивался какой-то пухлый и мутный тип в штатском — с брылястым сытым лицом кабинетного начальства и триколорным значком на лацкане серого пиджака. Ему что-то докладывал «космонавт» в полной сбруе спецназа. Рыцарь тактического образа неохотно оправдывался, пиджак орал так, что я, осторожно приоткрыв окно, его даже расслышал:
— …Да не ебет меня! Понятно? Не е-бёт! Задача была — найти и доставить! И что я теперь доложу?
Мне тоже было интересно, что он доложит, а главное — кому, но тут из подъезда два спецназера без всякого пиетета вытащили того самого соседа с третьего. Он орал и упирался, к синяку во весь подбородок добавился опухший в сливу нос и многообещающие тени вокруг глаз. К вечеру будет вылитая панда. Командир спецназа что-то у него спросил, тот, было, его, судя по мимике, распослал, но после вразумляющего подзатыльника передумал. Да, не задался у мужика день. Интересно, что у него в гороскопе на сегодня? «Юпитер входит в Марса, у овнов и прочих тупорогих велика вероятность огрести пиздюлей…» Сосед что-то сказал командиру, и тот рысцой подбежал к пиджаку. Что он говорил, я не расслышал, но брылястый не подвел, заорал как надо:
— Так объявите эту сраную «Ниву» в розыск! План-перехват, или какую хуету вы там проводите?
Космонавт ему ответил что-то отрицательное, но пиджак не унимался:
— Да не ебёт меня! Как хотите, так и ищите! Кого хотите — того и снимайте! С любых операций! Иначе нас тоже снимут, да так, что назад не поднимешься!
Я прямо проникся своей важностью — ишь ты, с любых, значит, операций! Нет для спецслужб никого важнее меня! Но пиджак меня сразу обломал:
— Это, может быть, последний проводник в городе!
Я покосился на Сеню — теперь он приосанился, почувствовав свою крутизну. Но желания послужить Родине не проявил, засранец, наоборот:
— Слышь, дядь Вить, пора нам валить отсюда…
Надо же! Не «Македонец», а «дядь Вить» — вспомнил, как приперло. Валить-то оно, конечно, пора, но только что мы остались без машины. На сегодняшних пустых улицах светлая «Нива» будет слишком заметна. Нарвешься вот так, ненароком — и что? Перестрелки устраивать? Не знаю, что им от нас надо и знать не хочу. Хотя догадаться, в общем, не сложно — на что нужен проводник, когда мир накрывается? Чтобы кто-то, считающий, что он лучше других, из него свалил. А брылястый пиджак и иже с ним, небось, надеются, что их прихватят за компанию. Хотя как по мне — так вряд ли. Если бы они и нашли Сеню, то он таких толстожопых может одного провести, ну двух. Трех при самом последнем раскладе, и то потом отлеживаться долго будет. Тот подвиг, с пятью, он вряд ли повторит. И что тогда? Как в этом случае места в последней шлюпке делить будут? Не хотел бы я при этой дележке присутствовать…
Где-то вдалеке с хрипением просрались динамики уличной трансляции и что-то неразборчиво забормотал суровый военный голос:
— Внимание… ГО ЧС ….
Расстояние и причудливая акустика квартала не давали разобрать сообщение, угадывались только отдельные слова:
— Граждане!.. на местах и спокойствие!.. под контролем… воздержаться… покидать пределы… улицы и трассы… военной техники… Оставайтесь дома…
Ага, вот сейчас все брошу и останусь.
Спецназ погрузился в микроавтобус и караван отбыл, оставив соседа считать синяки. Мы с Сеней вышли из подъезда и потрусили в Гаражища на своих двоих — «Ниву» теперь лучше не трогать, а другой машины взять негде. Пешком путь оказался заметно дольше, и мы опоздали — сначала мимо нас пронесся, выпучив глаза, бородатый на УАЗике, за ним, чуть погодя, — знакомые фсб-шные микроавтобусы и внедорожник с надписью белым по зеленой полосе: «ФСБ России».
— Весело у них тут… — растерянно сказал Сеня, начавший осознавать, что быть проводником становится как-то неприкольно. — Как ты думаешь, догонят?
— Эти догонят, — подтвердил я, — им очень надо. Пойдем, глянем, что они там оставили?
Возле покинутого бородатым гаража стоял лифтованный «Патриот», а его водитель злобно пинал закрытые ворота. Я воспрял духом — этого типа я знал.
— Здравствуй Петр, — сказал я, подойдя сзади. Увлеченно матерящийся крепкий лысоватый мужик за сорок резво повернулся, рука его дернулась под куртку и застыла на полпути — узнал.
— Македонец? — пробормотал он испуганно. — Ты… это… я не при чем! Это не я!
— Вижу, вспомнил меня, Петя? — я даже не стал доставать пистолеты, иногда репутация работает не хуже.
— А я чё? — он на всякий случай сразу поднял руки. — Я просто водила! Я вообще не при делах, баранку кручу… Это все он, Андрей!
— И где же он, твой Андрей?
— Слышь, вот веришь — не знаю!
— Не верю, Петр. Понимаешь, и рад бы поверить — но никак… — я шагнул вперед, и он, нервно отпрыгнув, врезался спиной в гаражные ворота.
— Эй, эй! Не надо, Македонец! Я все расскажу! Я правда не при чем, я ее пальцем ни разу не тронул!
Мне непереносимо захотелось влепить ему пулю в лоб и посмотреть, как погаснут эти бегающие от страха глазки… Наверное, это как-то отразилось на лице, потому что Петр заскреб ботинками по песку, пытаясь пройти спиной сквозь ворота, а Сеня положил мне руку на плечо.
— Не надо, Македонец, давай его послушаем сначала.
— Спасибо, Сень, — меня слегка отпустило. — Ты прав.
Надо же, дошло до меня вдруг: Сеня меня осаживает, не я его! Действительно, видать, последние дни настают.
— Так, Петя… — сказал я задумчиво, — что же нам с тобой делать? Есть у тебя где присесть, поговорить? А то как бы не вернулись те, кто отсюда так быстро уехал… Кстати, как это ты с ними связался?
Я брякнул почти наугад, но, очевидно, угадал — Петр задергался еще сильнее.
— Я не мог отказаться! — заблажил он. — Они обещали меня отсюда забрать…
— И ты им поверил? — удивился я.
— Не особо, — признался Петр. — Но деваться-то некуда — они всё знали, и про меня, и про Андрея, и про тебя, и про других… Тоже трясли — где Андрей? А я, правда, не в курсе, его вот эти ребята, которых гараж, забрали. Ну, я их и вломил — напросился на встречу и место сдал… А что делать-то было?..
— Все с тобой ясно, — поморщился я. — Поехали отсюда куда-нибудь. Есть еще место, которое ты ни никому не сдал?
— Есть, — торопливо закивал Петр, — у нас есть база в промзоне, там наш главный грузовой проход. Был бы я проводник…
— Поехали, — решился я, — там все и расскажешь.
Артем
— Псст! Вставай, твоя очередь! — Борух тихо пихнул Артема в бок. — Скоро светать будет, поглядывай на улицу. Как солнце совсем встанет, буди, будем уходить.
Майор снова направился к дивану, а Артем уселся на стуле у окна, пытаясь проснуться. Очень хотелось умыться, но воды с собой было мало. Чтобы не уснуть сидя, он размышлял о всяком — что случилось с людьми в этом срезе? Почему они исчезли, оставив все вещи? Кто такие эти убийцы, ходящие через реперные связки, как у себя дома? Что в очередной раз скрывает от него Ольга?
Ольгины тайны ему, если честно, были более-менее пофигу. Когда твоя… ну, скажем, жена… — заведует разведкой и контрразведкой самого загадочного анклава в Мультиверсуме, то поневоле приходится мириться с тем, что «между нами нет тайн» — это не про вас. Хотелось бы утешить себя тем, что работа — это отдельно, но нет — у Ольги никакого «отдельно» не получалось. Она вся была в этом — интригах, загадках, расследованиях, агентурной работе и непрерывной борьбе за что-то настолько секретное, что Артем даже в общих чертах этого себе не представлял. Оставалось либо принять ее такой, как есть — понимая, что тебе достается меньшая часть этой женщины, ее время и внимание по остаточному принципу, — или искать свое счастье с другой. «Люблю ли я ее еще?» — в сотый раз подумал Артем. Посмотрев в слабом полусвете нарождающего восхода на рыжий ежик волос и точеный профиль такого милого во сне лица, в сотый раз решил «да, люблю, и будь что будет». Краем глаза он уловил какое-то движение и вздрогнул. На улице потихоньку светлело, а внизу под застеклённым вкруг балконом мелькнула какая-то тень.
«Собака?» — подумал с сомнением Артем. Вечером они не видели тут ни собак, ни кошек, ни даже птиц, но почему бы и нет? Он привстал со стула и присмотрелся — восход прихватил розовым только верхушки крыш, внизу еще было темно — но он разглядел какое-то существо, неторопливо трусившее по улице неровной разболтанной рысцой. Действительно похоже на собаку, только такой породы он никогда не видел — почти лысая, худая, черная, с неприятной острой оскаленной мордой. Больше похожа на крупную облезлую лису. Она двигалась небыстро, держа вытянутый вперед нос у земли. «Да она по нашим следам идет!» — осенило Артема. Он не особенно взволновался — входную дверь они за собой закрыли, собаке в дом не проникнуть, — но смотрел теперь за ней внимательно. Животное дошло до крыльца, взбежало по ступенькам, обнюхало дверь — и припустило прыжками обратно. В этот момент лучи встающего солнца дошли до окон верхних этажей и отразившийся от пыльных стекол рассеянный свет осветил улицу. Артем вздрогнул и вскочил со стула — на убегающей собаке оказался узкий ошейник.