Она обнаружилась за первой же дверью и я припал к окошку. Ленка в белой больничной пижаме сидела на краю застеленной казенным тонким одеялком железной кровати, сложив руки на коленях, как примерная школьница. Сидела, смотрела в пустую зеленую стену и не шевелилась. Это моя-то деятельная жена, которая и минуты спокойно не просидит? С ней явно было что-то не так.
— Что с ней? — спросил я доктора.
— Она в своеобразном ступоре, если угодно.
— Шок?
— Нет, это не шоковое состояние, хотя проявления схожи. Такое впечатление, что она просто чего-то ждет. Вы можете войти — может быть на вас она как-то отреагирует?
Женщина отодвинула засов, и я вошел.
Жена подняла на меня глаза и в них, вроде бы, даже мелькнуло какое-то узнавание — но тут же погасло. Она снова уставилась в стену и, когда я присел перед ней, пытаясь поймать взгляд — ничего не вышла. Она просто смотрела сквозь меня.
— Любимая, это я, — сказал я тихо. — Ты же узнала меня, верно?
— Отведите меня к Ушедшим, — сказала она пустым мертвым голосом.
— Только это она и говорит, — вмешалась доктор. — Твердит в ответ на все вопросы.
— У нас же было что-то такое, если я правильно припоминаю? — спросил ее Палыч.
— Да, два похожих случая, — покивала Лизавета Львовна. — Оба — у разведчиков, работавших с наследием Ушедших. Мы так и назвали: «Синдром одержимости Ушедших».
— И каков прогноз? — спросил я.
— Двух случаев мало для медицинской статистики, — начала отпираться доктор, но я настаивал. — Без статистики — чем закончились те случаи?
— Ну, первый пропал без вести — мы не приняли мер к его изоляции, он сбежал, выкрал оборудование перехода и ушел куда-то через репер. Он был мультиверс-оператором и его так и не нашли. Второй просидел вот так около полугода, потом внезапно напал на санитара, покалечил его, попытался прорваться наружу через переход между зданиями — и свернул шею, неудачно выпрыгнув из окна третьего этажа.
— Значит, медицина мне не поможет, — констатировал я. — Дайте тогда хотя бы стул.
Палыч молча вышел в коридор и вернулся с массивным деревянным табуретом. Я поставил его напротив кровати, сел, взял ее руки в свои — жена не противилась этому, сидела так же равнодушно, и сказал:
— Ну что же, дорогая, у нас и раньше были моменты, когда ты меня не слушала…
В коридоре послышались быстрые шаги — кто-то позвал Палыча. Прозвучало «срочно» и «неожиданно» — наверное, что-то случилось. Но мне было все равно — я сидел и разговаривал с женой.
Я рассказывал ей про Машку, про нашего рыжего котика, про новый дом в Альтерионе — который еще немного не обжит, но обязательно ей понравится, ведь у него огромный палисадник, который хоть весь засади цветами. Рассказывал про то, что Криспи взяла официальное шефство над Мелкой, про то, что в Альтерионе все странно, но зато спокойно, что я могу опять там стать просто механиком и забыть про все эти мрачные расклады Мультиверсума.
Лена никак не реагировала, но слушала, кажется, внимательно, а при упоминании Машки руки ее пару раз дрогнули, воодушевив меня на дальнейшие рассказы. Не знаю, сколько бы я так просидел, но меня потрясла за плечо Лизавета Львовна.
— Вас там зовут.
— Я еще не закончил.
— Сходите, это важно.
— Для меня нет здесь ничего важного, кроме жены.
— Это касается ее будущего. Сходите — вы можете вернуться сюда в любой момент, — настаивала доктор.
Я неохотно встал.
— Посиди тут, дорогая, я вернусь…
— Отведи меня к нему! — неожиданно он подняла лицо и пристально посмотрела мне в глаза. — Он здесь.
— Кто? — не понял я.
Но она опустила голову и больше не отвечала.
Поднявшись по лестнице, я увидел троицу разведчиков в компании Палыча. Вид у них был мрачный и, как мне показалось, слегка растерянный.
— Я к нему не пойду! — горячо говорил Артем. — Я их на дух не переношу. Кроме того, я одного из них подстрелил как-то, вдруг они злопамятные?
— Да тебе и не надо к нему заходить, — уговаривала его Ольга, — посидишь в соседнем помещении.
— Я тоже пас, — отпирался Борух. — Не мое это дело вообще.
Ольга явно злилась, Палыч выглядел неуверенно, и даже, наверное, слегка испуганным, что совершенно не вязалось с его имиджем. Меня он встретил с облегчением:
— А, вот и вы! Пойдемте, пойдемте, Он почему-то хочет видеть именно вас!
— Кто — «он»? — удивился я.
Палыч сказал это «Он» с таким придыханием, как будто к нему Господь Бог с небес спустился и теперь, вот досада, вместо раздачи ништяков требует какого-то приблудного чужака.
Палыч склонился к моему уху и тихо, но внушительно прошептал:
— Ушедший!
— Что, обратно пришел что ли? Ушел, погулял и вернулся?
Палыч, кажется, был слегка шокирован:
— Да вы понимаете, какое это событие? Они уже года три не появлялись лично…
— А я тут при чем?
— Ваша жена, между прочим, требует доставить себя именно к Ушедшим!
— Черт с ним, пойдем быстрее, — я хотел вернуться к жене, мне казалось, что она начинает реагировать на мои слова и, если еще немного постараться…
— И вы тоже с нами! — скомандовал моей знакомой троице Палыч. — Я бы дал вам передохнуть, но все разведчики в разлете, почему-то задерживаются…
— Я же говорила, что… — начала Ольга, но одноглазый довольно грубо ее перебил:
— Да-да, я помню — блокирование реперов, какие-то непонятные люди, кто-то пользуется нашей системой…
Он произнес это таким тоном, что я сразу понял, отчего бесится Ольга. Кажется, руководство Коммуны не приняло ее угрозы всерьез. Ну да это их внутренние проблемы — мне бы забрать жену и свалить отсюда. Очень может быть, что, вернувшись домой, она придет в себя. Может это у нее просто шок такой, а увидит Машку — и все вспомнит.
Так я себя уговаривал, пока мы шли какими-то переходами и коридорами, напоминавшими мне интерьеры Главного здания МГУ — паркет, лепнина, высокие потолки… Потом снова спускались в подвалы — любят их здесь отчего-то. Пришли в бункер — бетонные стены, железные двери и могучие, толщиной в мою ногу кабели по стенам.
— Теперь важное, — уставился на меня Палыч. — Некоторые… Ладно, почти все люди реагируют на Ушедших… Плохо реагируют. Поэтому вы сейчас посмотрите на него через стекло, он вас не увидит. Постарайтесь понять, нет ли у вас… хм… неадекватной реакции.
— Обосрусь, что ли? — спросил я прямо.
— Нет, не так буквально… Ну, вы поймете.
Он с усилием поднял вверх железную створку вмурованного в стену окна. За ним оказалось ниша с тусклым, вероятно, односторонне-прозрачным стеклом, открывающим вид на большой круглый зал. В центре его стояла металлическая арка, обвитая кабелями и увешанная коробками, по полу змеились провода, а вдоль стен расположились серые пульты с лампочками и переключателями. Все это выглядело внушительно, но несколько пыльно и слегка заброшенно.
Рядом с аркой стояли несколько обычных деревянных стульев. На одном из них сидел человек в чем-то черном с капюшоном — не то в плаще, ни то в рясе. Хотя… Присмотревшись, я понял, что и сидит он странно, и пропорции тела какие-то не те… Инвалид, что ли?
— Ну как? — спросил меня Палыч.
— Что «как»? — не понял я, но заметил, что сам он старается в окно не смотреть.
— Никаких панических атак, приступов немотивированной агрессии?
— С чего бы? — пожал я плечами. — Давайте быстрее закончим это, мне нужно к жене.
— Убил бы с-суку! — прошипел вдруг Артем, глядя у меня через плечо. Его лицо было перекошено такой лютой ненавистью, что я еще раз заглянул в окно — может там, я не знаю, котят душат?
— Так, а ну — усадите его куда-нибудь! — распорядился одноглазый, и, стараясь держаться повязкой к окну, опустил металлический ставень.
Борух держал Артема за плечи, уводя к стоящим у стены стульям, того сильно трясло.
— Блядь, я же говорил — не переношу этих тварей… — он ругался и хромал.
В госпитале ему наложили на ногу гипсовую лангету, и теперь он довольно неловко переставлял негнущуюся в нижнем суставе конечность. Я совершенно не понимал, какая-такая необходимость заставила тащить сюда этих уставших раненых людей. Очевидно же, что толку с них никакого. Вот разве что Ольга был по-прежнему противоестественно бодра, и даже повязки на раненой руке у нее не было.
Ольга и вошла со мной в помещение, где ждал этот Ушедший. Наверное, у нее-то никаких непроизвольных реакций не бывает даже в постели.
— Здравствуйте, — сказала она нейтральным тоном, обращаясь к странной темной фигуре. Я молча кивнул.
Вблизи этот Ушелец был меньше похож на человека. Даже в том, как он сидит, было заметно другое устройство тела. Ну и ощущение от него исходило все же довольно странное — хотя и не вызывающее у меня ни паники, ни агрессии. Просто чувство чего-то чужого, абсолютно лишнего в нашей плоскости бытия и плохо в него вписывающегося. Наверное, это и вызывало такую реакцию у людей — они всегда реагируют на чужое страхом или агрессией, а тут такая концентрация чуждости, что крышу должно махом сносить. Странно, что у меня не сносит.
Ушелец помолчал, а потом сказал — совершенно пустым, без интонирования, но все же человеческим голосом и по-русски:
— В вашем мире воплотился Хранитель.
Мы с Ольгой переглянулись. Я ни хрена не понял, но и она, кажется, тоже. Впрочем, Ушельцу было все равно.
— Нам нужен Хранитель. Заберите его, доставьте мне. Он должен быть не поврежден.
— Что это такое — Хранитель? — спросила Ольга.
— В данном цикле он имеет форму человека, — сказал Ушелец и заткнулся.
— Где его искать? Как он выглядит?
На вопросы Ольги ответов не последовало. Отдал, значит, распоряжения и все. А вы теперь как хотите. Ну, это, к счастью, не моя проблема.
— Это все? — спросил я у Ольги. — Тогда я пошел. Удачи в поисках.
— Твоя женщина, — внезапно сказал Ушелец. И опять заткнулся.
Я начинал понимать Артема — мне уже тоже хотелось ему врезать. Не от немотивированной агрессии, а за манеру разговаривать.