что свой долг они выполнили. Уже в прифронтовой полосе группа попала под минометный обстрел, но все обошлось благополучно — никто не пострадал.
Рано утром они подошли к нашим передовым постам.
— И тут, — вспоминает Нина Иосифовна Шинкаренко, — мы услышали такое долгожданное русское «Кто идет?». На мгновение усомнились: а может, это не наши? И тут снова команда часового: «Один ко мне, остальные на месте!» Эта команда у нас не вызывала ни малейшего сомнения, и мы все бросились к часовому с радостными криками…
Вскоре мы уже были в штабе, рассказали там много интересного о расположении немецких войск на этом участке. Нас хорошо накормили, отвели землянку, чтобы мы отоспались. А наутро, 6 декабря, наши войска перешли в наступление. И мы были счастливы, что наши данные о противнике, собранные за восемнадцать дней и ночей, безусловно, пригодились советскому командованию и в какой‑то мере способствовали разгрому гитлеровских полчищ под Москвой…
Это было в конце января 1942 года. Наши войска вели наступательные бои, гитлеровцы ожесточенно оборонялись. Немецкий гарнизон города Сухиничи был со всех сторон окружен нашими войсками, и, чтобы деблокировать его, гитлеровское командование выбросило большой парашютный десант у деревень Попково, Ракитное, Казары, который с боем, при поддержке авиации стал продвигаться к городу.
Чтобы преградить путь десанту, ему навстречу был срочно отправлен сводный отряд № 1 разведотдела штаба Западного фронта. Возглавляли его капитан Радцев и комиссар Багринцев. Во взводе младшего политрука Русакова было отделение девушек, командовала им Леля Колесова. Я хочу назвать фамилии всех бойцов этого отделения, которые после ночного броска к фронту сразу же вступили в бой с превосходящими силами противника. Им нужно было во что бы то ни стало задержать продвижение десанта до подхода частей 10–й армии. Двое суток вели бой Леля Колесова, Тоня Лапина, Нина Шинкаренко, Зина Морозова, Нина и Зоя Суворовы, Тамара Маханько, Надя Белова, Вера Ромащенко, Таня Ващук и Ариадна Фанталова. Они были на правом фланге взвода, оборонявшего деревню Казары.
— Ну как, девичий фланг, держитесь? — спрашивал их младший политрук Русаков, подползая к разведчицам.
— Вы бы лучше за парнями поглядели, — задорно отвечала Леля, выпуская по наседавшим гитлеровцам очередь из своего автомата.
Бой был нелегким. Во взводе уже было много убитых и раненых. Погибла Нина Суворова, тяжело была ранена ее сестра Зоя. Настал момент, когда взвод получил приказ отойти. Леля Колесова на плащ–палатке тащила раненую Зою. Вот как она сама рассказывала об этом:
«…Я все ее тащила. Трудно было, снег по колено, да и Зое больно, когда тащишь ее. Тогда я взвалила ее на спину и поползла. Так было легче. Только я решила передохнуть, но тут появились на пригорке гитлеровские автоматчики и открыли по нас огонь. Зоя была снова ранена… Когда я ее тащила, она кричала что‑то, но я не могла разобрать ее слов в этом грохоте боя…»
Зоя Суворова умерла от ран. В бою погибли капитан Радцев, комиссар Багринцев и многие другие. Но сводный отряд № 1 свою задачу выполнил — он задержал гитлеровский десант до подхода частей 10–й армии… Выполнили свою задачу и разведчицы — «девичий фланг» не подвел, выдержал в нелегкой схватке с врагом, закалился для новых сражений.
За успешное выполнение боевых заданий девушки были награждены орденами и медалями. Леле Колесовой, командиру группы разведчиц, Михаил Иванович Калинин вручил в Кремле орден Красного Знамени. Тогда же она и побывала в ЦК ВЛКСМ, рассказала о себе и своих боевых подругах. И вот сейчас, спустя 22 года, я читаю страницы стенографической записи, пытаюсь представить, как все это было тогда, в первые месяцы войны…
А потом была Белоруссия.
Глубокой ночыо в канун 1 мая 1942 года над Борисовским районом пролетел самолет, развернулся и снова ушел на восток… А утром среди жителей окрестных деревень разнеслась весть — возле Миговщины выброшен большой парашютный десант Красной Армии.
Гитлеровцы и их приспешники встревожились. Подтянули войска и стали прочесывать окрестности. Нашли тела трех девушек–парашютисток: они разбились при выброске. Видно, слишком поздно раскрылись их парашюты. Кто они, откуда, никто не узнал : — документов при них не оказалось. Местные жители похоронили их здесь же, у деревни Миговщина.
А вскоре по деревням и селам Минской области стала шириться молва о партизанском отряде, которым командует девушка. Отряд был неуловим, и гитлеровцы объявили повсюду, что за голову командира они готовы заплатить 30 тысяч рейхсмарок и дать еще в придачу корову и два литра «шнапса»… Долго висели эти объявления возле волостных управлений, на домах старост. Читая их, люди усмехались: попробуйте найдите нашу партизанку!
А ее далеко искать не надо было, почти каждую ночь она напоминала о себе — под откос летели эшелоны, шедшие к фронту, взлетали в воздух мосты и переправы, на дорогах таинственно исчезали гитлеровские солдаты и офицеры.
Людская молва разносила повсюду весть о героических делах десантников, радуя советских людей и наводя ужас на фашистских захватчиков и местных предателей. И никто не знал о том, что в отряде, которым командовала девушка, было вначале всего лишь несколько человек.
Их было двенадцать в самолете: Леля Колесова, Тоня Лапина, Зина Морозова, Нина Шинкаренко, Надя Белова, Тамара Маханько, Вера Ромащенко, Таня Ващук, Аня Минаева, Ара Фанталова, Саша Лисицына, Тася Алексеева. В первую же ночь трагически погибли Таня Ващук, Тамара Маханько и Тася Алексеева: их парашюты вовремя не раскрылись. Зина Морозова при неудачном приземлении сломала позвоночник. Она прожила еще больше месяца и погибла во время блокировки гитлеровцами леса, где находился партизанский отряд. И еще одна тяжелая неудача постигла группу Лели Колесовой — 5 мая в деревне Выдрица были задержаны полицией Тоня Лапина и Саша Лисицына. Их отправили в Борисов, в гестапо. И только после войны, пройдя все ужасы гитлеровских тюрем и концлагерей, Антонина Ивановна Лапина вернулась на родину. Сейчас она живет и работает в городе Гусь–Хрустальный Владимирской области. А о судьбе Александры Лисицыной и до сих пор ничего не известно…
Так неудачно началось выполнение четвертого боевого задания. Горе о погибших крепко сдавило девичьи сердца. И нужна была железная воля командира, большое самообладание, чтобы не растеряться в сложившихся обстоятельствах, побороть холод сомнения и неуверенности.
А для этого надо было действовать!
В группе осталось шесть девушек, причем две из них, Нина Шинкаренко и Надя Белова, несколько дней после приземления бродили по окрестным лесам и только с помощью партизан Сергея Жунина смогли найти своих, а Зина Морозова, конечно, не могла идти на задание…
Леля Колесова связалась с местными жителями, и вскорэ в ее группе появилось пополнение — десять комсомольцев из окрестных деревень вступили в отряд.
Для начала решили устроить засаду на шоссе. На партизанской мине подорвалась машина с гитлеровцами. 11 фашистов было убито, но их оружие подобрать ие удалось: к месту боя подходили еще несколько машин. Пришлось уйти в лес. Первый успех окрылил девушек.
…Среди документов архива есть воспоминания командира диверсионно–разведывательной группы капитана Вацлазского, действовавшего в том же районе, где и группа Лели Колесовой. Перечисляя боевые дела группы, он писал:
«В июне 1942 года группа сожгла мост на шляху, около Винятич. Немцы выехали на восстановление моста. Узнав об этом, Колесова с пятью бойцами устроила засаду. Подпустив машину вплотную, группа уничтожила всех ехавших в ней гитлеровцев…»
Я боюсь, что меня упрекнут в пристрастии к цитированию, но мне очень хочется познакомить читателей с документами военного архива, где без особых литературных ухищрений рассказывается все, что было. А для меня как для читателя это важнее всего. И я думаю, что со мной согласятся многие. Поэтому я продолжу начатое, буду приводить отрывки из воспоминаний боевых товарищей Лели.
«Несколько раз, — рассказывает Нина Иосифовна Шинкаренко, — наши небольшие диверсионные группы ходили на железную дорогу, но все безуспешно: гитлеровцы усилили охрану и к железнодорожному полотну было трудно подобраться.
Однажды, после очередной неудачи, Леля взяла десять килограммов толу, взрыватели и ушла в деревню. В доме у наших связных она взяла детскую шапочку, одеяло, переоделась сама, и вот по дороге идет молодая женщина с ребенком на руках. Подошла к железной дороге, видит: на луговине у кустов старуха и девочка собирают щавель, а поодаль на солнышке дремлет часовой, охранявший здесь участок дороги.
Леля посоветовала старухе с девочкой поскорее уйти отсюда, а сама быстро взобралась на насыпь, развернула «ребенка», заминировала полотно, подбежала к часовому и крикнула: «Беги, а то взорвешься!» Зачем она это сделала, сейчас трудно сказать.
А поезд уже подходил к мине. Леля бросилась в лес, и вскоре за ее спиной раздался взрыв. Она оглянулась. Увидела, как вздыбился паровоз и вагоны один за другим с треском и грохотом покатились под откос… «Началось! — подумала Леля. — Теперь дело пойдет!»
И действительно, с этого дня удача стала сопутствовать партизанской группе Колесовой. Меньше чем за месяц под откос было пущено четыре эшелона, разгромлено шесть полицейских участков, устроено несколько засад на дороге Борисов — Минск, стоивших гитлеровцам более 30 солдат и офицеров…»
Можно продолжить перечень боевых дел группы Лели Колесовой, насчитывавшей уже свыше пятидесяти человек. Ну хотя бы то, что помимо диверсий она вела разведку в городе Борисове, где дважды побывала Вера Ромащенко и установила связь с местными подпольщиками.
С большой теплотой и любовью пишут о Леле ее боевые товарищи, с горечью рассказывают о том, как она погибла.
Мне бы не хотелось писать об этом, потому что рассказывать о гибели человека всегда тяжело. Тем более о девушке, которой бы еще жить да жить, воспитывать своих учеников и, быть может, каждый год 9 мая, «в шесть часов вечера после войны», приходить на встречу со своими боевыми товарищами…