Куири, как говорят легенды, решили за эти грехи поймать Рианона и запереть его в спрятанной могиле. Более миллиона лет люди искали эту могилу, ибо верили, что в ней спрятан секрет силы Рианона.
Карс слишком хорошо разбирался в археологии, чтобы всерьез принимать эти старые легенды. Но он верил, что действительно существовала какая-то невероятно древняя могила — источник всех этих легенд. И эта самая старая на Марсе реликвия, и то, что в ней находилось, должно было сделать Мэтью Карса самым богатым человеком трех миров, если он выживет.
— Сюда, — резко бросил марсианин. Он долго ехал молча, о чем-то размышляя.
Они находились на одном из самых высоких холмов Дженкора. Карс следовал за воришкой вдоль узкого крутого уступа вокруг холма. Пинкавр спешился и откатил большой камень, открыв отверстие, настолько широкое, что в него мог пролезть человек.
— Ты первый, — сказал Карс. — Бери лампу.
Пинкавр неохотно повиновался, и Карс последовал за ним. Вначале вокруг них не было ничего, кроме темноты за тем кругом света, который давала криптоновая лампа. Пинкавр дрожал и трясся, как испуганный шакал.
Карс отобрал у него лампу и поднял ее высоко над головой. По узкому проходу они выбрались в коридор, ведущий в глубину скалы. Стены коридора были гладкими, без всяких украшений, но прекрасно отполированы. Карс шел теперь впереди, а марсианин плелся следом.
Коридор заканчивался большой комнатой, очень хорошо отделанной, насколько Карс мог это видеть. В одном ее конце было возвышение с мраморным алтарем, над которым были выгравированы те же самые символы, что и на эфесе шпаги: уроборос в виде крылатой змеи. Однако кольцо было разомкнуто, и голова змеи поднималась и смотрела в бесконечность.
— Это здесь я нашел шпагу, — прошептал Пинкавр. — В комнате есть и другие вещи, но их я не трогал.
Карс и сам уже видел, что вдоль стен комнаты стоят какие-то предметы, тускло мерцая во мраке.
Карс прикрепил лампу к поясу и стал их рассматривать.
Да, это настоящее сокровище! Здесь были кольчуги прекрасной работы, изукрашенные неведомыми драгоценными камнями, были странной формы шлемы, изготовленные из незнакомого металла. Тяжелый, наподобие трона, золотой стул, инкрустированный темным металлом со множеством рыжевато-коричневых камней, блестящих на каждой ручке. Все эти вещи, как понял Карс, были невероятно древними. Они пришли сюда, должно быть, из самых древних времен Марса.
— Поторопимся же! — взмолился Пинкавр.
Карс перевел дыхание и усмехнулся собственной забывчивости. Ученый в нем возобладал над авантюристом.
— Мы возьмем из мелких вещей все, что сможем унести, — сказал он. — Даже один улов обогатит нас.
— Но ты будешь богаче меня вдвое, — кисло произнес Пинкавр. — Я мог бы нанять в Баракеше землянина, который продал бы для меня все эти вещи всего лишь за половину доли.
Карс рассмеялся.
— Так тебе и нужно было сделать. Когда просишь помощи у крупного специалиста, то и платить надо по-крупному.
Он обошел всю комнату и снова остановился у алтаря. Теперь он разглядел за ним дверь и вошел в нее. Пинкавр следовал за ним по пятам.
За дверью находился короткий коридор, заканчивающийся маленькой зарешеченной дверью. Засовы были подняты, а дверь приоткрыта на один-два дюйма. Над дверью виднелась надпись, сделанная древними марсианскими иероглифами, которые Карс, благодаря практике, легко читал.
«Приговор Рианону навсегда вынесли Куири — властители пространства и времени!»
Карс распахнул дверцу и вошел. Он сразу остановился, озираясь. Там открывался вид на огромную каменную комнату, такую же большую, как та, что осталась за его спиной. Но в этой комнате была всего одна вещь.
Это был темный пузырь, сфера, наполненная пульсирующей чернотой, сквозь которую просвечивали блестящие частицы наподобие падающих звезд, видимых из другого мира. Свет лампы съежился и исчез, будто напуганный этой таинственной темнотой.
Что-то благоговейное — суеверие или чисто физическая сила — холодной и мощной струей пронзило тело Карса. Он почувствовал, что волосы его встают дыбом, а плоть как будто отделилась от земли. Он попытался заговорить, но не смог. В горле его застрял ком от беспокойства и напряжения.
— Вот об этом я и говорил тебе, — шептал сзади Пинкавр. — Это я и видел.
Карс едва слышал его. Предположение было настолько невероятным, что он был потрясен до глубины души. Им овладел экстаз ученого, экстаз открытия — чувство сродни безумию.
Этот пузырь с пульсирующей чернотой — до чего же он был похож на те густо-черные пятна, находящиеся на краю Галактики, которые ученые считают дверьми в саму бесконечность, окнами в бесконечное «вне» нашей вселенной!
Невероятно, конечно, но эта загадочная надпись Куири, она может открыть правду.
Очарованный шаром, несмотря на излучаемую им опасность, Карс сделал два шага по направлению к нему. Он услышал шарканье сандалий по каменному полу позади себя — торопливые шаги Пинкавра — и понял, что поступил опрометчиво, подставив спину марсианину, и начал поворачиваться, подняв шпагу.
Но вытянутые руки Пинкавра толкнули его раньше, чем он успел закончить движение, и Карс почувствовал, что летит в движущуюся пустоту. Каждая клеточка его тела ощутила страшнейший шок, а потом мир начал отдаляться от него.
— Ступай и раздели судьбу Рианона, землянин, я же сказал, что смогу найти себе другого партнера!
Насмешливый крик марсианина долетел до Карса откуда-то издалека, пока он падал и падал в черную бездонную бесконечность.
2. Чужой мир
Карс летел в бездонную черную пропасть, овеваемый всеми пронзительными ветрами пространства. Бесконечное падение, сопровождаемое чувством вневременности и холодным ужасом кошмара.
Он изо всех сил боролся с паническим страхом животного, пойманного в капкан. Борьба эта была не физической, в этом слепом и кричащем «ничто» тело было бесполезно. Это была мысленная борьба, когда о себе заявляет сам мозг, борьба, вызванная страстным желанием прекратить кошмар падения в черноту. Но по мере того, как он продолжал падать, его потрясло еще более ужасное чувство — он не один в своем кошмарном падении в бесконечность, нечто сильное, темное и пульсирующее находится совсем рядом с ним и хватает, трогает радужными руками его мозг.
Карс сделал последнюю отчаянную попытку овладеть своим разумом — и чувство падения немного ослабело, а потом он почувствовал под руками и ногами твердую поверхность. Карс, как безумный, начал рваться вперед, и на этот раз его усилия были чисто физическими. Внезапно он обнаружил, что находится около темного пузыря внутри комнаты-гробницы.
— Девять чертей… — начал было он дрожащим голосом и тут же осекся, потому что богохульство не очень подходило к происшедшему.
Маленькая криптоновая лампа все еще излучала свет, шпага Рианона все так же сверкала в его руке, а темный пузырь по-прежнему громоздился, и внутри него что-то двигалось, поблескивая алмазными точками.
Карс понял, что весь кошмар падения сквозь пространство длился то мгновение, которое он находился внутри пузыря. Что это за дьявольский трюк древней науки? Какой-то старый вечный вихрь, давным-давно установленный Куири, решил он. Но тогда почему, находясь внутри этой штуки, он испытывал чувство падения в бесконечность? И откуда взялось это ужасное чувство проникновения чужих пальцев, вожделенно тянувшихся к его мозгу?
— Фокус старой куиритянской науки, — прошептал он, — а суеверный Пинкавр решил, что сможет убить меня.
Карс поднялся на ноги, и шпага блеснула в его руке. Марсианина рядом не было, но уйти далеко он не мог. Улыбка на лице Карса, когда он шел к дверце, была не из приятных. Очутившись в первой комнате, он остановился в изумлении. Там теперь находились совсем другие вещи: большие блестящие предметы, которых раньше не было. Откуда они взялись? Может, он пробыл в пузыре больше, чем думал? Пинкавр за это время разыскал эти вещи еще где-то и собрал здесь, чтобы потом продать? Любопытство Карса возрастало по мере того, как он осматривал эти предметы, неясно вырисовывающиеся среди кольчуг и всякой другой мелочи. Они не походили на обычные произведения искусства, они казались заботливо выполненными сложными инструментами непонятного назначения.
Самым большим из них был кристаллический круг, размером с маленький стол, горизонтально положенный на простую металлическую сферу: Ободок круга был усыпан драгоценными камнями, врезанными так, что они образовывали одинаковые многогранники. В комнате находились и другие более мелкие приборы: скрепленные металлические призмы, трубки, сооружения, состоящие из металлических колец, короткие свернутые трубки из толстого металла. Могли ли эти непонятные приборы быть изобретениями древней марсианской науки?
Подобное предположение казалось невероятным. Марс далекого прошлого, как было известно ученым, являлся лишь миром зачатков науки, миром, постоянно находившихся в битвах воинов-мореходов, чьи галеры и каравеллы сталкивались между собой в водах давно исчезнувших океанов. Но, возможно, на Марсе еще более далекого прошлого существовала наука, приборы которой были незнакомы и неузнаваемы теперь?
Но где же мог их найти этот проклятый марсианин? Почему он не стал брать с собой хотя бы самые легкие изделия? Мысль о Пинкавре напомнила Карсу о том, что воришка с каждой минутой удаляется от него все дальше. Он повернулся и поспешил по коридору к отверстию в стене.
Шагая, Карс обратил внимание, что воздух в коридоре по мере приближения к выходу становился все более сырым. Капли влаги блестели на стенах. Раньше он подобной сырости не замечал. Может, это испарение каких-то подземных источников?
Взгляд его упал на пол коридора. Песок лежал на нем плотным ковром, как и раньше, но теперь на нем не было других следов, кроме тех, что он оставлял сейчас.
Ужасное сомнение, чувство нереальности обрушилось на Карса. Немарсианская сырость, исчезновение следов, что же произошло с того момента, как он исчез внутри пузыря?